Развернувшись на заброшенной дороге, я поехал в сторону недавно покинутого города. Раз бандиты ехали этим маршрутом и не наткнулись на патруль — значит, она считалась безопасной или была уже проверенной дружинниками Глиновых. Не зря они ехали именно этим маршрутом. Так что лучше двигаться известным путём, а не направляться в другую сторону, где вполне возможно могла бы находиться дорожная инспекция. Встречаться с ней мне бы очень не хотелось. Ни с моим подростковым лицом, отсутствующими правами и двумя окровавленными телами на заднем сиденье угнанного автомобиля.
Город был мне незнаком. Местность рядом с ним — тоже. Я не знал, куда именно везти пленников для допроса, и поэтому особых вариантов не было. Только в лес, в чистое поле, подальше от чужих глаз и ушей. В идеале, конечно, хотелось бы найти заброшенное строение, старую ферму, лесопилку, полуразрушенную базу отдыха или промышленный объект. Я уже заметил, что подобного добра вокруг местных городов предостаточно, вот только где их найти, да ещё и без мало мальской охраны было непонятно.
Благо удача улыбнулась мне гораздо раньше, чем ожидалось. Стоило выехать на нормальную дорогу, как спустя несколько минут показался ещё один заброшенный съезд, ведущий в противоположном направлении от того из которого я выехал.
Узкий, занесённый снегом проезд я, вероятнее всего, просто бы не заметил. Но помог ржавый шлагбаум с выцветшей надписью «Проезд запрещён. Частная территория». Я оценил обстановку: свой старый, но надёжный внедорожник, его полный привод, позволяющий легко чувствовать себя в зимнем лесу, глубокий снег, отсутствие спрятанных под ним бетонных блоков. И открыв жалко скрипнувшее петлями препятствие, решительно поехал вперёд, с хрустом продавливая не такие уж и глубокие сугробы. Затем вышел из машины, вернул шлагбаум на место и продолжил движение.
Внедорожник двинулся вперёд с трудом, но с каждой секундой набирал ход и скоро ехать стало легче. Через пару километров пути, я обнаружил заброшенную лесопилку, покрытую слоем девственного снега, где уже несколько месяцев точно не ступала нога человека.
Здесь было два ржавых ангара с облупившейся краской, покосившийся деревянный забор с проглядывающими из-под белой толщи кусками мха, будка охранника с выбитым стеклом и очередной убогий шлагбаум, чуть менее ржавый чем первый. Я открыл его, проехал внутрь территории и остановился у ближайшего из сооружений, часть крыши которого у дальней стены обрушилась и через прореху которого внутрь попадало достаточно света.
Проверив дружинника Глиновых, который всё ещё был без сознания, я подошёл ко входу в ангар и осмотрел захламлённые внутренности из ржавых бочек, кусков железа, дерева и другого мусора, а также обратил внимание на небольшой свободный пятачок и несколько забетонированных высоких железных столбов непонятного предназначения.
«Наверное, на них крепилось какое-то тяжёлое оборудование. Для моих целей подойдёт как нельзя лучше» — подумал я и, сформировав в ладони «серп ветра», направился к багажнику, чтобы достать оттуда Евгена.
Тот, по всем признакам, был всё ещё без сознания: нокаут, благодаря многочисленным ранениям и потере крови, оказался глубоким. Но я всё же решил подстраховаться. Рывком стянул его вниз за ноги, а затем тут же ударил упавшее тело боковым в голову. Открывшиеся глаза тут же закрылись, а я получил возможность перетянуть пленника в относительной безопасности, не ожидая его внезапной атаки. Оборотни, как я уже понял, очень сильные и выносливые существа. Они даже в полумёртвом состоянии могут выкинуть всё что угодно. Например, внезапно атаковать, ну или укусить специальным образом, чтобы обратить.
Я тянул Евгена по снегу, чувствуя, как тяжело вздымается его грудь, и слышал едва заметные стоны. Затем подтянул его к одному из примеченных железных столбов и привязал остатками верёвки. Понимая, что для такого существа этого совершенно недостаточно, добавил к обмотке найденный здесь же кусок порванного железного троса в мизинец толщиной. Несмотря на возросшую за последнее время силу, затянуть его руками, как следует, не получалось. Трос оказался слишком прочным и фиксировал врага не так уж и надёжно. Пришлось искать небольшую палку, просовывать её между витками троса и старательно закручивать его, как жгут. Вскоре трос натянулся, с небольшим давлением впился в плечи пленника.
Этого мне оказалось мало. После недолгих поисков обнаружил ещё один подходящий обрезок троса, хоть и более узкий, замотал его ниже, на уровне талии, что помогло ещё более основательно сковать Евгена. Теперь, даже если он очнётся и попробует начать трансформацию, то у него это вряд ли получится. Металл не позволит нарастить массу и объём, а может, и боль от впившегося троса этому помешает. По крайней мере, я на это рассчитывал.
Вернувшись в машину, проверил состояние второго пленника, который всё ещё был без сознания, и на всякий случай, дополнительно привязал его к креслу остатками какого-то растрескавшегося провода, найденного здесь же в ангаре. На всякий случай. Если придёт в себя, начнёт дёргаться и попробует сбежать.
К моему возвращению Евген уже начал приходить в себя. Сначала просто постанывал, потом дёрнул головой, открыл глаза и осмотрелся, пытаясь понять, где находится. Я же поставил перед ним небольшой деревянный чурбак, подобрал с пола длинную, тяжёлую жердь с толстым концом, сел, положил рядом автомат и спокойно произнёс:
— Всё, приходи в себя. Не закатывай глаза. Вижу, что ты уже очнулся.
Евген сфокусировал на мне мутный взгляд, и его глаза тут же наполнились бешенством.
— Ты! Ты! Ублюдок! — прохрипел он и рванул вперёд. Металлические тросы тут же натянулись и немного ослабли.
«Ещё несколько подобных рывков, и он может расширить, а потом и скинуть верхний из них. Оборотень оказался гораздо сильнее, чем я рассчитывал» — подумал я и с силой зарядил кончиком жерди пленнику в лоб.
Удар был достаточно сильным. Пленник поплыл, а я тут же метнулся за столб и, пока он приходил в себя, подкрутил чуть ослабленный трос, возвращая привычное натяжение.
— Мразь! — вновь прохрипел Евген, опуская голову.— Какая же ты мразь! Ненавижу… Ты убил их… убил всех…
— Себя ненавидь, — ответил я, вернувшись на место. — Убил их действительно я. Но это же была твоя идея — выследить меня, подкараулить и наказать. Ну что? Наказал? Подставил друзей?
— Это всё твоя вина! — закричал он, вскинув голову. — Твоя! Мы не хотели ничего такого!
— Ничего такого? — повысил голос я.— Значит, парни просто так превратились в оборотней и играли со мной в догонялки? А после вы бы оставили меня в живых? Так значит⁈ Нет, Евген! Не ври! Ты хотел меня убить! Очень хотел! Но вместо нормально продуманного устранения, притащил с собой друзей и погубил их!
Лицо пленника исказилось от ненависти, глаза заблестели и на несколько мгновений стали звериными.
— Ты! — рычал он, напрягаясь и пытаясь разорвать тросы, но в этот раз безуспешно — Ты! Только ты во всём виноват! Уничтожу! Порву на части!
Евген начал судорожно дёргаться и кричать. Из его глаз катились злые слёзы, а я лишь молчал, позволяя ему выплеснуть эмоции. Я понимал, что он был раздавлен как физически, так и морально. Идеальный план устранения мага провалился. Меня они не взяли. Даже не ранили. Друзья мертвы. Сам мужик потерял руку, много крови и теперь сидит прикованный к столбу в холодном ангаре. А что ещё хуже — он позволил мне узнать их самый главный секрет, после которого всё в моей голове встало на свои места. Теперь я понимал, почему в секции Краснова все друг друга хорошо знают, почему там слишком трепетно относятся к каждой жизни своего ходока, отцы позволяют сыновьям заниматься столь опасным ремеслом, ну и откуда у них столь феноменальные возможности: сила, скорость, ловкость и выносливость. Удивительно, что я вообще смог выдержать тренировки с ними. Явно кровь Чародеевых помогла.
Мы сидели в тишине. Ветер изредка завывал в щелях, снег потихоньку сыпался с балок и крыши, а я ждал, когда дёргающийся Евген выпустит все эмоции, потеряет волю к сопротивлению и на него накатит опустошение. Лишь после этого заговорил.
— Мне нужны ответы. От них зависит то, как именно ты проведёшь последние часы своей никчёмной жизни.
Мужчина не шелохнулся.
Я не стал повторять. Просто взял жердь и её концом с силой ударил Евгена по голове. Он дёрнулся, заскрежетал зубами, и на меня вновь уставились два глаза полных ненависти.
— Вот так-то лучше! — произнёс я, оценив его вовлечённость в разговор, и повторил свои же слова: — Мне нужны ответы.
— Да мне плевать! — прорычал он, и в голосе послышались хриплые, почти звериные ноты, а черты лица стали меняться: скулы чуть заострились, глаза засветились красным, мускулатура налилась силой, но столкнулась с препятствием в виде боли и прочного железного троса. — Хоть на куски меня режь!
Пришлось ударить его жердью сильнее. Она глухо стукнула его по лбу, затылок встретился с железным столбом, и волна изменения схлынула, оставив лишь дрожь в спазмированных мышцах.
— Я рад, что ты не человек, — доверительным тоном и с лёгкой улыбкой произнёс я, постаравшись сказать это тоном психически неуравновешенного человека— Обычные люди слишком слабы. Один удар, и они уже готовы потерять сознание. Ты — совсем другое дело. Крепкий, сильный, выносливый. Оборотни очень живучие, и будет грех этим не воспользоваться. Сколько вас убивали, преследовали и вырезали, а вы всё здравствуете. Удивительные создания. У меня давно не было столь интересного экземпляра. Отдельно радует твоя готовность сопротивляться, будет приятно выбить из тебя всё!
— Что⁈ Что ты такое несёшь? — прохрипел Евген, не желая верить услышанному, ведь в таком случае его участь была ещё более печальной.
— Просто рассуждаю, — сказал я и, поднявшись, стал ходить из стороны в сторону, мысленно переносясь в свой родной мир и вспоминая поведение маньяков из множества виденных сериалов и кино. Почему-то в моей памяти было много отрывков про эту мерзость. Даже удивительно, почему там снимали столько фильмов на эту тему, делая подонков и убийц известными на весь мир. По мне так они заслуживали просто смертной казни и всё.
Уставший, опустошённый и морально раздавленный Евген отметил мои странные слова, дёргающиеся движения, странную мимику, и я впервые заметил зачатки страха в его глазах.
— Ты псих! — наконец сказал он. — Псих! Самый настоящий! Малолетний псих!
Я расхохотался. Громко, нарочито, с надрывом, а затем резко приблизился, посмотрел ему в глаза так, чтобы он мог разглядеть мои зрачки, и проникновенным голосом произнёс:
— А я не малец! Я не тот, кого ты видишь в этой жалкой оболочке! Если умеешь чуять ложь, то самое время проверить меня! Ха-ха! Да я уже давно даже не подросток! Это просто оболочка. Я не тот, кем кажусь! И крови тоже не боюсь! Совсем! Особенно тех тварей, которые на меня покушались! Таких я давлю без всякой жалости…
Не знаю, что Евген прочитал в моих глазах, но его зубы едва заметно задрожали. Я видел, как он пытается взять себя в руки, но не может отвести взгляд от моих глаз. Боль, потеря крови, отрезанная рука, гибель друзей и плен существенно снизили его критическое восприятие, заставляя верить моим словам. Больше было не во что. Почему? Всё просто — это был хоть сколь-нибудь правдоподобный ответ на вопрос, разгадку на который он всё никак не мог найти. Как тройка опытных ходоков в форме волков смогли проиграть какому-то мальчишке? Пусть и магу?
— Этого не может быть, — всё же нашёл в себе силы прохрипеть он. — Не может…
— А что может? Мальчишка, который владеет боевой магией как опытный чародей? Который с лёгкостью убивает подготовленных оборотней? А перед этим и своих пленителей⁈ А до этого и уничтожает огромный отряд нежити? — перебил его я и вновь расхохотался. — Такого действительно не бывает. Только вот почему-то ваш Краснов и седые старцы поверили в сказку.
Евген побелел, выдохнул, а затем всё же произнёс:
— Леонович, что-то знал… Это он велел за тобой следить…
— Это я уже и так знаю, — признался я, чем сбил Евгена с толку.
— Что тогда от меня нужно такой твари?
— Иронично слышать подобное от оборотня, который отправился в другой город, чтобы убить ребёнка, — хохотнул я и добавил: — Хочу знать многое. Ответишь честно, и тогда у тебя будет шанс на лёгкую смерть. Обещаю.
— Всего лишь? — прохрипел Евген, и я уже спокойно ответил:
— Есть вещи гораздо страшнее смерти. И если будешь молчать, то я с удовольствием с тобой поиграю.
Некоторое время мы сидели в тишине, а затем пленник произнёс:
— Почему я должен тебе верить? Какие у меня гарантии?
— Никаких, — просто сказал я.— Лишь моё честное слово. Ответь на мои вопросы, и получишь лёгкую смерть.
Некоторое время мужчина сидел в тишине переваривая ответ и храбрился, а затем всё же покачал головой:
— Нет.
— Считаешь, что сможешь терпеть боль? Это — самообман. Рано или поздно ты мне всё выложишь! Всё! Полностью! Но можешь посопротивляться. Так будет даже интереснее, — сказал я и без предупреждения, с силой, ударил Евгена по голове длинной жердью.
Он поморщился, а лбу стала стекать тонкая струйка крови, заливающая глаза и рот.
Затем, я без предупреждения нанёс следующий удар — в раненую культю. Лицо Евгена исказилось от боли, и по нему прошла волна изменений.
— Ты можешь бить меня, — прохрипел он, — можешь пытать. Что хочешь делай! Но…
Договорить пленник не успел. Огненный шар появился передо мной, преодолел расстояние между нами и прижёг закровившую культю. Я не хотел потерять своего так называемого «языка» раньше времени.
В ангаре раздался дикий крик. Евген задёргался и засучил ногами, а я поспешил развеять «огненный шар» и отметил, что под пленником стало расползаться мокрое пятно, а по ангару поплыл неприятный аммиачный запах.
Последнее обстоятельство в купе с невыносимой болью добило его окончательно. Он смотрел перед собой пустым взглядом и даже не думал о сопротивлении.
— А теперь, когда ты ощутил на своей шкуре лишь малую толику настоящей боли, давай поговорим о деле, — жёстко произнёс я.— Мне нужно знать, когда и при каких обстоятельствах Леонович велел тебе за мной следить.
— Нет, — покачал головой Евген, на самом деле удивив меня своей выдержкой. — Я буду молчать до тех пор, пока могу. Нет. Так просто ты меня не сломаешь. Я не подведу своих…
— Нет, говоришь? — задумался я, поднимаясь с чурбака и анализируя его оговорку. — Ну, раз ты настолько в себе уверен, то не буду тратить время. Вместо этого просто вызову сюда службу имперской безопасности, жандармов и полицию. Сообщу им по телефону, что знаю место, где находится самый настоящий оборотень, устроивший резню возле города. Как думаешь, скоро они появятся? И что ты ощутишь при встрече с ними? Не знаешь⁈ А вот они явно обрадуются такому неожиданному и приятному знакомству.
Евген замер. Впервые за всё время я увидел в его глазах не страх передо мной, а настоящий ужас. Лицо побелело, зрачки расширились, и даже дыхание остановилось на некоторое время.
— Ты не посмеешь, — наконец выдохнул он. — Они узнают про всех… Про маму, брата, сестру. Про всю нашу общину!
— Почему это не посмею? — непонимающе посмотрел на него я. — Нет, конечно, мне хочется заняться тобой всерьёз, самому позабавиться и проверить твою регенерацию на практике. Вот только я вдруг понял, что времени у меня особо и нет. Первым делом нужно будет посетить моих старых врагов, — кивнул я в сторону машины, — и убить всех там. На тебя у меня просто не остаётся времени. К тому же гораздо интереснее не самому резать и жечь, а знать, что только лишь из-за одной твоей фразы будут пойманы столько людей и начнётся настоящий геноцид. Это будоражит кровь.
Я нарочито шумно вдохнул носом воздух.
— Ты чуешь запах их скорой смерти? Может быть крови? Слышал, что силовики империи оборотней не очень-то жалуют. Разыскивают их пытают всех подряд. Даже детей слышал. Хотят таким образом накрыть всю стаю. Ведь если один сбежит, то может начать всё начнётся заново.
— Нет, — покачал головой Евген, и теперь в его глазах я видел не только ужас, но и выступившие слёзы. — Нет, они же узнают всё… Не надо!
«Ну наконец-то! Беспокойство за родных перевесило. А я уже начал думать, что его ничем не пронять и придётся действительно пытать и тратить время» — мысленно обрадовался я и произнёс:
— Ты прав. Стоит только кому-то узнать, что в городе живут оборотни, и на вас начнётся настоящая охота. Всех потащат в пыточные и будут резать на куски…
— Ты не посмеешь! — поднял на меня взгляд Евген. — Не посмеешь! Они тебя учили! Вкладывали знания! Тратили зелья! Своими словами ты подставишь всю общину! Всех, кого знаешь! А ещё потеряешь толковых наставников! Таких больше нигде не найти…
«Так-так. Значит, я не ошибся с предположениями, и большая часть ходоков секции — оборотни. А я-то дурак раньше думал, откуда у них такая сила, скорость и ловкость. До последнего, как грешил на фитобар и его чудесные травы. Хотя лично мне они действительно помогали. Но не об этом. Действительно ли оборотни все поголовно или есть там и люди. Нужно будет спросить обо всём подробно».
— Давай говорить откровенно, — произнёс я, вновь занимая место на чурбаке. — Я пришёл в секцию за знаниями и получал их. Мне плевать на вашу стаю, оборотней и ходоков. Точнее так было до недавнего времени. Вот только ты со своим покровителем заигрался. Решил меня уничтожить. А такого я не прощаю. Никому!
— Обещай мне быструю смерть и молчание об общине, — поднял на меня глаза мужчина. — Обещай. Клянись магией и жизнью! Тогда я отвечу на все твои вопросы.
— Клянусь магией и жизнью, что если ответишь на все мои вопросы, то я убью тебя быстро, и ничего не сообщу имперским безопасникам об оборотнях.
— Хорошо, я расскажу. Что ты хочешь узнать?— глухо ответил Евген, и чуть тише добавил. — Ты в любом случае всё узнаешь…
На этот раз разговор с пленником задался. Он подтвердил, что моим недругом в секции является Игорь Леонович — старейшина общины оборотней. Задачи по мне он ставил ему лично. Всегда один на один. И если изначально нужно было просто поставить мальца на место и проверить его реакцию на конфликт, то позже он велел отправить меня к целителям, а затем и следить и искать слабости. К слову, это Евген следил за мной пару дней назад, когда на нас с Всеславом вышли неизвестные. По обрывкам конспиративного разговора, который вёлся через телефонную будку, он выяснил, что это враги рода и они хотят меня захватить. После чего от Леоновича последовала команда проконтролировать и, если у нападающих ничего не получится, то убить меня.
— Почему наблюдатель тебя не заметил? — заинтересовался я.— Какими техническими средствами ты пользовался?
В мыслях я уже представил специальную аппаратуру для слежки за своими врагами, которую получу от оборотня, но его ответ поставил на мечтах крест.
— Я использовал частичную трансформацию, — произнёс он, и лицо исказилось, превратилось в нечто отвратительное, не принадлежащее ни человеку, ни волку. — Это умение позволяет обострить все чувства. И доступно далеко не всякому оборотню.
Заинтересовавшись, я заставил его почти слово в слово повторить подслушанный разговор и уточнил:
— А название моего рода они говорили?
— Нет, — ответил Евген. — Только «мальчишка» и «его отец». Так они вас называли. Но, Леонович, насколько я знаю, этой информацией владеет. Вроде называл вас какими-то Ведеевыми…
— Ты уверен? Точно? — произнёс я жёстче.
Теперь, когда я понял, что наш отряд почти полностью состоит из оборотней, тайна моего рода, в котором был первый обращённый, стала ещё более актуальной. Почему-то казалось, что волки не слишком хорошо воспримут Чародеева в своих рядах.
— Да. Уверен, — ответил Евген, поморщившись, а я поймал его взгляд, всмотрелся в лицо и произнёс:
— Для меня это очень важно. Ведь моя фамилия — Чародеев.
— Кто⁈ — непритворно изумился оборотень и глухо выругался, на мгновение забыв о том, где находится — Как? Нет? Не может быть!
— Чародеев, — повторил я, и Евген горячо продолжил:
— Нельзя. Тебе нельзя оставаться в отряде! Никто не знает, что будет, если Чародеев снова станет оборотнем!
— Я и не собираюсь. Или думаешь, мне хочется выть на луну и ждать, что против ополчится весь мир? Нет. Мне такого не нужно. Один мой предок как-то стал оборотнем, и это привело к плохим последствиям.
— Точно! Если это произойдёт! То в империи снова начнётся волна зачисток! Камневск оцепят, введут войска, боярские дружины и будут проверять всех… поголовно…
— Я не собираюсь становиться оборотнем, — повторил я, и в этот момент пленник расхохотался.
— В самом деле? Ха-ха? Не собираешься? А почему тогда тебя тогда взяли в нашу секцию? А? Как считаешь?
— Чтобы на одного потенциально сильного мага у вас стало больше… — начал было я, но Евген опять рассмеялся.
— Ты точно Чародеев! У вас, говорят, проблемы с башкой очень часто из-за печати! Нежить шинкуете, людей пачками режете, оборотней убиваете, а в элементарных вещах разобраться не можете! Да тебя взяли в отряд не просто так! А чтобы сделать одним из нас! Или считаешь, что каждому новичку ставят в наставники Якова и дарят заклинания через личного наставника? Тратят столько сил и показывают секреты? Да вожак просто увидел в тебе потенциал! Понимаешь⁈ Они бы так всё подстроили, что после обращения ты бы их ещё и благодарил, что не бросили на произвол судьбу! У нас подобное уже давно отработано: не ты первый, не ты последний! Но вот тебя, как сейчас выяснилось, кусать нельзя! Ни в коем случае! Иначе артефакт расскажет об обращении предателя крови и начнётся новая чистка!
— Я хочу подобного избежать, мне пока нельзя привлекать чужого внимания — честно признался я. — Но для этого мне нужно знать не только то, что касается секции, но и многое про жизнь простых оборотней. Тогда я смогу всё продумать и уйти, а если пропаду сейчас, после исчезновения четверых оборотней, то начнётся охота.
— Что тебя интересует? Спрашивай!
Наш дальнейший разговор занял никак не меньше трёх часов и предоставил мне много пищи для размышлений. Евген начал с описания стаи, старейшин, простых оборотней и их семей. Добавил, что процентов восемьдесят из наших ходоков — это оборотни. Остальные принадлежат людям и нужны для отвлечения внимания и маскировки.
Отдельно он рассказал про классификацию оборотней.
Они были двух типов: потомственные и обращённые. С последними было легко — это были укушенные люди, у которых была сила, чтобы пройти трансформацию и перейти в новое состояние. Те, кто послабее от укуса попросту умирали. К потомственным же относились те, кто родился в семьях оборотней, естественным путём, в том числе если родители были простыми обращёнными. К слову, таких было большинство в секции.
Среди них так же имелась разделение. В элиту потомственных входили те рода, в чьих жилах текла кровь ещё первых оборотней, тех самых дружинников, которых Всеслав Чародей обратил сразу после трансформации. По легендам, это были невероятно сильные существа. Нынешние им и в подмётки не годились. Кроме того, их дети, с наиболее чистой кровью, были гораздо опаснее своих сородичей.
Что примечательно, в нашей общине таких было девять семейств, и все они относились к родам вожаков и старейшин, то есть были связаны с властью. К этому числу также относился мой наставник Яков и недруг Лёха — тот самый, поймавший своей широкой грудью несколько «огненных шаров». Это из-за потенциала и рода командир отряда относился к нему более лояльно.
Также Евген рассказал про оборотней-магов. Их в секции было слишком мало, поэтому данную категорию обращали чаще всего. Находили одарённого средней руки, готовили его, тренировали, а затем при определённых обстоятельствах подставляли в проклятых землях и тут же обращали, чтобы сохранить жизнь. Рассказал он мне и про механику обращения, про то, что для него нужен лишь укус, слюна оборотня, но иногда хватает и небольшой царапины.
— Всё понимаю. Всё вроде логично — сказал я после долгого и обстоятельного разговора. — Кроме того, почему ходоки нашей секции сражаются в человеческом обличии? Ведь в теле оборотня вы настоящие машины для убийств!
— Это правило, написанное кровью, — ответил Евген. — Старое и проверенное. Как только оборотни начинают сражаться в волчьем обличье в проклятых землях, то в скором времени их кто-нибудь да и заметит. Затем к городу подтягиваются силы империи, начинаются зачистки, оборотней хватают, пытают и заставляют выдать своих. Понадобилась не менее нескольких сотен уничтоженных стай, чтобы это правило стали выполнять все поголовно. Кроме того, не менее важен тот факт, что против нежити зубы и когти оборотней не слишком-то и эффективны. Мертвячину жрать нельзя, можно подцепить болезнь, а вырванный кусок мяса из гуля редко того убивает. А вот в человеческом облике можно использовать всё накопленное людьми за многие тысячи лет умение уничтожать, использовать артефактное оружие, амулеты и доспехи. Старейшины постоянно твердят, что человечество гораздо страшнее любого вида нежити на этой планете.
Мысль, скажем так, не была революционной, поэтому мне оставалось лишь согласиться.
— Кроме того, — продолжил он, — если оборотень будет слишком долго находиться в своём втором обличье, то волчья сторона рано или поздно возьмёт верх, и тогда он станет вспыльчивым и агрессивным, что в скором времени приведёт к помутнению разума и сделает его противником всего живого. Такие оборотни начинают убивать всех подряд. После удовлетворения тяги к убийству их тянет в проклятые земли, где они ещё больше меняются и окончательно теряют разум. Таких называют дикими.
Информации Евген вывалил на меня много. Из-за ранений и обстоятельств беседы пленник говорил сбивчиво, перепрыгивал с темы на тему, отвечал не совсем то, что я хотел услышать, однако его слова давали мне много пищи для размышлений.
Кроме всего прочего меня очень интересовала реакция Игоря Леоновича на пропажу сразу четверых оборотней, отправленных за мной.
— Паника, — коротко ответил он. — Поняв, что мы пропали, а ты жив-здоров, он испугается. Недавно погибло восемь общинников и это было настоящее горе, а сегодня, из-за его ненужной инициативы погибнет ещё четыре. Думаю, он попробует на тебя надавить и узнать подробности, а может просто убьёт. Ведь если вожак узнает обо всём, то ему конец. Тебе — тоже. Но и ему…
«Нужно валить Леоновича, — понял я. — Убить его — и всё. А потом пусть оборотни сами разбираются друг с другом и пытаются понять, что происходит и куда пропали бойцы. А я со спокойной душой доучусь на их учебной базе, не позволяя себя укусить слишком рано. Как минимум полгода у меня для этого быть должно. А дальше посмотрим, но для начала нужно будет всё же окончательно решить вопрос с Глиновыми».
Вытянув из Евгена всё, что мне нужно, я неожиданно отправил ему «серп ветра» в горло, подарив ему быструю смерть. Ответы его мне понравились. Теперь пришла очередь Глиновых.