Я всегда считала, что являюсь женщиной с очень приятной наружностью. Большие зелёные глаза, тёмно-каштановые волосы, едва тронутые сединой, ладная фигурка. Но та, что сейчас смотрела на меня из зеркала, была иной.

Это были мои черты лица, но лет эдак на пятнадцать моложе. Сейчас я выглядела на тридцать, а, возможно, и на двадцать семь. Приблизив лицо к зеркалу, неуверенно коснулась гладкой кожи, ставшей удивительно шелковистой, в меру упругой, никаких гусиных лапок на внешней стороне глаз, скорбных складок у рта, уже наметившихся брылей — ничего этого не было.

Новая-старая я открыла рот и негромко произнесла:

— Не может быть…

Бабушка говорила что-то о плюшках, которые прилагаются к непростому дару.

Дар! Прислушалась к себе. Ничего. Никакого шевеления магической энергии внутри не ощущала.

Тряхнула головой, отражение повторило.

Всё ещё пребывая в шоке от прошедшей ночи и последовавшего преображения, занялась делами, ради которых и пришла в уборную.

Когда возвращалась к себе, увидела стоявшую подле моей комнаты ключницу.

— Доброе утро, госпожа.

— Доброе, мадмэ Нанни, — вяло ответила я.

— Примите мои соболезнования, — и столько тоски в голосе, женщина сильно переживала уход Мишель.

— И ты, самые искренние, — я, недолго думая, шагнула к ней и крепко обняла. Мы простояли так, не знаю сколько.

— Я бы хотела поплакать, да вот только давно уж и слезинки выдавить неспособна, у меня не бьётся сердце, но я продолжаю чувствовать, как такое возможно? — прошептала Нанни.

Я посмотрела в её красивое лицо и честно сказала:

— Слёзы — вода. Главное, что внутри. А то, что сердце не бьётся, так у некоторых живых и сотой доли вашего умения сопереживать не найдётся. Пойдёмте ко мне в комнату, что мы стоим в коридоре?

— Да, спасибо, — вздохнула она, но грудь даже не поднялась. Интересно. — А дар вам к лицу, — заметила она, стоило нам оказаться в спальне.

— Наверное. Я сейчас в таком раздрае, что не могу в полной мере оценить эти неожиданно свалившиеся на меня метаморфозы. Когда будут похороны бабушки? — без перехода сменила тему я.

— От госпожи Мишель ничего, кроме горстки пела, не осталось, — ответила она, замирая в центре помещения. — Я уже закопала сосуд в соседнем лесу. Увы, ни на старом кладбище, ни на новом её не примет земля. Хозяйка хотела, чтобы я сама всё сделала, без участия стороннего человека.

Я лишь покачала головой.

— Покажете потом место? Буду ходить, навещать.

— Чудная там полянка. Непременно провожу вас туда, — глаза ключницы блеснули благодарностью.

— Присаживайтесь, мадмэ Нанни. В ногах правды нет.

— Верные слова, — качнула она седой головой. Свет упал на её бледное лицо, и я вдруг увидела другое — этой женщине куда больше трёх сотен лет.

— Бабушке Мишель было столько же, как и вам?

— Больше. Ненамного. — ответила женщина. — Если бы моё сердце всё ещё билось, я была бы молода и прекрасна, эльфы не стареют. Но тёмная магия госпожи Мишель, что вернула меня к жизни, сделала своё дело, и тело со временем стало хиреть. Во мне ещё есть магия хозяйки. Хватит на месяц, может, чуть больше и за это время я обязана помочь вам разобраться со всем необходимым. После чего со спокойной душой отбуду к родным. Они уж заждались меня там…

Мы помолчали.

— Заказать службу в церкви, накрыть столы для всех крепостных, вы просто обязаны, — продолжила она. — К вам начнут приезжать посетители, чтобы поприветствовать новую графиню Мглистую. Прощупать вас, оценить. Опасаться ли вас или же, наоборот, списать со счетов. После с завещанием вам следует отправиться в Шомриг, там вас внесут в реестр, справят документы уже на ваше имя. И фамилию вам придётся сменить на дэ Брюмо.

Я потёрла лицо, ладони были холодными и бодрили.

— С фамилией я смирюсь, наверное. Раз уже перепрыгнула, то сказать «гоп» самое время. Начнём с вопросов, хорошо?

— Да, госпожа, я готова ответить. Если смогу, конечно.

— Почему я не чувствую в себе никакой сверхъестественной силы?

— Потому что не всё сразу, — тут же ответила собеседница, — всё у вас есть и проявится, когда наступит необходимый момент. Сейчас тело перестраивается, готовьтесь к боли. Буду каждый вечер приносить к вам в комнату чашечку обезболивающего отвара.

— Ох, — от этой новости мне поплохело. Хотя, куда уж больше?

Мы помолчали немного, я чуток переварила услышанное и заговорила вновь:

— Мне сказали, что у каждого некромага есть некая территория за ним закреплённая? Поясните, пожалуйста, что это значит?

— Если где-то в соседних, граничащих с вашей территорией, землях, объявится нежить, ваша задача немедленно туда отправиться и нейтрализовать опасное существо.

— Я так и знала! — простонала я. — Подстава. У вас есть огнестрельное оружие?

— Что, простите? — брови старушки подскочили высоко вверх.

— Ясно, — у меня закололо в висках. — А как далеко соседи?

— До северных и южных почти сутки пути. До тех, кто на западе два дня, на востоке, три часа. Верхом.

— Это неблизко. Пока доберусь, половину деревни могут вырезать.

— Могут. Но что вы можете сделать? Так все живут, летать, как птицы, никто пока не научился, — грустно улыбнулась Нанни. — Либо на своих двоих, либо верхом, или на карете. Каждый день кто-то умирает, такова жизнь. Поспеть везде невозможно. Бывает, что сразу в нескольких местах восстают, вам придётся делать непростой выбор — к кому отправиться в первую очередь, потому как разорваться на несколько Есений не выйдет.

— Ладно, пусть пока так, — кивнула я, откинувшись на высокую мягкую спинку кресла, поглядела в потолок. — Мадмэ Нанни, расскажите сами, что посчитаете нужным. Я всё ещё не могу прийти в себя после вчерашнего. Вдобавок вся эта информация. Переварить бы, но, кажется, несварение заработаю.

Женщина раздумывала недолго, а потом, как выстрелит, и каждое слово — наповал!

— Вам подвластно допросить мертвеца. Запомните: покойники не лгут. Никогда. Но хозяйка всегда считала, что грешно мучить усопших после смерти. Потом сны плохие снится будут, если маг слаб духом, то сойдёт с ума. А умалишённый некромаг — большая беда для всех вокруг. Сладить с таким можно будет лишь силами тринадцати одарённых, — женщина ненадолго смолкла, видать, чтобы собраться с мыслями. — Вы сможете, кроме призыва духов, например, кидаться во врага потусторонним огнём, землю разверзать, варить яды. Наделять неживое живыми чертами, настолько, что даже от живого не отличить будет.

— Этим будут заполнены мои будни? — вырвалось против воли. Да с таким режимом я не уверена, что долго выдержу.

— Нет. Почему же? Последние лет пять тихо всё вокруг. У вас иных, кроме нежити, проблем хватает. В прошлом году была засуха, пшеница не уродилась, вместо неё садили овощи, потому и справились, никто не помер. В этом году хозяйка взяла в долг у графа Дорсета и мы закупили зерно для посадки. Госпожа Мишель обещалась долг закрыть аккурат к концу лета.

Оп-па!

— Какие производства есть на моей земле? — как сложно мне далась эта фраза «моей земле». Не чувствовала я себя хозяйкой, вот ни капельки!

— Никаких, госпожа. Разве что бабы после сбора урожая, вяжут салфетки на продажу, циновки плетут. Ну а остальное и у других есть: кузнецы, плотники, рыбаки. Живём в основном, что земля даровала.

Я кивнула, глубоко задумавшись. Мне достались, кроме обширной территории, долги. Наверняка внушительные. А ещё теперь у меня на руках старики и дети, и всех их надо обеспечить самым необходимым. Сдюжу ли?

Дорогие мои, с праздниками вас! Радости, мира и крепкого здоровья! Пусть всё у нас будет благополучно!

Следующая глава выйдет второго мая)

Всегда ваша, Айлин.