— Мадмэ Нанни о многом мне рассказала, но без деталей. И мне очень хочется понять атмосферу, царящую вокруг, каков расклад сил?

Женщина кивнула и начала:

— Всё просто и сложно одновременно. С некоторых пор разведчик из Нанни неважный: когда Мишель стала личем, на Нанни упали запреты, первое — это невозможность отдалиться от хозяйки на значительное расстояние, чем дальше она (Нанни) была, тем хуже становилось со слухом и зрением. Все остальные, оставшиеся служить своей госпоже, в основном безграмотные, тёмные люди.

Собеседница сделала короткую паузу и продолжила:

— Я вернулась в страну неделю назад, но твоя бабушка не пожелала меня принять, уж очень упёртая была в некоторых вопросах и видеть себя захиревшую не позволяла никому, — и всё это сказано практически на одном дыхании, мне бы столько энергии, как у сидевшей рядом старушки. Тем временем она всё ещё держала меня за руку и я чувствовала тепло её рук, значит, Жюльетта — живой человек. — Итак, до семи дней твои земли под куполом магической защиты, затем он спадёт. От недели до десяти дней твой дар буквально вживается в тело, вплетается в сущность, меняет организм. Ты рождена в мире без магии, потому у тебя это будет чуть дольше, чем у других, и больнее. Нанни должна была сварить для тебя подходящее обезболивающее зелье, — и повернулась, вскинув брови, к моей ключнице.

— Да, госпожа. Пришлось усложнить рецепт, — кивнула Нанни, — я тогда понятия не имела, какой будет откат, обычно оно как: разумный всю неделю лежит пластом, совершенно неподвижно, — на мои расширившиеся от ужаса глаза, эльфика извиняющееся развела руками: — Не стала вас пугать. Если талант принял наследник древнего рода, то он может после первой ночи встать, будто ничего и не было. И у нашей госпожи Есении почти так оно и было, только ненадолго ноги отказали.

— И неудивительно — древняя кровь Мглистых дала о себе дать — сильный род, мощный дар. Далее, в промежутке с восьмого дня до десятого, каждый, кто хочет получить земли, имеет шанс оспорить твоё право.

— Да, я знаю, — обречённо кивнула я, потёрла виски — голова вдруг разболелась.

— И тебе срочно, за оставшиеся дни, надо выучить несколько заклинаний, — вздохнула леди Бронни, — обычно на земли зарятся бесталанные и вторые по счёту сыновья аристократов, поставишь их на место парой-тройкой заклинаний, самых слабеньких, они тут же сдадутся. Сильных противников ждать не стоит — на твоей земле ничего важного не растёт, так же как и нет рудников. К тому же дар некроманта не всем нравится, иметь дело со Смертью, по мнению церкви и общества — отвратительно. Хотя есть последователи тайных тёмных учений, ты им была бы интересна, вот только в такой глуши эдаких масонов днём с огнём не встретишь. Тебе посоветовали наставника? — резко сменила тему она, но я уже немного привыкла к её манере, потому ответила сразу:

— Да, лорда Пауля Шеро.

— Этого затворника?! Мишель с ума сошла? — ахнула женщина, обернувшись к Нанни, та лишь развела руками. — Он век из своей хибары не выходил, это случилось ещё до того, как я уехала, м-м, путешествовать, то есть много лет назад! И знаю, с тех пор ничего не изменилось, сумасшедший учёный в учителя нашей Есении никак не годится!

— Такова последняя воля бабушки, — вставила я в поток её возмущений фразу.

— Ты, конечно, обязана к нему сходить, — кивнула Жюльетта, — но если он пошлёт тебя куда подальше, а он непременно это сделает, то не настаивай. Мой дар запечатан, но кое-какие связи сохранила, найду тебе учителя сама, — фыркнула она. — И ещё, тебе необходима личная гвардия. Вечно держать купол — тратить прорву жизненной энергии, ты ведь не лич, и стать им не хочешь, не так ли?

— Не хочу, — уверенно кивнула я.

— Вот и прекрасно. За ними тебе придётся, как в силу войдёшь, отправиться в Болэнь, но не всякий наёмный отряд нам подойдёт, — уже нам? я вопросительно посмотрела на старушку, но она и ухом не повела. Я пожала плечами: наверное, женщина просто оговорилась. — Пойдём за стол, поедим. Расскажешь мне о своём мире.

Я была усажена по правую руку хозяйки дома и завалена не только едой, но и вопросами, а после «допроса» вручена дюжей ключнице, мадмэ Таис, которая отвела меня в баню, лично отхлестала от души дубовым веничком, напоила холодным медовым, забродившим отваром, и разморённую меня доставила в дом, прямо в гостевую комнату. Там надо мной захлопотала мадмэ Нанни — помогла переодеться, а после усадила на кровать и вручила в ослабевшие руки кружку со своим колдовским отвратительным зельем. Но моё благодушное настроение ни на мгновение не омрачилось, я даже почти не морщась, выпила всё до дна в два захода.

В этот раз черепа мне не снились, но я летала! И как же это было прекрасно!

Пролетела над унаследованными землями и точно знала, что это они, и также различила полупрозрачную плёнку, словно куполом накрывшую территорию. Эта субстанция находилась в постоянном движении, переливалась зелёными всполохами. Но была настолько тоненькой, что ещё немного — и порвётся от дуновения слабого ветерка.

Меня разбудило пение петуха. Я распахнула глаза и почувствовала себя готовой свернуть горы.

Не успела сесть в кровати, как в дверь постучали и в комнату вошла Нанни.

— Доброе утро, хозяйка! — улыбнулась она, глядя, как я резво отбросила одеяло и встала, сладко потянулась. — Завтрак уже накрывают.

— Отлично! — взор скользнул по столу, на котором стояла корзина с ларём для леди Бронни. — Вчера у меня совсем из головы вылетело вручить леди Жюльетте завещанное бабушкой, надо исправить это упущение. Но сначала нужно умыться.

Хозяйка дома ждала меня в столовой. Она что-то говорила своей ключнице, мадмэ Таис, а увидев меня, резко замолчала и мягко улыбнулась:

— Добренького! Милая моя, как спалось?

— Доброго утра, леди Жюльетта! Спасибо, просто прекрасно! Наверное, лет пять я так не высыпалась, чтобы нигде ничего не болело, не тянуло и не стреляло. И кошмары не донимали, — криво улыбнулась я.

— Как в полную силу войдёшь, — уже заканчивая завтракать, сказала мне старушка, — надо будет организовать званый вечер и познакомиться с местным бомондом. Никуда от этого не деться. Ты ведь новые порядки хочешь завести? — хитро прищурилась она, я стрельнула глазами в Нанни, медленно попивавшую чай, — бумагу твою с ценами мне уже показали, я всё подписала, — подмигнула она, — и считаю справедливым брать плату за услуги. Твоя работа непростая, опасная. Но ты маловато попросила, я бы на твоём месте в три раза выше суммы назначила.

Я чуть чаем не поперхнулась, но покачала головой и заметила:

— Нельзя так, думаю, это было бы несправедливо для тех, у кого денег нет.

— Пусть ищут возможности зарабатывать больше, — развела руками Жюльетта, — ты очень похожа на бабушку, она была жёсткой во многих вещах, но её сердце всегда болело за простых людей, и нелюдей тоже. Потому Мишель как-то давно решила помогать им по своей профессии бесплатно. Но твой вариант мне куда больше по душе.

Завтрак закончился, и я, встав из-за стола, кивнула ключнице, та тут же подала мне ларь.

— Леди Жюльетта, бабушка завещала это вам, — и вручила женщине полированный сундучок.

Улыбка хозяйки дома тут же померкла и стала какой-то грустной.

— Из-за меня когда-то Мишель отказалась от всего в столице и засела тут. Но благодаря ей я выжила, пусть мне и пришлось много-много лет находиться в ссылке за пределами Родины. Коли тебе интересна эта история, Нанни потом расскажет, — она повернулась к моей экономке и веско кивнула, будто давая разрешение.

Мы тепло попрощались и покинули гостеприимный дом старой леди. Наш путь лежал к такому загадочному, но очень мне нужному Паулю Шеро.