Вечно надеяться, никогда не отчаиваться – таково свойство человека большой души.

Уже утром Нишант был готов поклясться, что поспал он минут пять – разбудил его грохот самодельного будильника. Если эту свечу с шариками можно было так назвать. За ночь ему не удалось нормально отдохнуть. Весь сон занимали короткие кошмары, а жара только добавляла мучений.

Фаввара поднялся с кровати, снял с себя тонкую мокрую рубаху и встряхнул её. Поморщился и утёр ею пот с лица, а затем закинул её на дверь. Он достал из подсвечника остатки фитиля и воска, последний был грязно-бежевым с цветными разводами – белую вощину Нишант размечал красной краской. После уборки мусора Фаввара отправился на кухню и посмотрел в окошко на городские часы. Шесть утра. Сам собой взгляд упал на белый цветок в горшке, в который Нишант тут же влил стакан воды.

Наскоро Нишант смыл ночной пот и переоделся, а после этого заглянул к Шанти и поправил её подушку.

«Как же ты сладко спишь», – улыбнулся он и поцеловал сестрёнку в лобик, а краем глаза увидел новые рисунки на столике. Нишант подошёл ближе, вздохнул и провёл пальцами по своему изображению, как вдруг резко вздрогнул, словно от взгляда в спину. Он обернулся и заметил рядом с малышкой вчерашнюю странную куклу. Нишант аккуратно вытянул её из рук девочки и подложил вместо зловещей игрушки мягкого котёнка. Оглядел фарфоровое чудо со всех сторон и тихо посадил на полку.

Кукла была удивительно похожа на свою хозяйку. Рыжие локоны в два хвостика лежали на плечах, зелёные глазки обрамляли тёмные реснички. Головка её наклонилась вправо, легко улеглась на плечико. Платьице на ней было атманским – золотая юбочка с зелёными вставками и такая же короткая кофточка. А вот взгляд этого близнеца был направлен ровно на Шанти. Это насторожило Нишанта, поэтому он мягко развернул игрушку спиной и отступил.

Если бы ему платили столько, сколько платят столичным градохранителям, он давно бы переехал из этой квартирки в нормальный дом. В их родовой дом вайш Фаввара. Может, тогда бы он и подумал о женитьбе, о детях. Шанти уже давно хотела бы понянчить каких-нибудь малышей – постоянно с Ритикой и Маахиром, потому что у них есть младшие сёстры и братья. А у Фаввары? А у Фаввары остались лишь они сами – нелепая случайность сделала пятнадцатилетнего Нишанта и крохотную Шанти сиротами.

Впрочем, все жалобы на зарплату были просто обыденным ритуалом. На жизнь в служебной квартире хватало – и ладно. Конечно, хотелось выкупить право на наследство, но оно уже не стоит той цены, которую за него выставили. Родительское дело с магазином игрушек давно в руках более состоятельных людей, а дому нужен будет хороший ремонт. Да и от новой школы тот район далековато…

Нишант часто проходил мимо их старого жилья. Что-то неизвестное манило его зайти в родные стены, пройтись по комнатам, порыться в древних шкафах. Сам же Фаввара окрестил это чувство тоской по родителям. И как же его радовало, что Шанти не помнит их, не спрашивает, не скучает… Словно всё знает и понимает.

Нишант резко тряхнул головой и посмотрел на сестру. Ей он обязательно обеспечит лучшую жизнь. Всё, что угодно, только бы малышка никогда не знала горя.

Он вернулся на кухню и приготовил завтрак. Порции сестрёнки он накрыл платком, чтобы та сразу поела, как проснётся. Сам Нишант наскоро перекусил и вернулся в комнату, где достал из шкафа новую рубашку. И только когда он начал её поправлять на себе, то заметил на манжетах замытые капли краски. Фаввара тяжело вздохнул. Дурная привычка рисовать при малейшем всполохе вдохновения, что досталась от отца, постоянно влекла за собой грязь на одежде. А потратиться сейчас на вещи, когда Нишанту вот-вот выдадут лист закупок для школы, будет ужасно расточительно, особенно когда почти половина зарплаты уходит на оплату жилья.

Разумеется, квартира, в которой они жили, была выдана Нишанту как служебная, но он не выкупил право собственности, когда начал работать, поэтому приходилось оплачивать её съём и соответствующие счета.

Хотя Нишант старался никогда не давать повода и думать о том, что у них проблемы с деньгами, сестра не была особо требовательной. Новые вещи просила по мере надобности, игрушки – на праздники (и очень сильно их берегла!), а радовалась сильнее всего дням, когда Нишант готовил сладкое стекло. А если он ещё и красители находил – восторгу сестрёнки не было предела. Им обоим достался в наследство от отца талант к искусству, потому и цветные леденцы были самых разных форм и размеров. А однажды Шанти сделала настоящий сладкий витраж.

Фаввара улыбнулся своим мыслям, всё-таки надел несчастную рубашку и два раза завернул рукава, сверху надел жилетку из хлопка светло-зелёного оттенка, однотонную, без излишеств, с металлическими пуговицами. Прицепил значок градохранителя и снова заглянул к сестрёнке. Девочка тихонько сопела, одеяльце сбила под ноги и растянулась по всей кроватке. Волосы в косичках растрепались, слегка развязались ленточки. Он укрыл Шанти, ласково провёл по её щёчке большим пальцем и с необычайной нежностью взглянул на личико ребёнка.

– Пусть Йавати любит тебя, пусть оберегает и осчастливит твой сегодняшний день, – прошептал Нишант тихую молитву, поцеловал девочку в лобик и вышел из комнаты. Осторожно прикрыл дверь детской и секунду помедлил.

Он уже закончил обуваться, как ему захотелось заново оглядеть своё небольшое жильё. Взгляд зацепился за открытую дверь кладовой. Фаввара вздохнул и вернулся, чтобы закрыть помещение, но остановился в проходе. Иной раз он использовал кладовку в качестве своей мастерской. Это возвращало в детские воспоминания: их отец работал в такой же набитой всем подряд комнате; разница была лишь в том, что его рабочее место наполняли вещи, а не принадлежности для творчества. Несколько готовых работ стояли под полками с тёплыми вещами, небольшая тетрадка, полная этюдов, свисала с этажерки. Нишант подошёл ближе и уложил тетрадку выше, чтобы не свалилась совсем, но задел остальные, и те с тихим шорохом рассыпались по полу. Нишант шёпотом ругнулся, присел на корточки и сгрёб все альбомы в кучку, чтобы быстро уложить их на место, но… На глаза попался один из старых дневников, совсем потрёпанный, с разводами от мокрых пятен, обложка которого была вся изрисована разного рода снежинками.

В нос тут же ударил яркий запах горящей ели, на языке появился сладкий вкус варенья из сосновых шишек, а кончики пальцев на секунду стали слегка холодными. Нишант помотал головой, чтобы отогнать наваждение, и встал. Он уложил старые работы обратно на стеллаж, но эту находку оставил в руках.

Фаввара очень хорошо помнил, как купил эту тетрадь перед поездкой на север, специально дал маленькой сестрёнке нарисовать на ней эти маленькие белые звёздочки. Поездка была дополнительным годом обучения в академии, дававшим возможность сразу после выпуска идти на работу в ветку констебля. А при успешной карьере претендовать и на должность градохранителя. Кем Нишант и стал.

В целом система арионского кýстоса, хранителей правопорядка, была поделена на офицерскую часть и рядовую часть, а последняя, в свою очередь, делилась на управляющих и подрядовых. В главную, офицерскую часть входили арионские командоры, княжеские командующие, секторные командующие и градохранители. Рядовая часть же состояла из трёх равных отделений, которые южане называли ветвями: ветвь воинов города возглавлял констебль (его подрядовыми были районники и участовики); ветвь хранителей города – главный городской страж (за ним числились две равнозначные группы ночных и дневных стражей); ветвь искателей истины – детектив (который имел в своём управлении следователей и поисковиков). Нишант в своё время шёл по ветви воинов, решив стать военным, а потому и был отправлен в один из самых суровых краёв Ариона – Варяжье. Стражи обычно дополнительный год проводили в Вэтельшире, а искатели – в Медиане. Шуазур южанам посещать было не рекомендовано – уж очень сильными были расхождения в мировоззрении.

Нишант пролистал пару страниц дневника, хмыкнул и улыбнулся. Маленькие оборванные записи с датами казались по-юношески очаровательными. Каждый день дикая усталость валила с ног, но огромное количество впечатлений не давало уснуть. На самом деле, после отъезда Нишант очень сильно жалел, что не смог проводить много времени с курсантами Святой Северной Инквизиции, с той же Морганной, а ведь они многое для него сделали.

«990/12|1.

Сегодня начинается праздничная неделя Шан-У-Кке. Она проходит первой частью большого праздника Шам-Вер-Ну. Не уверен, что правильно записал – северерный язык довольно трудно записать на родном атманском. Северяне празднуют мир между людьми и шаманами. Оказывается, в древние времена некоторые, получив силы от их духов, пытались захватывать власть. У праздника очень глубокая история, связанная с одним из варяжских моров. Одна авира, что учится в инквизиции, пообещала мне рассказать вечером легенду о празднике. Авира Морганна очень милая и открытая. Я нарисовал её на тренировке. Надеюсь, ей понравится и она не рассердится на меня».

– Ох, точно! Морганна, наверное, уже заждалась меня, – тихо воскликнул Нишант, захлопнул пожелтевшие страницы и поднялся с пола.

Он отложил дневник обратно на этажерку, вернулся в свою комнату и вынул из тайника часы. Секунду помедлил, помотал головой и положил их в сумку. Он покинул квартиру, по привычке закрыл дверь на ключ, спустился по лестнице и вышел из дома. Когда оказался на свежем воздухе, то глубоко вздохнул и расплылся в улыбке. В нос ударил яркий запах корицы – судя по всему, главная булочная в конце их квартала уже начала работать.

Нишант шустро зашагал вниз по улице Святой Ингвион – в конце стояло огромное здание библиотеки, в которой размещался и городской архив. На порожке уже сидела Морганна. Она положила сумку под блокнот и что-то писала. Но как заметила Нишанта, поднялась и отряхнула свободные тёмные брюки. Рукава её зелёной рубашки были закатаны до локтей, а верхняя пара пуговиц на вороте – расстёгнуты.

– Доброе утро, авира Хель. Извините, что задержался. – Нишант склонил голову, слегка опустил глаза в виноватом жесте и прижал руки под грудью. Хель неловко улыбнулась и мягко коснулась его плеча.

– Здравствуйте. – Морганна кивнула. – Всё в порядке. Пожалуйста, сударь… Вира, поднимите голову. – Она опустила взгляд на свои ноги и заодно поправила кинжал на поясе. – Вы не так сильно задержались, чтобы кланяться. – Она подняла глаза на часы, словно искала повод сменить тему приветствия. – Выспались? – На губах мелькнула лёгкая улыбка.

– Буду честен – не очень. Постоянно ворочался. – Нишант вздохнул и кивнул на блокнот в её руках. – Уже есть мысли по поводу Камики Уир? Я пытался вчера вечером поразмышлять над этим, но не вышло. Мои рассуждения, боюсь, куда приземлённее, чем ваши.

– Я расскажу о своей версии в архиве. – Морганна отошла чуть в сторону, чтобы Фаввара вошёл первым. – У столь талантливого человека действительно нет догадок?

– Да ни единой мысли. – Нишант сделал шаг и остановился. – Проходите первой. Южанину не пристало перед женщиной заходить. – Он протянул руку, словно пригласил Морганну, пропустил её внутрь и сразу предъявил свой пропуск. На секунду Хель зацепилась за его ладонь взглядом, но ничего не сказала.

Они двинулись глубже, зашли за тёмную лакированную дверь. Помещение архива представляло собой огромный двухэтажный зал, который был условно поделён на секции цветом флажков на стеллажах и надписями с маркировкой. Также в нескольких местах, в основном у окон, стояли столы с подставками.

Южане обычно делили книги по контексту работы, а у каждого автора был свой символьный код из старого языка, который можно было легко отследить. Поэтому поиск необходимой литературы в атманских библиотеках был настоящим удовольствием.

Морганна вспомнила, как во время обучения проводила часы за вычиткой книг одного автора, чтобы найти те, которые ей смогут пригодиться. И, если не брать во внимание то, что в целом читать она любила, подобные задания казались настоящей пыткой.

– Могу ли я теперь узнать ваши доводы? – вырвал её из раздумий Нишант.

– О, разумеется. – Морганна взглядом прошлась по всем секциям и двинулась к публичной литературе. – Но прежде я могу взглянуть на кое-что?

– Пожалуйста, – кивнул Нишант. – Я пока найду ту статью, о которой говорил вчера.

Он пошёл за Морганной, но остановился у полки газет и начал поиск сборника за прошлое десятилетие.

Анна прошла чуть дальше, повернула влево от прессы, прошагала мимо естественно-научных работ и подошла к стеллажу с символикой. Она потянулась к верхней полке и достала папку-книгу с названием «Барды».

– Я нашла, – Морганна прервала затянувшуюся паузу. – Как ваши успехи, вира Нишант?

– Почти закончил. Я сейчас подойду, – раздался голос, слегка заглушивший шелест листов.

Хель перехватила находку удобнее и осторожно принесла к столу. Через минуту-другую подошёл и Фаввара с газетой. Первым начал он.

– Вот, – градохранитель указал пальцем на первую полосу.

Там расположились несколько сюжетных иллюстраций. Две из них как раз шли к статье про пожар в доме семьи, что не так давно переехала на Юг. Нишант вслух зачитал отрывок:

– «В старом районе Малый Джангал произошёл пожар. Почти у самого леса в конце улицы сгорел дом… Этот пожар лишил жизней Гриньетту Малиналь Вланд, её мужа Салазара Закериуса Фауса и их общего сына Ричарда, которому не было и года от роду».

– Вот как, – задумчиво хмыкнула Морганна. – Приму это к сведению.

– Вы обещали рассказать свои догадки, авира Хель. – Нишант показал на книгу на столе. – Зачем вам реестр одарённых магией?

– Я заметила на вашей руке тёмный след. Работа требует чувствительности к подобным вещам. – Хель повернулась к нему, сильно нахмурилась и спросила в открытую: – Вы не выкинули куклу, которую Шанти принесла вчера домой?

– Нет. Зачем же выбрасывать игрушки? – Фаввара с искренним непониманием посмотрел на свои ладони. – Да, не спорю, она довольно жуткая, но и такая стоит денег. Откуда вы вообще узнали об этом?

– У вас следы на руках. И они от куклы. Я видела, как Шанти её вчера подарили. – Морганна покачала головой. – У нас в Варяжье каждый ребёнок знает, что нельзя дарить и принимать в дар кукол. Особенно с лицами. Их можно лишь покупать или делать самим. Хорошо бы и в других регионах распространить кодекс Клевер…

– С этим вы должны идти к главе нашей Инквизиции. – Нишант покачал головой и напомнил: – Так зачем вам книга?

– Обычно в таких сборниках должны быть собраны и магические знаки, – Морганна удобнее уложила папку на столе и сдула лишнюю пыль. – А если они вырезаются на мёртвых, то находятся… – Морганна сразу открыла на последнем разделе в самой его середине, – здесь. Раздел семь, глава четыре: «Знаки, символы, руны. Их трактование».

Страницы, которые оказались открытыми, действительно содержали много символов с подписями их значений и пояснений. Некоторые из них были написаны цветными чернилами, какие-то обведены, подчёркнуты, а некоторые и вовсе зачёркнуты.

Глаза Нишанта распахнулись от изумления.

– Откуда вы… – он не успел договорить – улыбка Морганны оборвала его на полуслове. – И этому тоже вас учили?

– Да. По законам Инквизиции в каждом архиве эта папка обязана быть заполнена по общей форме. – Анна кивнула и быстро пробежала по знакам взглядом и пальцем. – Для удобства инквизиторов. По сути своей… Дайте часы, пожалуйста. – Она осторожно открыла крышку и сверилась с похожей руной. – Нет, тут петля круглая, а здесь треугольная…

Нишант неловко заглянул за её плечо.

– Могу как-то помочь?

– Да. Мне нужен чертёж, который вы вчера сделали на месте преступления. Я нашла один похожий символ.

Хель указала на точно такой же символ, что и у Нишанта на значке, отличавшийся лишь тем, что из вершины внизу шёл закрашенный ромб. Ниже было аккуратно подписано на непонятном языке: «Ключ к № ?: № ?%№ «.

– Если честно, то не совсем понимаю, что вы имеете в виду, – слегка стыдливо признался градохранитель. – Я всё-таки с обычными гражданскими работаю.

– Ничего. Суть тут в чём, – Морганна указала на его значок и на знак триединства с таким же символом в навершии, – этот знак обозначает магическую стихию «земля», это символ триединства Ночи и детей Её – Мрака и Тьмы, а этот чёрный ромб называется амберти. Это старый ключ от фенестры.

– Что такое фенестра?

– Это портал, с помощью которого во времена ВЭР организовывались тайные дороги. Но все проходы к ним сейчас закрыты и находятся под управлением Долины Рэй. – Морганна нахмурилась и быстро показала набросок какой-то кривой серёжки. – Это клавис – современный ключ от фенестр.

– Но зачем кому-то рисовать старый? Или этот символ имеет другое значение?

– Честно? Не знаю. Это всё выглядит не как посмертное клеймение, а как… – Морганна вдруг замерла и сглотнула. – Как… Как… Как метка! О духи! Её могли пометить! Не только ведь я чувствую магические следы!

– Пометить? Для чего?

– Для чего угодно! – Морганна резко захлопнула книгу и убрала бумаги в свою сумку. – Даже для того, чтобы поставить условную галочку в списке, что собрали кровь в определённом месте или у определённого человека.

Нишант нервно постучал по столу двумя пальцами.

– Метят только такими символами?

– Нет. Я вам уже говорила, как узнала о кукле, – Хель сделала паузу, – магией тоже могут пометить. Но обычно такое происходит через подклад.

– Морганна… А Шанти могли пометить?

Ответить Хель не успела. Со стороны окна раздался оглушающий грохот, затряслась земля. Нишант побледнел и переглянулся с Морганной. Не обмолвившись и словом, они оба как по команде рванули к двери и столкнулись с Альбертом на пороге.

– Там мой дом… Шанти! – Нишант тут же сорвался с места и побежал вверх по улице.

Хель кивнули друг другу и направились за ним. С каждым шагом всё отчётливее слышался запах гари – загорелись верхние этажи жилого дома, и пламя вот-вот грозилось перекинуться на другие дома. Толпы простых прохожих, как обычно бывает в столице, инквизиторы не увидели. Зато они приятно удивились, когда увидели двух женщин, которые организованно помогали другим жильцам выбираться из многоэтажного дома. Нишант же настойчиво пытался пробраться внутрь.

– Эйха! – градохранитель хлопнул, чтобы женщина его выслушала. – Камики Мадху, Шанти ещё там!

– Я проверила всех – твоей сестры, вира Нишант, не было в огне. Ваша квартира была открыта, когда я пришла, а голос Шанти был внизу. Я видела, как какая-то престарелая Камики её уводила.

– У этой женщины был на голове платок? – вдруг резко влезла в беседу Морганна, а её брат что-то внимательно высматривал в другой стороне.

– Да, – совершенно спокойно ответила Мадху и, похоже, лишь сейчас задумалась над происходящим. – Хотя с чего ей быть в нём?

– Куда они пошли?

– Туда, – она показала в сторону переулка, что шёл прямой дорогой в лес.

– Ал, дождись местной инквизиции. Я её выслежу. – Морганна рванула в проход.

И лишь скрывшись в тени домов, она глубоко вдохнула, но внезапно сбилась. Тонкий запах ведьмы перебил аромат человеческой крови. Хель обернулась на градохранителя.

– Я с вами, – ответил на её немой вопрос Нишант и прошёл чуть вперёд. – Тем более что я знаю дорогу. – Он кивнул в сторону и повёл за собой.

Благодаря этому они смогли пройти самым коротким путём до выхода к лесу. На руке Нишанта Анна заметила слегка кровящую ссадину. Это достаточно сильно отвлекало от того, чтобы полностью сконцентрироваться на магическом следе. Впрочем, этого и не потребовалось. Ведьма словно ждала, что погони не будет. Но Хель точно увидела, как из-за дерева горели два алых глаза.

– Я её вижу… – тихо произнесла Морганна и медленно потянулась к рукояти кинжала. Некто заметила это и зашуршала, а красные точки пропали. – Не отставайте.

Морганна сделала два шага и с рывком скрылась в лесу. Нишант едва поспевал за ней. Периодически впереди мелькали те глаза в попытках скрыться в тёмной листве деревьев. Неизвестное существо петляло и путало дорогу, а голова Фаввары уже начинала кружиться от столь резких поворотов. Вдруг Морганна резко свернула влево, а Нишант не смог вовремя сориентироваться, поэтому повернул чуть позже. Инквизиторша ушла далеко вперёд, но он осознал это довольно поздно: когда добежал до солнечной полянки и понял, что не слышит звука чужих шагов.

Он огляделся по сторонам и постарался прислушаться. К сожалению, южане были прекрасными врачевателями и, словно от природы, разбирались именно в травах и растениях. А если точнее – в эффектах, которые они оказывали на человека. А вот дело слежки за зверем давалось труднее. Долгое время охоты в Атмании не существовало – люди заменяли мясо бобовыми и орехами.

Нишант присел на одно колено и хорошенько вгляделся в землю. Трава была слегка примята, но это не было похоже на следы погони. Крохотные цветочки сломаны не были, напротив – человек осторожно их обходил. Фаввара поднялся и медленно пошёл вперёд по следу. То, что они с Морганной разделились, не означало, что он мог пренебрегать своими обязанностями.

Примятая трава вела к лесной тропе, которая уходила дальше вглубь. Хель он также не слышал. Вокруг простирались сосны, пара дубов и берёзы. Нишант остановился. Тишина сильно давила, а шорох под ногами, казалось, раздавался на всю округу. С удивлением Нишант отметил, что не слышит ни одного животного. Птицы не щебетали, не доносилось звуков даже с верхушек деревьев.

Погоня казалась такой быстрой, но градохранитель чувствовал, как на него наваливается усталость. Будто бы он бегал несколько часов. Он выдохнул и покачал головой, но глазами всё ещё искал Морганну.

Вдруг дальше за деревьями мелькнула знакомая белизна. Нишант тут же сорвался с места и побежал к ней. Но, к его удивлению, Морганна не остановилась, а также куда-то рванула. Это показалось Нишанту очень странным. Он слегка прибавил шагу, почти сравнялся с Хель, но она внезапно оттолкнула его с такой силой, что он не удержался и покатился по земле.

– Морганна! – громко вскрикнул Фаввара и сразу поднялся с травы.

Та остановилась, но Нишант уже не был рад этому. Что-то в её фигуре было не так. Градохранитель пригляделся и сделал шаг назад. Нет. Что-то точно было не так.

– Вы не Морганна.

Фаввара ещё раз шагнул назад. Всё это уже ему не нравилось. Женщина не ответила. Меж ними оставалась всё та же пугающая и уничтожающая собою тишина.

– Где авира Морганна? – Градохранитель медленно вытянул из-за пояса меч.

– Я Морганна, – страшный голос раздался словно отовсюду.

Он был одновременно и мужским, и женским, Нишант уловил даже разницу в возрасте. Женщина пошла в его сторону, но её лица он не мог разглядеть за волосами. С каждым её шагом его тело словно наливалось свинцом, отходить назад было непосильной задачей. И когда меж ними осталось несколько шагов, градохранитель понял, что его смутило.

«Морганна» была ниже его. Это сразу не бросилось в глаза, ведь бежали они на расстоянии.

– Я Морганна, – повторила женщина и подняла голову.

Нишант вскрикнул и шарахнулся назад. К сожалению, он тут же упёрся спиной в дерево. У неё не было лица. Вернее, было его страшное подобие – улыбка, буквально растянутая от уха до уха, но при этом скулы ярко выделялись, будто бы обтянутые кожей кости; её глазницы напоминали две вертикальные чёрные щели, в которых вверх-вниз катались белые пустые шарики глаз.

– Что ты такое… – едва выдавил из себя Нишант.

– Я Морганна, – повторило существо. – Я Морганна.

С каждым повторением голос больше и больше начинал походить на женский. Градохранитель попытался найти глазами пути отступления и даже дёрнулся в сторону, но путь тут же преградили длинные бледные тонкие конечности. Руки женщины непропорционально вытянулись, а пальцы нетерпеливо стучали.

Фаввара сглотнул и прижался к дереву ещё сильнее, словно то могло сейчас впитать его в себя.

«О, Йавати… О, Наша Богиня… Что же будет с Шанти…» – пронеслось в его голове.

Вдруг существо замерло, шарахнулось от него и даже отошло назад, сгибаясь в животную стойку. Нишант своими глазами увидел, как из женской фигуры сформировалось звероподобное существо. Оно резко оскалилось на что-то слева.

Там показалась ещё одна Морганна. Нишант был готов просто сползти на корни дерева, чтобы хоть как-то скрыться от этого ужаса, но, казалось, существо боялось Морганну сильнее, чем он – существа.

Тем временем Хель вышла на поляну и молча остановилась. Она не произнесла ни единого слова, но когда встретилась со взглядом Фаввары, то быстро показала ему глазами направление за собой и кивнула. Он не стал мешкать и резко рванул в сторону Морганны.

Существо инстинктивно дёрнулось за Нишантом, но Хель быстро подскочила и резко чем-то ударила его в грудь. Оно взвыло и отпрыгнуло на ближайшее дерево. Морганна сделала пару быстрых шагов к существу, но оно рывками поднялось выше и с хрустом веток скрылось где-то впереди.

Нишант уже не хотел идти дальше. Он просто упал на колени и тяжело задышал.

– Вы в порядке, Нишант? – Морганна села рядом и вздохнула, когда тот слегка шарахнулся. – Всё в порядке. Я не фантом.

Морганна заметно смягчилась и вынула из сумки флягу. Она миролюбиво, но не широко улыбнулась и протянула её Нишанту.

– Извините, – несколько отстранённо произнесла Морганна и потёрла переносицу под очками. Нишант нерешительно взял сосуд и попытался открыть дрожащими руками. – Этот фантом сильно вас напугал?

– Кто? Простите уж мне моё незнание, но я не знаком с такими существами.

Хель качнула головой и сама вынула пробку, а затем аккуратно помогла ему сделать глоток. Он тут же удивлённо уставился на неё.

– Мята, чабрец и ромашка. Дедушка приучил всегда брать этот чай. «И жажда оставит, и легче станет». – Она встала и протянула руку, чтобы Фаввара смог подняться.

– Спасибо. – Нишант сглотнул и кивнул. – Мне всё же стоило остаться в городе.

– Вы пошли за сестрой. Это нормально. – Морганна спокойно зашагала вперёд. – По крайней мере, это нормально там, откуда я родом. – Она качнула головой и повернулась к Нишанту. Он едва плёлся следом.

– Уж не помню, чтобы у вас в Варяжье везде такие чудовища водились.

– О, нет. Я просто привыкла. Моя работа обязывает всё-таки. – Хель остановилась и вынула из сумки кусок хлеба. – В незнании подобного нет ничего постыдного, – заметила она. – Возьмите шанежку и пойдём дальше.

– Что, простите? – Нишант окончательно растерялся.

Но Морганна тут же забавно порозовела.

– Булочку, – улыбнулась она, и Фаввара уже спокойнее выдохнул и всё-таки взял предложенное угощение. – Иногда заговариваюсь и получаются такие северные оговорки. В столице это считают дурным тоном.

– Нет ничего дурного в любви к своему родному языку, – покачал головой Нишант и активнее зашагал за Морганной.

– Надеюсь, однажды так будут думать все люди, – пошутила та и осторожно подняла свой кинжал с земли. Фаввара только сейчас обратил внимание на то, что ножны были пусты.

– Так что это было за существо? – Нишант откусил кусочек и заметно воспрял духом. – Как вкусно!

– Приятного аппетита, – кивнула Хель. – Фантом – это существо, способное принимать любое обличье, будь то зверь, растение или же человек. Хотя собственного вида или тела не имеют, – объяснила она. – До Великой резни вместо фантомов были инежарто. Это раса существ из Подземья, которые могли передвигаться с помощью зеркал. Они, кстати, и открыли проходы Внеземелья, на основе которых были построены фенестры.

– Как интересно. – Нишант шутливо выдохнул и попытался ещё больше разрядить атмосферу. – Теперь я жалею, что не находил время на то, чтобы посещать занятия авиры.

– Будет вам, – засмеялась Морганна и посмотрела вглубь леса. – Если появился фантом, то у него обязательно будет неподалёку хозяйка.

– Мы можем проверить тот сгоревший дом. – Нишант указал рукой в ту же сторону, куда сбежал фантом. – Малый Джангал находится в той стороне.

– Хорошо. Тогда пойдём туда. Сейчас день. – Морганна достала часы на цепочке и сверилась с солнцем. – Время асталлии, проклятые менее сильны.

– Что такое асталлия? – Фаввара остановился и подождал, пока Хель последует за ним. – Надеюсь, мы ушли не так далеко.

– Мы сделали крюк, когда поворачивали влево. Я подозреваю, что ведьма тогда и поменялась местами со своим слугой.

– Что ж, это было бы хорошо. – Нишант прошёл дальше через кусты и вышел на тропу. – Йавати благоволит нам.

– Ваша Богиня?

– Она самая, – кивнул Нишант. – Так что такое эта асталлия?

– Это первородная частица для благородной магии. Точнее… забудьте, я неправильно начала. – Хель помотала головой и глубоко вдохнула. – Есть один общий источник магических частиц – Астрал. Он… М… Представляет собой бесконечный водопад с двумя реками, – Морганна жестами дублировала свой рассказ и сейчас развела сложенные руки в стороны. – Первая – это асталлия, она рождается под прямым светом солнца. Вторая – эфир. Он появляется от искажённого света – света луны.

– И вы определили, что сейчас время асталлии?

– Да, пока луна на небе, время эфира. Во время заката и рассвета эфир особенно силён: луна отражает наибольшее количество солнечного света. – Морганна потянулась и выпрямила спину. – Кажется, я что-то вижу впереди.