На смену дню всегда приходит ночь. Время для заговоров, тайн и темных дел недобрых людей. Все сгущающаяся темнота широко раскрывает глаза страху, а слух становится таким острым, что способен уловить едва уловимый шорох. Каждый невидимый стук заставляет сильнее биться человеческое сердце, одновременно сжимая его от неосознанного ужаса. Звуки, шорохи, тишина – все это превращается в одну симфонию ночи с великим дирижером – его величеством Страхом.

Каргус пролетал над лесом. Полная загадок луна уже расстелила свою серебряную дорожку, приглашая разгадать непостижимую тайну ночного неба. Ее свет лился, струясь тем колдовским светом, который пронизывает насквозь все, с чем встречается на своем пути. Казалось, ничто не могло укрыться от ее всевидящего ока. От нее не скроешься, не утаишься. Она знает все и обо всем. Яркий свет падающей звезды рассек небо на две части, а затем погас, ослепительно вспыхнув напоследок. Лунная ночь вступила в свою силу и была прекрасна так, как может быть прекрасна только ночь полнолуния. Ворон летел навстречу небесному светилу, а звезды, загораясь одна за другой, прокладывали великий звездный путь. Сколько их, таких далеких и недосягаемых, освещали дорогу одинокому Каргусу? «Как красиво, – подумал он, задыхаясь от восторга. – Там, внизу, люди совсем забыли, что небо и звезды тоже существуют! А ведь это так просто, всего лишь поднять глаза кверху».

Мерцание звезд ночного неба вызывает особые чувства. Здесь, между небом и землей, ощущаешь себя маленькой каплей в огромном океане мироздания и тем отчетливей понимаешь, как прекрасен этот чудесный мир. Каргусу захотелось кричать: «Просто посмотрите вверх и вглядитесь в эту красоту», но из его горла вырвалось лишь хриплое карканье. «Кар! – прокричал он от обуявшего его восхищения и счастья. – Кар!..»

Ворон летел к огромному дубу. Там его давно ждала та, кому он служил верой и правдой. Сколько? Год? Два… а может быть, больше? Каргус уже и сам не помнил.

Едва пробивающийся сквозь деревья лунный свет лишь слегка задевал их верхушки. Темнота ночи скрыла от посторонних глаз таинственную жизнь, наполнив округу загадочными голосами и шорохами. Старый филин, вылетев на охоту, зорко вглядывался с высоты, чем бы поживиться, а в непроглядной мгле слышался волчий вой перекликающейся свободной стаи. Только загадочное эхо, пробегая по лесу и пугая случайно заблудившегося чужака, играет и веселится, ничего не боясь.

Даже в такой непроглядной темноте ворон безошибочно отыскал старый дуб, раскинувший свои ветви посреди леса. Знающие люди говорят, что дерево растет здесь с давних времен. Правда это или нет, Каргус, конечно, не знал, но то, что под его старыми ветками можно было услышать шепот далеких эпох, так это уж точно.

Ворон приземлился и возвестил о своем прибытии:

– Кар!

– Почему так долго, Каргус? Ты заставил себя ждать! – прозвучал такой знакомый бархатистый голос.

– Кар, – прогорланила птица.

– Ты исполнил то, что было велено?

– Кар, – поклонился Каргус. – Кар. – И он снова поклонился.

Она ждала его, пока он вернется и выполнит то, что она велела. Ночь скрывала лицо обладательницы бархатистого голоса, а наброшенный черный плащ делал фигуру бесформенной, но этот голос Каргус не перепутает ни с чьим другим.

Ночная гостья протянула к ворону руку, и пернатый, почувствовав ее тепло, понял, что она улыбается. Он взобрался к ней на плечо, не забыв произнести свое «Кар-р-р».

– Запомни, они должны быть здесь к тому времени, когда луна станет красной, как кровь. Проследи за этим, Каргус.

– Кар, – поклонился пернатый. Он смотрел в ее глаза, пытаясь угадать, о чем думает эта загадочная женщина.

– Мне пора. Проводи меня.

– Кар, – прокаркал ворон.

Лунный свет, падая на лицо, обнажил печаль и грусть зеленых глаз, а давно появившиеся морщинки и седина добавляли то очарование, которое присуще только женщинам ее возраста. Один голос оставался таким же ласковым и бархатистым, как и в тот день, когда он впервые услышал его и повиновался. Неожиданно налетевший ветер зашуршал листвой могучего дерева и пригнал откуда-то тучи, закрывшие на время ночное светило. Сумерки стали еще гуще, а тишину леса нарушали лишь вой голодного волка да насмешливое уханье совы… Таинственная посетительница удалялась. Полная луна, вышедшая из-за закрывших ее туч, освещала дорогу. Каргус, проводив свою хозяйку до опушки, удобно устроился на ветвях, нахохлив черные перья.

– Кар! – засыпая, прогорланил он. – Кар!

Ночь окончательно вступила в свои права…