Глад натянул поводья, отчего Зимава, поежившись, проснулась. Ей очень не хотелось покидать мир грез и надежное плечо сильного воина, но Глад сказал:

– Прибыли.

Он помог ей спуститься с коня. Сам же, соблюдая почтительное расстояние, пошел с Аджаем поодаль. «Ничего… привыкнет, – размышлял он. – Стать хозяйкой замка Альмагир – не самое плохое, что может статься в жизни».

Зимава сделала несколько шагов в направлении замка и остановилась. Она дрожала не то от страха, не то от холода. И немудрено, ведь ее взгляд неизменно упирался в неприступные скалы, а впереди угрожающе поджидала вымощенная камнем дорога, ведущая прямо к распахнутым воротам.

«Эта дорога… – пронеслось у нее в голове. – Осталось пройти совсем чуть-чуть – и обратного пути уже никогда не будет. Никогда…» Она подняла глаза, словно испрашивая у неба поддержки, но небо молчало, укрывшись за серыми тучами. От неизвестности, поджидающей ее, Зимаве стало не по себе. Замок выглядел темным, холодным и очень угрюмым. Одно только это уже наводило тоску, а тут вдобавок еще и эхо, словно решив окончательно напугать ее, откуда-то принесло грохот падающих камней. Ужасающее громыхание потревожило пернатых, и теперь вороны, с криком покидая свои насиженные места, приветствовали ее оглушительным многоголосьем: «Кар… Кар…»

– Смелее, – прошептала она, – смелее.

Глад, видя ее нерешительность, торопил:

– Зимава, нужно спешить, скоро начнется гроза.

Словно в подтверждение его слов, плотные облака, предупреждая о начале дождя, потемнели еще сильнее, а затем небо осветила яркая вспышка, и следом прогремел гром. Коварное эхо, наверняка поджидавшее за молчаливыми скалами, с радостью подхватило этот грохот и помчалось дальше.

Как длинен, как тяжел путь, когда не знаешь, что ждет тебя впереди! Каждый шаг отдается стуком сердца. Радость ли распахнет перед ней свои объятья? Или судьба сыграет злую шутку, припася лишь горечь разочарования? Неопределенность страшила Зимаву. Судьба привела ее к замку Альмагир, и уже совсем скоро они встретятся с князем, чтобы не расставаться никогда. Девушка не могла сдержать волнения: «Каков ты есть, Арон Альмагир? Каков ты есть?» Ее воображение рисовало князя тощим стариком с длинными пальцами на руках. Он запускал их в свои кованые сундуки, перебирал ими драгоценные камни с довольной улыбкой на злобном лице. От вечно холодных, сырых стен Альмагир, по ее мнению, сам давно должен был стать серым, впитав запах подземелий.

Снова сверкнула молния и послышался раскатистый гром.

– Смелее, – прошептала красавица, – назад дороги нет. Всего несколько шагов… Всего несколько шагов.

Едва Зимава шагнула вперед, как в очередной раз вспыхнула молния. На этот раз, рассекая небо на две половинки, она выхватила из темноты приближающегося всадника, который при столь необычном освещении был похож на бестелесный дух. Наверняка он выехал из замка, но его появление было столь неожиданным, что казалось, будто и конь, и наездник возникли прямо из-под земли. От увиденной картины молодой девице впору было упасть без чувств. Однако, разглядев перед собой странную фигуру, Зимава, на удивление, не растерялась, а быстро смекнула, что напротив нее на вороном коне восседал сам князь Арон Альмагир. Девушка напряглась: перед ней предстал человек, которому было суждено изменить ее жизнь. «Ну вот и встретились», – подумала Зимава.

Хозяин и властелин этих мест князь Арон Альмагир был уже в тех летах, когда на смену молодости и бесшабашности приходит мудрость прожитых лет. Тем не менее до пожухлого, худого старца, похожего на сморщенный гриб, каким рисовало его девичье воображение, ему было еще далеко.

Итак, Зимава впервые увидела своего жениха. Князь Арон сразу показался ей человеком проницательным и загадочным. Высокий рост и прямая осанка делали его фигуру величественной и впечатляющей, а черные глаза, полные решимости и уверенности, подчеркивали его княжескую власть и харизму. Но, несмотря на все это, девушка уловила некую грусть в его глазах, словно он нес на плечах громадный груз.

Князь Арон осадил коня прямо перед вновь прибывшей Зимавой и замер в ожидании.

– Князь, – поклонился Глад.

– Я рад тебя видеть, мой верный друг.

Князь Альмагир встретил их с непоколебимым спокойствием, лишь вскользь бросив взгляд на свою невесту. Зимава даже обиделась: «Хоть бы слово сказал». Она почувствовала разочарование, но не решалась заговорить первой и молчала, украдкой разглядывая лицо своего будущего супруга и пытаясь разгадать его мысли.

К ее удивлению, Альмагир не вызывал у нее ни страха, ни неприязни. Шрам на левой щеке – единственное, что портило его облик. (Много лет назад, будучи еще совсем юным, Альмагир сорвался со скалы и только чудом остался в живых. Лекарям пришлось изрядно потрудиться, выхаживая Арона и борясь за его жизнь. Раны на теле благодаря чудодейственным мазям вскоре зарубцевались и, прячась за складками одежды, стали невидимыми для глаз окружающих. Только лицо навсегда осталось обезображенным.)

Не слишком утруждая себя в выборе оттенков для своей одежды, Альмагир предпочитал кафтаны черного цвета. Его наряды шились из дорогой ткани и украшались россыпью драгоценных камней. Последним штрихом столь строгого облачения обычно служил подбитый мехом плащ неизменно черного цвета. «Интересно, – подумала Зимава, глядя на своего жениха, – в этом замке носят что-нибудь более радостного цвета?»

И все же он был для нее загадкой. Его лицо оставалось непроницаемым и не отражало никаких эмоций. К тому же Зимава не понимала, почему молчит князь, но ей на помощь снова пришел Глад. Он подошел к девушке и, взяв ее руку, представил Альмагиру.

– Князь, – поклонившись, сказал он, – позвольте вам представить Зимаву.

Князь словно ожидал, когда Глад представит ему девушку. Его лицо ожило и стало выражать теплоту и любезность.

– Я рад приветствовать вас в своем замке, Зимава.

– Благодарю вас, князь, – прошептала девушка.

Так состоялось их первое знакомство. Князь Арон предложил своей невесте руку, а затем, усадив Зимаву впереди себя на коня, направился в замок. «Вперед, навстречу новой жизни», – подумал князь. «Что ждет меня в этих стенах?» – пронеслось в голове у Зимавы.

Княжеский конь, словно торопясь быстрей оказаться под крышей теплой конюшни, мигом влетел во двор. Альмагир, легко спрыгнув со спины своего красавца Ястреба, помог Зимаве.

– Добро пожаловать, княгиня.

Он произнес эти слова так, словно нарочно подчеркивал ее изменившееся положение – княгиня!

За этот нескончаемо длинный день пережито так много, что ей уже не были страшны ни громы, ни молнии. «Не буду думать об этом сейчас», – решила девушка. Она оглянулась. Глад держал Аджая и учтиво поклонился ей: «Смелей! Смелей!» Все-таки странная штука жизнь! Глад оказался единственным, кто связывал ее с прошлым и провожал в будущее. «Не буду оглядываться», – подумала Зимава, уверенно шагнув вперед.