Зимава была одна. (В тот день Зырян был в отъезде, а няньки, по-видимому, разомлев на солнышке, уснули, находясь в полной уверенности, что их подопечная в своей горнице.) Она собирала разбросанные по земле перышки и горько плакала, ведь это все, что осталось от ее друга. Слезы застилали глаза, хотелось сбежать и спрятаться подальше от всех…

– Чего ревешь?

Девочка подняла глаза и увидела незнакомого мальчишку. Она никогда его раньше не видела и от неожиданности сначала испугалась, а он улыбнулся и снова спросил:

– Чего ревешь?

«Откуда он взялся?»

– Через дыру в заборе, – ответил тот на ее немой вопрос. Он был одет в простую рубаху и холщовые порты, что выдавало в нем обычного мальчишку, с которыми Зырян не разрешал своей дочери играть, запугивая разными небылицами.

Однако, внимательно посмотрев на непрошеного гостя, Зимава пришла к заключению, что ничего из ряда вон выходящего в мальчике не было. «Человек как человек, – решила она, – только босой почему-то». Девочка смотрела на деревенского мальчишку и не видела ничего ужасного: ни косматых, нечесаных волос, ни крюкастых рук, готовых стащить яблоки из отцовского сада. Отец запрещал ей играть с сельскими детьми, называя их голытьбой, а тут на нее в упор смотрели добрые и ясные глаза.

– Вот, – только и смогла сказать Зимава, снова расплакавшись.

Он посмотрел на перышки несчастной канарейки.

– Ясно… Кот?

Девочка кивнула.

– Она была моим другом, – всхлипнула Зимава, усаживаясь на лавку. Нежданный гость подсел рядом, сочувствуя ее горю, понимающе помолчал, дав возможность выплакаться, а потом заботливо сказал:

– Пойдем.

Он был всего немногим старше ее самой, но в голосе уже чувствовались твердость и сила характера. Зимава пошла бы с ним куда угодно, лишь бы вырваться из душных стен отцовского дома. «Как это меня еще не кинулись искать?» – подумала она, следуя за своим новым другом. Дети вместе выкопали ямку и закопали перышки несчастной птички, а потом мальчик протянул руку и, посмотрев на девочку своими небесно-синими глазами, сказал:

– Меня Белогор зовут.

– А меня Зимава.

Они пожали друг другу руки, как будто были давними друзьями. Белогор улыбался, глядя на свою юную подругу.

– Теперь я буду твоим другом. Ты не против?

– Нет, – улыбнулась девочка, взмахнув пушистыми ресницами.

Конечно, она не была против. «Теперь у меня будет друг!» – обрадовалась Зимава. Ей сразу захотелось рассказать ему про Агду и Черноуха и поделиться другими своими секретами, но где-то совсем рядом послышалось: «Зимава… Зимава…» Няньки все-таки вспомнили о ней и бросились на поиски.

– Это меня ищут, – с грустью сказала девочка, и в глазах опять заблестели слезы. Белогор попытался развеселить ее:

– Не плачь, принесу тебе калач.

«Зимава… Зимава…» – послышалось снова. Он заторопился.

– Мне пора. – Белогор отыскал в заборе лаз и погрозил ей пальцем: – Смотри, не плачь больше.

– Не буду. Ты еще придешь?

– Ага, – пообещал он и исчез, как будто и не было.

Как только Белогор скрылся за высоким забором, из-за угла «выплыли» две няньки. Они были так похожи друг на друга, что казались родными сестрами. Румяные щеки обеих дам обрамляли причудливые кики, а душегрейки, надетые поверх сарафанов, казалось, трещали, с трудом сходясь на животе.

– Ах вот ты где, голубушка! – защебетали няньки. – А мы тебя обыскались.

Они обмахивались беленькими платочками, стараясь отдышаться, а Зимава смотрела на их раскрасневшиеся лица и улыбалась. «Какие же эти няньки все-таки смешные… – подумала она. – Интересно, что бы они сказали, если бы увидели тут Белогора? Вот бы крику было бы!» И Зимава, не обращая на них никакого внимания, пошла в свои покои. У нее появился настоящий друг и тайна, которую девочка скрывала от всех.

– Чего это она? Светится вся, – переглядывались няньки, нагоняя хозяйскую дочь. – Как бы беды не вышло… – И обе поспешили поскорее убраться со двора.

Однако с этого дня видеть рыжего кота дочь Зыряна больше не хотела и приказала нянькам от него избавиться. Куда подевался незадачливый четвероногий пушистик, девочку не интересовало.