Дорога серой лентой петляла по склону горы, заросшему лесом. Но Оливия видела лишь скопление голых, чёрных, искривлённых деревьев под низко нависшим хмурым небом, их ветви колыхались от ветра, свистящего за окном машины.

У подножия горы находился городок Монстрё, через который они недавно проехали. Это был совсем маленький городок, расположенный на берегу озера, такой же мрачный, как и всё вокруг. Единственной туристической достопримечательностью Монстрё было чудовище, которое якобы обитало в этом озере. Вот только уже тысячу лет, по крайней мере, никто это чудовище не видел. И Оливия думала, что его скелет, должно быть, давно покоится на дне озера, в воде которого грустно отражалось унылое небо.

Её отец умело вёл машину по серпантину горы Монстрё, в честь которой получили своё название и городок, и озеро, а также внушительный мрачный особняк на её вершине. Он был похож на дом с привидениями из фильмов ужасов. Правда, в свои десять лет ни одного ужастика Оливия ещё не видела. Смотреть их ей не разрешали, да и желания особого не было. Но именно так она и представляла себе дома, где водятся привидения.

Девочка вздохнула уже в пятисотый раз.

– Да перестань ты вздыхать! – раздражённо сказала ей мать. – Можно подумать, что тебя везут в тюрьму.

– Очень на то похоже, – снова тяжело вздохнув, ответила Оливия.

Она и правда так думала. Она уехала от привычной жизни в шумной, разноцветной, весёлой, многолюдной столице ради того, чтобы поселиться в этом тоскливом, необитаемом месте. Она оставила свою школу, своих друзей, любимые занятия и развлечения, чтобы застрять на вершине суперуродливой горы, в супермрачном и, что самое главное, полуразрушенном особняке.

Да, она имела полное право вздыхать и намеревалась делать это до конца своих дней.

Наконец машина подкатила к ржавым покосившимся воротам, которые, похоже, уже давно никому не мешали входить в огромный одичавший сад особняка. Булыжники на подъездной дорожке были выбиты, и машину то и дело неприятно подбрасывало. Кое-как они добрались до дверей особняка, бывшего отеля, заброшенного десятилетие назад.

У родителей Оливии возникло нелепое желание купить его (почти за бесценок, как хвастался её отец), отремонтировать и вновь открыть для туристов.

– Мы приехали! – довольно воскликнул отец Оливии, Антуан. – Добро пожаловать в наш новый дом!

Изабель, мать Оливии, вышла из машины, счастливо улыбаясь.

Стоя на ледяном ветру и продолжая улыбаться, она сказала:

– Ах! Какой в горах превосходный свежий воздух! Тебе так не кажется, Оливия?

Девочка нехотя вылезла из машины и огляделась вокруг.

– Нет, здесь просто очень холодно, – поёжившись, буркнула она.

Изабель пожала плечами, не обращая внимания на недовольство дочери.

– Ты скоро привыкнешь, а зима не будет длиться вечно. Через несколько недель наступит весна, и все деревья вокруг позеленеют. Здесь будет чудесно, вот увидишь.

Оливия не ответила, потому что ей было нечего сказать. Да, весной на деревьях снова распускаются листья. Но не было нужды ехать сюда, в это богом забытое место, в этот полуразрушенный особняк, чтобы сделать такое открытие. Она давно была в курсе, как обновляется природа весной.

Тут Оливию окликнул отец – нужно было помочь родителям занести в дом чемоданы.

Антуан достал из кармана ключ и вставил его в ржавый замок, висевший на огромной деревянной двери. С каждой минутой этот пришедший в запустение особняк казался Оливии всё более уродливым. Каменные стены от времени почернели и заросли мхом, стёкла в окнах тут и там разбиты, башенка полуразрушена, а крыша вся в дырах.

«Подходящая декорация для Хэллоуина», – усмехнулась она про себя.

Вся обстановка вокруг не настраивала на ожидание праздника, а ведь совсем скоро Рождество.

Когда Антуан с трудом открыл дверь, девочка снова вздохнула. Дверь пришлось выломать, потому что с другой стороны она была чем-то подпёрта.

И правда, как только дверь удалось приоткрыть настолько, чтобы протиснуться внутрь, они увидели перед входом старый диван, обтянутый выцветшим бархатом и изъеденный молью. Его придвинули сюда, чтобы никто не мог войти.

– Ну, здорово, какой радушный приём, – проворчала Оливия.

Они сделали несколько шагов по огромному холлу с непомерно высоким потолком. Несмотря на скверное настроение, Оливия вынуждена была признать, что холл выглядел эффектно. Вот только парадная, некогда шикарная, лестница давно обветшала. Примерно через двадцать ступенек она делилась на два марша, которые, изящно изгибаясь, вели на второй этаж. Лестницу окаймляли перила, видавшие лучшие дни. Вверху они образовывали большой овал, увешанный рваными пыльными тряпками, а между балясинами висела густая паутина.

– Ну что ж, нам предстоит серьёзная уборка, – с нервным смешком проговорила Изабель.

«Ну, наконец-то до мамы дошло, какую мы совершили ошибку, приехав сюда», – подумала Оливия, довольная реакцией матери.

И только Антуан не унывал. Он весело, как будто только что вошёл в один из аттракционов Диснейленда (возможно, под названием «Дом с привидениями»!), подхватил чемоданы и направился к двухстворчатой двери. Когда-то лиловые бархатные, портьеры на дверном проёме давно превратились в серую ветошь.

Рядом находилась стойка регистрации, покрытая таким толстым слоем пыли, что казалось, будто её засыпало грязным снегом. Такой же слой пыли лежал и на полу, каждый шаг по нему оставлял глубокие тёмные следы.

– Фу, как тут всё противно! – сморщила нос Оливия.

– Это временно, дорогая. Скоро всё будет как новое, – заверил её отец.

Он толкнул ногой двустворчатую дверь. За ней тянулся длинный коридор, по которому они прошли молча. В тишине под ногами жалобно скрипел паркет. По обе стороны коридора было несколько дверей. Антуан остановился перед одной из них, на которой висела табличка «Только для сотрудников».

– А вот и наша квартира! – объявил он всё тем же весёлым голосом, как будто объявляя о начале какого-то праздника.

Прихожая за дверью была окутана мраком. Очевидно, электричество здесь давно отключили. Изабель, несколько раз безуспешно щёлкнув выключателем, включила фонарик на своём мобильном телефоне.

– Я же просил подключить нас к электросети, – выпалил Антуан, уже чуть менее воодушевлённо. – Нужно проверить предохранители.

Из мрачной прихожей они прошли в гостиную. Вся мебель здесь была закрыта белыми простынями, отчего создавалось впечатление, будто в темноте парят призраки. Оливия отметила про себя, что квартира в отеле оказалась намного больше прежней парижской.

Антуан поставил чемоданы на пол и пошёл осматривать соседнюю комнату, освещая себе путь телефонным фонариком.

– Ага! Я нашел счётчик!

Раздался клацающий звук, и неожиданно, как по команде, зажглись все лампочки.

Когда гостиная озарилось светом, Оливия, сама того не ожидая, пришла в неописуемый восторг. Огромную комнату, сохранившуюся гораздо лучше, чем всё остальное, что она успела разглядеть в отеле, освещала чудесная хрустальная люстра. Высокие окна с закрытыми ставнями были занавешены шторами из того же лилового бархата, что и в зоне ресепшен. Все стёкла были на месте, хоть их давно следовало основательно вымыть. Из-под тонкого слоя пыли проступал паркет с красивой инкрустацией. Как и в холле, лестница, правда, куда более скромных размеров, делилась надвое и вела на второй полуэтаж, стены которого были уставлены книжными шкафами, полными старых книг. Вернувшийся Антуан приподнял одну простыню, и их взору открылся великолепный диван того же цвета, что и шторы, и свёрнутый ковер, ожидающий возвращения на место.

– Такое ощущение, будто мы попали в замок Красавицы и Чудовища, – пробормотала Изабель.

Оливия, хоть и с неохотой, вынуждена была признать, что мама права. Такого она не ожидала. Восхищаясь их новой гостиной, она думала, каким же изысканным, наверное, в былые времена был и весь этот старый отель.

– Ну что ж, – довольно произнёс Антуан, – давайте поищем свои комнаты и начнём обустраиваться. Что скажете?

Несколько минут спустя Оливия сидела на краю огромной кровати с балдахином. На кровати, защищая её от пыли, тоже лежала белая простыня. Одеяло было тёплым и уютным, а матрас мягким. Изабель открыла ставни на распашных створках окна-двери, которое выходило прямо в сад на склоне горы. Пока они осматривали своё новое жилище, наступил вечер, и в саду теперь ничего нельзя было разглядеть. Внизу красиво сверкали и отражались в озере огни города Монстрё.

Оливия долго любовалась видом из окна. Да, её жизнь теперь кардинально изменится, в этом не оставалось сомнений.