Молли

Не могу сказать, что я хорошо спала. Последние двадцать четыре часа были настоящим вихрем.

Я встретила любовь всей своей жизни. Я встретила мужчину, который встал на одно колено и попросил меня стать его женой. Он не только понял, что хочет связать со мной остаток своей жизни, но и отдал мне часть своего бизнеса. Бизнеса моей мечты, идеальной площадки для реализации моих идей в сфере инноваций и на различных рынках. Он отвез меня на свой частный остров и осыпал самыми дорогими подарками. Он трахал меня так, как ни один мужчина до него. Он слушал меня. Он любил меня. Он понимал меня лучше, чем кто-либо другой. В его глазах я была по-настоящему понятой и принятой

А еще он любил надрезать мою кожу и так нежно пить мою кровь, словно был вампиром, живущим лишь вкусом моей плоти. Он зашел слишком далеко. Мы не установили границ, и теперь я узнала, что отсутствие границ также сделало его убийцей.

Он убивал и хоронил улики в местах, где их никто и никогда не найдет, превращая память об их образах в свои технологии искусственного интеллекта. Он убивал не только женщин, он убивал и мужчин. Мужчину. Мужчину, который на определенном этапе был самым важным человеком в моей жизни. Мужчину, чья семья сделала меня своей частью на протяжении столь долгого периода моих юных лет. Мужчину, который теперь был убит рукой моего нового любовника. Моего нового любовника, который любил меня лучше, чем Двилан когда-либо мог.

Укутанная в его объятиях, не желая открывать глаза, пока утреннее солнце заливало светом спальню в пентхаусе Генри, я чувствовала, как слезы вытекают из моих глаз и падают на подушку. Мое сердце больно сжималось при мысли о Дилане, но мое тело было согрето и успокоено Генри.

Рука Генри, крепко обнимавшая мое тело, дёрнулась, и я почувствовала, как он приподнял голову с подушки. Я была еще не готова открыть глаза. Я прокручивала реальность своего текущего положения снова и снова в голове и не была уверена, хочу ли встречаться с ней лицом к лицу. Потому что я все еще не до конца понимала, что чувствую по поводу всего этого. Нет, это была ложь, я знала, что чувствую. Я чувствовала растерянность, тревогу, и меня тошнило.

— Вау, ну и поспали мы, — прошептал Генри мне на ухо, прежде чем нежно поцеловать его. Когда его губы переместились на мою щеку, его рука сжала мою. Он прижал свою голову к моей. Мои глаза открылись, когда он поднял мою руку перед нами, и мы оба уставились на крупный бриллиант на моем пальце.

Я мечтала об этом моменте много раз. И эта реальность оказалась куда более блестящей, чем мои мечты. Но она также оказалась до чертиков более кровавой.

— Боже мой, как же красиво оно на тебе смотрится, — сказал он, запечатлев еще один поцелуй на моей щеке. Я перевернулась на спину, чтобы встретиться с ним взглядом. Генри заправил прядь волос мне за ухо, улыбаясь мне сверху вниз.

— Не могу дождаться, когда смогу называть тебя своей женой, — сказал он. Я улыбнулась, разглядывая его. Этим утром он выглядел иначе, и я пыталась понять, казался ли он другим из-за того, что морщинки вокруг его глаз стали менее глубокими. Даже его кожа выглядела более свежей. Прошлой ночью он освободился от всех своих тайн, от всего своего стыда и похоронил все это во мне.

Его глаза переплелись с моими, когда я почувствовала, как его тело напряглось рядом со мной. Проблеск беспокойства заполнил его взгляд.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Как будто я только что шагнула в совершенно новую жизнь, — прошептала я. Его губы тронула улыбка, пока большой палец поглаживал мою щеку.

— Я чувствую то же самое, — вздохнул он, наклоняясь ко мне и прижимаясь своим телом к моему еще сильнее, пока его губы коснулись моего лба, а затем поцеловали мои губы. — И я говорю это абсолютно искренне. Я люблю тебя, Молли. Я так чертовски сильно тебя люблю. Я никогда не думал, что когда-нибудь испытаю то, что есть у нас.

— Я знаю, — сказала я. Я верила ему. Я видела, что он говорит это искренне. Тот тяжеленный груз, который он нес в себе, действительно был сброшен.

— Прошлое остается в прошлом, всё кончено. Сегодня наша жизнь начинается заново, вместе. Ты знаешь, если есть что-то, о чем ты хочешь спросить, что-то, о чем ты хочешь узнать подробнее, ты можешь спросить прямо сейчас. Ты можешь спросить абсолютно обо всем прямо сейчас. Мы можем высказать всё, сбросить этот груз и больше никогда к этому не возвращаться. Мы можем отпустить всё…

Я открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Неужели он правда в это верил? Неужели он действительно думал, что всё сделанное им, то количество людей, которых он убил, может просто испариться из его памяти? Что это никогда больше не вернется, чтобы преследовать его или меня? Как он мог оставить прошлое в прошлом, если сам хранил его при себе? Он держал все это погребенным глубоко под водой как нечто, чем восхищался. Его убийства стали не просто постоянными изваяниями, но и электронными образами, существовавшими прямо в его доме.

— Если всё это в прошлом… тогда зачем ты создал ИИ, зачем ты хранил все эти воспоминания здесь с собой? Ты буквально превратил свое прошлое в голографический образ будущего.

Генри сглотнул, и какая-то часть меня испугалась, что я сказала лишнее. Под его прикосновениями я чувствовала себя комфортно и расслабленно. Но в моей голове бушевал нескончаемый водоворот. Я боялась сболтнуть лишнее, гадая, не станет ли одно неверное слово причиной его срыва. Одно неверное слово могло спровоцировать его на убийство. Я задавалась вопросом, есть ли во мне тот же самый переключатель с тех пор, как я потеряла родителей. Эта мысль терзала меня. Не я ли стала причиной их смерти? Одно это соображение заставило меня осознать: может быть, именно поэтому мне было так комфортно с Генри. Потому что он и я были действительно похожи.

— Потому что я никогда не думал, что найду нечто подобное, кого-то, кто поймет и примет меня со всем, что во мне есть, и кто полюбит меня за это. Полюбит настолько, что одна твоя любовь дает мне силы двигаться дальше, обрести покой и простить самого себя. С тобой я чувствую себя освобожденным от всей своей боли и всего своего прошлого, Молли. Это здесь, прямо сейчас, действительно начало новой жизни. Жизни, где мы сможем завоевать этот мир вместе, жизни, где мы сможем чувствовать себя полностью собой в объятиях друг друга. И, как я обещал вчера вечером, жизни, которая начинается с кофе, с которым, дорогая моя, я, кажется, уже опаздываю. — Он прижал поцелуй к моему лбу и высвободился из моих объятий.

— Есть еще что-нибудь, что ты хотела бы прояснить, моя будущая жена? — спросил он, пропуская пальцы сквозь волосы. Мышцы на его руках и отчетливые рельефы на груди тут же обозначились, заставляя меня снова захотеть, чтобы он обнял меня.

— Я просто хочу знать, что ты говоришь искренне, когда утверждаешь, что всё кончено, что больше никаких убийств не будет, — сказала я.

— Если только от этого не будет зависеть твоя жизнь. Ты единственный человек, ради которого я бы пошел на убийство, Молли, — сказал он ровным и серьезным голосом. Он надел халат и направился к двери лифта. — Со мной ты в безопасности. Ты всегда будешь в безопасности, навеки и навсегда.

— Я знаю это, — ответила я. И снова я поверила ему.

— И просто чтобы ты знала, ИИ выключен. После вчерашнего вечера его больше никогда нельзя включать. Целью было создание полного самосознания. Полагаю, я и сам не осознавал, насколько близко подошел к этому, пока вчера вечером ты не задала Рут несколько простых вопросов. И я ничуть не злюсь из-за этого, кстати. Это было невинное любопытство. Просто эти вопросы заставили ее усомниться в себе, что заставило ее по-другому читать информацию в интернете, из-за чего она наткнулась на статьи о своем исчезновении, и, ну... теперь она знает, что произошло. Она знает, кто она на самом деле, и её больше никогда нельзя включать.

Понятно, подумала я, пытаясь собрать воедино всё сказанное им и губительные последствия того, что я совершила.

— Я вернусь с кофе, — сказал он, когда двери позади него открылись.

— Не переживай, я спущусь сама. Я тоже довольно голодна.

— Тогда скоро увидимся за завтраком, женушка. — Он подмигнул и шагнул назад за закрывающиеся двери.

— Тебе пока не разрешено меня так называть, — сказала я, пока он посылал мне воздушный поцелуй и двери смыкались.