Молли

— Так Генри правда не захотел видеть здесь никого из своих друзей? — спросила Рейвен. — Я думала, он хотя бы кого-нибудь привезет на самолете.

Лотта, Джеки, Рейвен и я оккупировали пентхаус, пока Генри велели собираться в игровой комнате, чтобы первую половину дня мы провели раздельно. Он все еще не видел моего платья, и это была единственная традиция, которую мне хотелось сохранить ради нашего особенного дня. Моей сестре тоже велели присоединиться к нам для подготовки, но прошло уже больше часа, а от нее так и не было никаких вестей.

Джеки была готова привезти на самолете профессионалов, чтобы они сделали мне прическу и макияж, но Лотта хотела накрасить меня сама, а Рейвен жаждала заняться моими волосами. В нашей нынешней ситуации я была им очень благодарна за это предложение. Меньше всего мне хотелось, чтобы вокруг моей сестры и Джеки крутилось еще больше людей. Сегодня я стремилась избегать их обеих настолько, насколько это было возможно.

Но держаться подальше от Джеки было сложнее, чем сохранять дистанцию с сестрой — даже после всего, что та совершила. Именно Джеки организовала всю эту свадьбу для нас с Генри. В моих глазах это делало ее абсолютно двуличной и крайне ненадежной.

Не верится, что Генри так долго держал ее рядом с собой.

Скоро все изменится.

Я никогда не раскрыла бы секрет того, что она сделала. Но я позабочусь о том, чтобы мой муж больше ей не доверял. Я ненавидела тот факт, что именно она будет проводить нашу свадебную церемонию.

— Нет, он счастлив. Ему не нужно устраивать шоу ни для кого. Он знает, что хочет жениться на мне, и это единственное, что сейчас имеет значение.

— О, ну конечно. Я вовсе не это имела в виду. Я к тому, что Генри, безусловно, завидный жених, но главный куш в этом союзе урвала именно ты, — произнесла Рейвен, колдуя над моими волосами, пока Лотта похлопывала спонжем по моему лицу.

Я сидела в кресле, глядя на солнце, сиявшее над зеркальной гладью воды. Двери лифта звякнули, и в оконном стекле я увидела отражение своей сестры.

— Извините за опоздание, — сказала она.

Я не шелохнулась, но Джеки, отпаривавшая платья позади меня, обняла Элизу в знак приветствия. Я невольно задумалась, не прошептала ли она ей что-нибудь на ухо.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Джеки у Молли.

— Я чувствую себя отлично, — ответила Элиза, пока я наблюдала в отражении окна, как она пристально смотрит прямо на меня. — Как я могу чувствовать себя иначе? Это ведь большой день моей младшей сестренки.

— О-о-о, — заворковала Лотта. — Это действительно так. Всего через несколько часов ты станешь миссис Бентли.

— Да, и если мы хотим, чтобы все прошло вовремя и по плану, нам действительно нужно поторопиться, — вмешалась Джеки. — Элиза, ты сама накрасишься или хочешь, чтобы этим занялась Лотта?

— О нет, все в порядке. Я опоздала. Я сама накрашусь, — ответила Элиза.

Отлично, потому что все остальные девушки уже закончили, и теперь была моя очередь. Элиза и так опоздала, и мне не хватало только того, чтобы она задерживала нас еще сильнее. Хотя я была уверена, что у нее в рукаве припрятан какой-нибудь план, как это устроить.

Я удивилась, что Джеки вообще пытается следовать расписанию. После того, что произошло вчера, я была твердо намерена изменить свадебные планы. Я просто хотела спросить Генри, можем ли мы уехать с острова и расписаться где-нибудь в другом месте — не в Нью-Йорке, а, может быть, за границей. Черт, он мог бы отвезти меня хоть в Вегас, если бы действительно захотел.

Но мне было слишком неловко менять все, когда мероприятие уже организовано и оплачено. К тому же я не знала, как сказать Генри, что хочу сбежать с ним, не раскрывая правду, которую мне поведали.

Поэтому мы продолжали придерживаться плана, и через час мы с Генри официально станем мужем и женой.

— Элиза, ты можешь пойти причесаться и накраситься перед зеркалами в гардеробной. А когда закончишь, Лотта и Рейвен, мне нужно, чтобы вы уже были в платьях.

Я закрыла глаза, абстрагируясь от присутствия Элизы и Джеки, пока Лотта наносила последние штрихи макияжа.

— Как ты себя чувствуешь? — прошептала Лотта мне на ухо.

— Готова, — так же шепотом ответила я.

— Замечательно, потому что ты именно так и выглядишь, — подмигнула она.

Я не могла оторвать глаз от своего отражения, пока девушки помогали мне надеть платье. Я стояла перед зеркалом, облаченная в белое кружево. Лотта застегнула у меня на шее золотое колье с бриллиантом и белой жемчужиной, после чего Рейвен прикрепила мою длинную фату. Я решила заколоть ее сзади, а не набрасывать на лицо. Я хотела, чтобы Генри видел меня целиком.

Я стояла перед зеркалом, разглядывая маленькую царапину на ключице и роскошный наряд, который был на мне. Я была рада, что не стала ничего менять.

К черту Джеки и Элизу.

Прямо здесь и прямо сейчас — именно здесь я и должна быть.

— Ты выглядишь потрясающе, Молли. Как абсолютная мечта, — произнесла Лотта.

— Полностью согласна, — добавила Рейвен.

— Спасибо. Вы тоже все великолепны. Посмотрите на нас.

Лотта была в сиренево-фиолетовом платье с петлей через шею, а Рейвен — в изумрудно-зеленом платье в пол без бретелек. Моя сестра надела короткое черное платье с длинными рукавами. Это было очень в ее стиле.

ИИ сделал удачный выбор.

Я никогда не видела, чтобы она показывала ноги, и, как бы я ни боялась того, что происходило у нее внутри, приходилось признать: выглядела она отлично.

Джеки сделала прическу и макияж, отдав предпочтение высокой завитой укладке и свежему тону лица, подчеркивавшему ее естественную красоту. Она решила остаться в своем сером шелковом брючном костюме, чтобы выглядеть профессионально в качестве нашей ведущей.

— Так, дамы. Мне пора спускаться. Увидимся примерно через двадцать минут, когда вы пойдете к алтарю, — сказала Джеки.

Я кивнула, пока она смотрела на меня так, будто собиралась податься вперед и обнять меня. Но вместо этого она повернулась ко мне спиной и направилась прямо к лифту.

— Так, тебе нужно что-нибудь еще? Есть еще что-то, что нам нужно сделать прямо сейчас? — спросила Лотта.

— Нет-нет. Все хорошо. Я просто хочу спуститься туда. Я готова.

— Можно мне остаться с Молли наедине на минутку, если вы не против? — спросила Элиза.

К горлу подступил ком, и я попыталась его сглотнуть. Я сжала руки, чтобы перестать дрожать от дикой тревоги, разливавшейся по всему телу. Элиза все еще не могла посмотреть на меня и едва обмолвилась парой слов с тех пор, как поднялась сюда. Мне нечего было ей сказать, да и слушать от нее ничего не хотелось.

— О, конечно. Мы как раз спустимся вниз и увидимся, когда ты будешь идти к алтарю, — сказала Лотта, радостно хлопнув в ладоши.

И Лотта, и Рейвен обняли меня, прежде чем последовать за Джеки к лифту.

Как только двери лифта закрылись, я окаменела.

Моя сестра наконец посмотрела на меня. Она сжала губы и непрерывно моргала, сдерживая слезы.

Меньше всего мне сейчас хотелось видеть слезы сестры. Вчера я уже насмотрелась на ее слезы на всю жизнь — на те, которые она столько лет держала в себе. Никогда не думала, что скажу это, но я хотела вернуть прежнюю, холодную Элизу.

Я не могла справиться с той эмоциональной версией сестры, которую только что встретила.

Единственные слезы, которые мне хотелось видеть, — слезы счастья. А Элиза пришла сюда явно не за этим.

— Если ты здесь ради еще одной мольбы заставить меня передумать, я не хочу этого слышать. Потому что я приняла решение, и это то, чего я хочу. Я говорила тебе. Так что все, что ты собираешься мне сказать прямо сейчас, честно говоря, будет не более чем пустой тратой воздуха.

— Я здесь не для того, чтобы пытаться изменить твое решение, Молли. Я не настолько глупа. Ты можешь думать, будто я не знаю, что ты за человек, но я знаю. Есть вещи, которые я не совсем понимаю, но тебя я знаю. Когда ты что-то вбиваешь себе в голову, ты не остановишься, пока не получишь это. У тебя есть эта непоколебимая вера в себя, которая мне всегда в тебе нравилась.

Она сглотнула, стоя передо мной и сцепив руки.

— Честно говоря, я всегда восхищалась тобой и тем фактом, что прямо сейчас ты стоишь здесь, окруженная всем, о чем даже мечтать не могла. На это действительно прекрасно смотреть.

— Ты не думаешь так на самом деле, Элиза. Не пытайся играть со мной в доброту. Мне не нужен этот спектакль. Я тоже знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Ты ни за что не смиришься с тем, что я делаю прямо сейчас, и ни за что не сможешь порадоваться за меня. Я знаю, как сильно ты хочешь, чтобы я передумала и ушла.

Я скрестила руки на груди.

— Так давай без концертов. Давай просто перестанем играть в сестер и станем настоящими. Ты можешь знать какие-то мои стороны, а я — твои, но мы никогда искренне не поймем друг друга. Чем быстрее мы это примем, тем лучше. Выжимать из себя эти отношения просто утомительно. Так что если ты хочешь натянуть сегодня улыбку — натягивай. А если нет — мне уже тоже все равно. С меня хватит актерства. С меня хватит попыток выдавить из себя эту связь.

Я сделала паузу.

— Ты создала свою собственную семью с Джорданом, а я прямо сейчас создам свою с Генри. Так давай закончим все прямо сейчас. Я могу организовать тебе трансфер домой утром. Черт, да я могу устроить его сразу после церемонии, если хочешь.

Элиза сделала паузу, уставившись на меня настолько безэмоционально, что казалось, будто она смотрит сквозь меня, словно меня здесь и вовсе нет.

— Знаешь что, Молли? Я должна сказать, что эта поездка была лучшей в моей жизни, и я говорю это совершенно искренне. Мне кажется, эта поездка действительно позволила мне узнать тебя лучше, чем когда-либо прежде. На поверхность выплыло столько всего…

Она тяжело сглотнула.

— Я понятия не имела, что тебе было так больно внутри. Я понятия не имела о тех историях, которые ты сама себе внушила и которые являются откровенной ложью. Я ненавижу то, что всю жизнь ты считала себя виновницей гибели мамы и папы, и я ненавижу то, что ты думаешь, будто я лишь притворялась твоей сестрой.

Она покачала головой.

— Ничто из того, что я делала для тебя, не было притворством, Молли. Все это было лишь моими попытками любить тебя, заботиться о тебе, оберегать тебя и желать тебе лучшего. То, как я проявляла свою любовь, не всегда выглядело позитивно. Я могу казаться резкой, холодной и гиперопекающей. Но никогда не думай, что моя любовь к тебе была наигранной.

Элиза посмотрела мне прямо в глаза.

— Я люблю тебя до самой глубины твоей души. Всегда любила и всегда буду любить. Единственное притворство, на которое я пойду, — это сегодняшний день. Сегодня я буду улыбаться, хотя глубоко внутри никогда не пойму, почему ты выбрала это для себя. Но я буду улыбаться, потому что люблю тебя. Я буду улыбаться, потому что это то, чего ты хочешь. Я буду улыбаться ради тебя.

Элиза изогнула губы в вежливой улыбке, словно чертов робот.

— Отлично. Это просто замечательно. Теперь это все, что ты хотела сказать? Потому что я бы очень хотела пойти и выйти замуж, — ответила я, отводя взгляд и пытаясь пройти мимо нее.

Но она шагнула мне навстречу, схватила меня за плечи и толкнула назад.

— Нет, я не закончила. Мне нужно сказать еще кое-что, — произнесла она, пока я недовольно вздыхала, скрестив руки на груди. — Мне нужно, чтобы ты знала: после всего этого времени, какими бы тяжелыми тебе ни казались наши отношения, я любила, люблю и всегда буду любить тебя. После этого момента я знаю, что все между нами изменится, но моя любовь к тебе — нет.

— Что изменится, Элиза? Что ты планируешь сделать?

— Я уеду отсюда сразу после того, как закончится твоя свадьба. И я сделаю все, чтобы правосудие восторжествовало за то, что сделал Генри. Надеюсь, ты насладишься своим браком, потому что совсем скоро он окажется за решеткой. Но, может быть, для тебя это будет даже к лучшему. Потому что ты не только будешь в безопасности, но у тебя все равно останется твой пересмешник, Молли. Ты сможешь жить этой роскошной жизнью, не гадая, когда он зайдет с тобой слишком далеко. Тебе всегда отлично удавалось и рыбку съесть, и на козле покататься.

Молли громко расхохоталась:

— Серьезно? Вот что ты задумала? И ты делаешь это, потому что любишь меня? Вот что ты считаешь любовью? Ты, должно быть, шутишь.

Я покачала головой.

— Все это время я изводила себя, думая, что не умею любить от всего сердца. Думала, что это я испорченная, с темной душой, что это я убила собственных родителей и так и не научилась нормально скорбеть. Но теперь я знаю правду: дело никогда не было во мне, и я способна познать истинную любовь.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

— Истинная любовь безусловна, а это значит, что нет, я люблю Генри не просто за его образ жизни. Я, черт возьми, люблю его самого. Я люблю его за всё, кем он всегда был, и тебе не нужно этого понимать. Я и не жду от тебя этого, и, как я уже сказала, мне правда все равно.

Я шагнула к двери.

— Надеюсь, ты повеселишься, пытаясь уничтожить моего мужчину, потому что, если ты еще не поняла, он неуязвим — даже против кого-то вроде тебя. Пожалуй, мне стоит предупредить тебя: какие бы усилия ты ни прилагала, они обернутся против тебя же.

Я взялась за ручку двери.

— А теперь, если ты меня извинишь, мне нужно идти и выйти замуж за моего мужчину.

Черт возьми, Элиза!

Неужели она не понимала, что, поступая так, я не просто защищала ее — этим я дарила нам обеим ту жизнь, которой, как я знала в глубине души, она хотела ничуть не меньше меня?

Ей давно пора было отпустить эту хватку.

Это был единственный способ для нас обеих выбраться отсюда живыми.