— Последний случай произошел не так уж долго после тех трех женщин. Я действительно позволил тому, что совершил, преследовать меня. Какое-то время я снова жил в своей квартире в Нью-Йорке, просто катясь по наклонной, когда попросил Джеки помочь мне уладить ещё одну ситуацию. Я чувствовал, что мне снова нужно получить свою дозу. Джеки помогла, и одна милая брюнетка, имя которой я не буду называть, хотя и с радостью подробно расскажу о каждом из этих людей и историй позже... Мы с ней развлекались, и она многому научила меня в том, как выражать свои потребности безопасным способом. Мы провели вместе ночь, и, ну, мне захотелось большего. У меня не было такой безопасности раньше, но, очевидно, я хотел сохранить всё в тайне, а удержать кого-то рядом в Нью-Йорке, как ты сама видела, для меня сложно — так, чтобы кто-то не попытался нас сфотографировать или написать об этом. Поэтому я пригласил её сюда... мы провели ещё пару веселых ночей, пока, думаю, приманка этого места, этот образ жизни... ну, она просто увлеклась этим. Ей стало слишком весело, и хотя изначально это было не более чем платное соглашение, когда мы собирались уезжать, она поставила мне ультиматум. Она хотела от меня большего, или она расскажет всему миру о последних нескольких днях... и у неё были доказательства. Об этом случае я жалею больше всего. Именно этот случай, честно говоря, казался мне хладнокровным убийством. Именно этот случай... ну, до сих пор заставляет меня сомневаться в том, кто я такой и на что был способен, — сказал он.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать слёзы и не броситься бежать. Не спрыгнуть в океан прямо сейчас, даже с моими ужасными навыками плавания, надеясь, что смогу доплыть до самого берега. Но тогда я бы также оставила его... нас.

— Я правда думала, что я единственная женщина, которую ты привез сюда, — сказала я.

Генри потянулся к моим рукам, крепко сжав их.

— Ты единственная женщина, которую я привез сюда и о которой искренне заботился, Молли, и я говорю это от всего сердца. Ты единственная женщина, которой я сказал эти три коротких слова, и ты действительно единственная женщина, которую я когда-либо любил.

— А блондинка? — спросила я.

— Блондинка... ну, с блондинкой всё произошло совсем недавно. На самом деле, пока ты была здесь.

Моё тело оцепенело, я почувствовала, как кровь отливает от лица, пока Генри сжимал мои руки всё сильнее, наклоняясь ближе и пристально глядя на меня, чтобы убедиться, что я всё ещё здесь. Я была здесь — по крайней мере, мне так казалось, но от всей этой информации какая-то часть меня определенно отключилась.

— Но послушай, за кулисами происходило кое-что, с чем мне приходилось иметь дело и о чём я тебе снова не рассказал, но это было сделано не для того, чтобы что-то скрыть от тебя, а исключительно чтобы защитить тебя.

— Ты говоришь мне, что здесь была женщина. Здесь. Пока я была здесь. И при этом ты продолжал твердить мне, что я единственная женщина, которую ты сюда привёз.

— Блондинка, которую ты видела, не была сюда приглашена. Она проникла сюда незаконно. Моя служба безопасности дома уже некоторое время наблюдала за ней, она журналистка, которая выслеживала меня. Мы до сих пор точно не знаем, какой именно информацией она владела, но что бы это ни было, теперь всё в безопасности... по крайней мере, я надеюсь.

— Твоя служба безопасности дома ведет наблюдение за этим местом? — спросила я.

Я видела охрану по всему зданию Генри в городе, но только сейчас до меня дошло, что я никогда не видела охраны здесь.

— Нет, они не ведут за ним наблюдение. Разумеется, они могут приехать сюда, если я их попрошу, но, к счастью, я еще не оказывался в таком положении, чтобы в этом возникла необходимость. Это была еще одна причина, по которой я создал эту систему ИИ. К тому же, это самая лучшая система безопасности, которая у меня есть. Она может чувствовать всё, что происходит, пока это происходит внутри острова. Там, где мы расположились, всё находится в абсолютной глуши от... да от всего. За те пять лет, что я владею этим островом, в радиусе пятидесяти миль никого никогда не было. Полагаю, именно поэтому я халатно отнёсся к постройке более мощной системы для наблюдения за окрестностями. Но после этих выходных я определенно сосредоточусь именно на этом. Сколько бы времени ты ни хотела здесь проводить, когда бы ты ни захотела сюда приехать, я хочу, чтобы ты знала: отныне это твоё absolute безопасное убежище.

— Как она сюда попала?

— На этот вопрос у меня, к сожалению, до сих пор нет ответа. Однако то, как она попала на этот остров, мне придется попытаться выяснить с моей командой безопасности, когда они вернутся в город. Это ИИ, а именно Рут, заметила её на окраине территории, когда она прибыла. В прошлом я не имел с ней особого дела, но её лицо знал четко. Я видел, как она наблюдала за мной годами. Когда я увидел её здесь, когда она попыталась притвориться милой, будто случайно оказалась на этом острове и нуждается в помощи... Она была не слишком-то великим журналистом-расследователем, раз выдала такую байку. Так или иначе, как только я увидел её здесь, от ярости я потерял контроль над собой. Скажем так, никто из нас больше не будет иметь с ней дела.

— Значит, ты снова знал, что я это увижу?

Генри кивнул.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль, я никогда не хотел травмировать тебя этим образом. Я хотел, чтобы ты кое-что увидела. Кое-что, что заставило бы тебя усомниться во мне. Я знаю, что это неправильно и невероятно глупо, когда я думаю об этом сейчас. Это не то, что я планировал, во всяком случае, изначально не для этой поездки. Но я ничего не мог с собой поделать. Я должен был. Я слишком сильно влюбляюсь в тебя, и мне нужно было, чтобы ты знала всё. Абсолютно всё. Я не хотел двигаться дальше в этих отношениях, зная, что мне приходится скрывать какие-то части себя. Ты та самая, мисс Молли, я уверен в этом. Ты моя единственная, та, с кем я хочу прожить жизнь, и та, которая знает меня настоящего.

— И ты обещаешь мне, ты клянешься моей жизнью, своей жизнью, всем, что у тебя есть, что всё, что ты мне говоришь, — это правда и ничего, кроме полной правды? — спросила я.

— На этом этапе наших отношений, со всем, что я тебе рассказал, со всем, что ты обо мне знаешь... неужели ты правда думаешь, что я стал бы лгать об этом? Ты знаешь, что я не горжусь этим. Ты знаешь, что я не хочу рассказывать тебе эту историю прямо сейчас.

Я вздрогнула, пытаясь взять под контроль своё дыхание. Глубокий вдох, глубокий выдох. Он любил меня, любил меня сильнее, чем кто-либо другой. Но любовь и ненависть, очевидно, существовали внутри него одновременно. Он мог говорить мне, как сильно хочет прожить со мной жизнь, а затем оборвать чужую за одну единственную секунду. Мне было трудно увидеть эту другую его сторону. Представить те самые вещи, о совершении которых он рассказывал. Мне было трудно это увидеть, потому что я не хотела. Я не хотела, чтобы всё это было чем-то большим, чем просто слова. Но я видела это, я видела самые настоящие останки всего этого. Я трогала и держала их волосы.

— Есть ещё кое-что, о чём ты не говоришь мне всей правды, — сказала я, поперхнувшись словами.

Интересно, действительно ли я хотела знать правду? Потому что если бы правда совпала с любым из сценариев, крутившихся на повторе в моей голове, возможно, было бы лучше поплавать в неизвестности ещё немного. Но с другой стороны, я действительно уже знала слишком много.

Генри откашлялся.

— Я знаю, — сказал он, и его голос задрожал, — и поверь мне, когда я говорю, что об этом рассказать тяжелее всего.

О нет, о нет. Я отдернула руки от его рук, когда моё сердце ухнуло в самый низ живота, но я чувствовала, как оно колотится по всему телу. Мои руки и губы дрожали, когда я потянулась за очередным бокалом вина. Хоть что-то, чтобы успокоить или заглушить всё, что бушевало у меня внутри. Ему не нужно было ничего больше говорить. Он уже сказал всё этими самыми словами: Об этом рассказать тяжелее всего.

— Это ИИ оповестил меня насчет тебя и Дилана, о том разговоре, который у вас был, о вещах, всей правды о которых он не знал, но пытался рассказать тебе. Мне жаль, я знаю, это выглядит как вторжение в личную жизнь. Но я создал ИИ в целях безопасности, чтобы он оповещал меня или того, кто в данный момент управляет зданием, если они увидят вокруг здания что-то выходящее за рамки нормы. И именно Рут посчитала, что разговор с Диланом выходит за рамки нормы. Всё вовсе не должно было закончиться вот так. Совсем нет. Но как раз в ту ночь я нашел блондинку, или Арию...

Всё моё тело теперь тряслось, пока я отодвигала свой стул от него. Он что, серьёзно? Он использует тот самый предлог, что поскольку сталкер проник на его территорию — сталкер, которого ему удалось убить, полностью лишив человека жизни... просто потому, что это было свежо в его памяти, то именно поэтому было нормально поступить так же с Диланом?

Генри не пытался податься вперёд, удержать меня, протянуть руку, схватить меня. Вместо этого он паузой зафиксировал момент, удерживая меня одним лишь своим взглядом. Теперь он снова плакал, умоляя о прощении. Ожидая моего принятия. Я думала, что смогла бы простить его — Генри был слишком дорогой потерей. Но это было совсем другое. Любое моё желание утешить его скрутилось в ком тошноты в самой глубине живота. По мере того как я осознавала сказанные им слова, я не была уверена, то ли меня сейчас вырвет, то ли я упаду в обморок.

— Я встал раньше тебя в тот день, чтобы проверить территорию. Это было как раз после того сталкера, и я хотел убедиться, что всё в безопасности. Именно тогда мне предоставили информацию о тебе и Дилане. Что я должен был сделать в тот момент, так это подождать. Я должен был подождать, пока ты встанешь, я должен был подождать, пока ты сама мне расскажешь. Но я снова просто потерял контроль от ярости. Я ворвался в комнату Дилана, и хотя я был зол, я правда хотел, чтобы это был просто разговор. Я противостоял ему, и, ну, он сделал то же самое по отношению ко мне. Я пытался скрыть всё от всего своего персонала, но Дилан, очевидно, видел слишком много. Он знал, что женщины, приезжавшие в свои бизнес-поездки, казалось, просто исчезали. Он также знал, что женщина, которую я привёз сюда, поступила так же. В обоих случаях я выдумал историю о том, что они уехали домой раньше, и ему никогда не приходило в голову допрашивать меня. Никому и никогда. Но Дилан был умён, он знал, что не видел, чтобы кто-либо покидал остров. Хотя он и не знал всей правды, он хранил все мои недомолвки в себе до этого момента. Пока не увидел тебя и, очевидно, испугался, что я сделаю то же самое. Вот почему я должен был сделать то, что сделал, Молли, — сказал он, наконец снова наклоняясь ко мне.

Он не отводил взгляда, и каждая клетка моего тела хотела отвернуться, пока я дрожала. Но я знала: как только я потеряю его взгляд, мои слёзы хлынут градом, а дарить ему хоть какую-то вспышку моих эмоций я категорически не хотела.

— Я не мог позволить кому-либо ещё знать мои секреты. И дело не только в этом — было настолько очевидно, что он влюблён в тебя. Я хотел, чтобы мои секреты знала только ты. Ты и Джеки, но я знаю, что между нами их будет ещё много. После того как он заговорил, я не мог доверять ему, Молли, просто не мог. Я знаю, что он был большой частью твоего прошлого, но он был именно этим... в твоём прошлом, и теперь он может остаться там. Это мы должны двигаться вместе в будущее.

— Где он? И я имею в виду не его версию в ИИ. Где Дилан? Где его тело?

— Ты сказала мне, когда была под водой, что тебе показалось, будто ты увидела ещё одну цементную статую, погружающуюся в воду. Но ты не была уверена, потому что это произошло прямо перед тем, как ты потеряла сознание.

О чёрт, о чёрт... нет, нет, нет, я не хотела, чтобы это было правдой. Он полностью сбил меня с толку своей ложью. Он твердил мне, что всё, что я видела, было нереальным...

— Это не должно было произойти в тот момент. На самом деле, я поверить не могу, что Джеки сделала это прямо там, когда прекрасно знала, что лодка находится здесь. Как бы то ни было, мы поговорили об этом позже, и она правда не имела в виду ничего плохого. На самом деле она посчитала, что это хорошая возможность, так как думала, что я выкладываю тебе всю чистую правду обо всём, чем являюсь сейчас.

— Ближе к чёртовому делу, — сказала я сквозь сжатые зубы.

Мне хотелось вырваться от него, мне хотелось сжать руки в кулаки, и мне хотелось драться. Целый водоворот эмоций полностью захлестывал моё тело прямо сейчас, и в эту самую секунду именно ярость окончательно берет верх.

— То, что тебе показалось, было правдой, Молли. Мне жаль, правда жаль. Но я искренне верю, что это к лучшему, и я пойму, если ты не видишь этого прямо сейчас. Придет время, когда ты поймёшь. Я практически уверен в этом. Но тело Дилана теперь стало частью той самой статуи, которую ты видела вчера. Мы можем спуститься туда и посмотреть на него, если хочешь. Если чувствуешь, что тебе нужно попрощаться.

Нет, я не хотела прощаться. Я не хотела прощаться со своим бывшим, которого не видела десять лет, а потом случайно столкнулась с ним на частном острове моего нового парня, что затем привело к его смерти. Мне было жаль не себя. Мне было жаль его семью — его родителей, его сестру. Его семья практически стала моей, когда я была подростком, а теперь они никогда больше не увидят своего сына или брата. Знали ли они вообще, что он работает здесь? Будут ли они его искать?

Я просто сидела там, застыв, приковав взгляд к Генри, пока он улыбался мне в ответ. Но я не совсем смотрела на него. Я потерялась где-то там, где сама уже не понимала. Это было так, словно каждая отдельная эмоция, которую я чувствовала одновременно, полностью выгорела внутри меня. Я чувствовала себя безжизненной, онемевшей. Ни любви, ни страха, ни гнева. Мне казалось, что я даже не могу шевельнуться. Но это чувство абсолютной пустоты для меня в данный момент было временным, а для Рут и Дилана — навечно.

— Молли, Молли.

Я смотрела прямо на Генри и не осознавала, что он звал меня по имени. Он отпустил мою руку и теперь размахивал руками перед моим лицом, вырывая меня из транса.

— Молли, — сказал он снова, на этот раз громче, когда я наконец ахнула, покачав головой.

Но я всё равно ничего не чувствовала.

— Извини, — пробормотала я.

Его глаза были прикованы ко мне, и после всего, что он мне только что откровенно рассказал, его широкая улыбка и глубокие ямочки на щеках снова овладели его лицом. Те самые, которые я так любила... нет, которые я всё ещё любила. Я должна была любить, не так ли? Как можно разлюбить кого-то вот так быстро? Полагаю, узнать, что всё это время он был убийцей, действительно сработало бы для этого.

— Это моя полная правда, Молли, это всё, что я скрывал от тебя. Вот кто я такой.

Я не шевелилась, я не говорила, я просто сидела неподвижно, как те статуи, которые он держал под водой, абсолютно немая. Что я должна была сказать в этот момент, чего он от меня хотел? Я надеялась, что именно он нарушит тишину. Но он просто сидел там, почти так же неподвижно, как и я, запертый в нашем водовороте, ожидая меня.

— Это то, кто ты есть? Или это то, кем ты был? — сказала я.

Он откинулся назад, прочистил горло и поднял глаза вправо, словно пытался отыскать ответ.

— Не так давно я сказал бы тебе, что ответ — последнее. Что это то, кем я был. И что это никогда больше не станет частью меня. Но если бы я сказал это, то соврал бы. Потому что вещь, которую я осознал сейчас, заключается в том, что эта самая сторона меня, хотя она и началась как разрушительная, сторона, которой я когда-то боялся, — это то, что я теперь приветствую. Эта самая сторона — это то, кто я есть. Это то, что делает меня отличным от кого-либо другого. Это то, что дало мне самую настоящую способность иметь всё, что я хочу вокруг себя прямо сейчас. Всё, что я могу создать и вернуть миру. И теперь, пока я не устремил свой взор на тебя, я действительно не учился любить эту сторону самого себя. Я не мог любить её, пока не узнал, что значит полностью влюбиться в кого-то другого. Никто не станет сражаться до буквальной смерти за твою безопасность, твоё благополучие, чтобы ликвидировать любое твоё прошлое, дабы ты могла так уверенно шагать вперед к будущему, которого заслуживаешь. В тот момент, когда я впервые встретил тебя, Молли, когда ты рассказывала обо всех вещах, которые хотела сделать и которые хотела изменить... Всё, что я хотел сделать, это отдать тебе всё, и это то, что я сделал и что продолжу делать. Я хотел подарить тебе полный холостяцкий опыт, я хотел помочь с твоей ситуацией на работе, я хотел и буду продолжать делать всё, что в моих силах, чтобы подарить тебе чертовски лучшую жизнь, которую ты заслуживаешь, взамен лишь на простое существование рядом со мной. Я никогда не хочу представлять жизнь без тебя в ней, — сказал он, потянувшись к моим рукам и вставая со своего места, потянув меня за собой.

— Что на самом деле и приводит меня к той самой причине, по которой я привез тебя сюда сегодня, теперь, когда ты полностью знаешь, кто я такой.

Генри повернулся спиной, всё ещё крепко держа меня за левую руку, пока тащил меня прочь от стола и выводил на середину лодки. Он положил руки по обе стороны моего лица, когда мы стояли на краю лодки, посреди океана, окруженные букетами роз. Он прижал свои губы к моим, но я всё ещё оцепенела, всё ещё была в шоке, всё ещё не понимала, что, чёрт возьми, происходит. Мои губы были вялыми, когда он отстранился, отпустив мои руки и залез в карман.

Нет. Он ведь не... Он что? Это... О Господи.

Генри сделал шаг назад от меня, опустившись на одно колено, пока протягивал маленькую золотую коробочку.

— Ты выйдешь за меня?