Элиза

— Я думаю, жертва могла состоять в родстве с убийцей в этом деле. На самом деле это не имеет смысла, но если они не были родственниками, то у них определенно была связь, если ты понимаешь, о чем я.

Я слушала и была согласна, но слишком погрузилась в собственные мысли, чтобы ответить.

— Элиза. Элиза. Элиза? Черт возьми, женщина, ты меня слышишь?

Я вытряхнула мысли из головы, поерзала на пассажирском сиденье внедорожника и повернулась к Джонатану.

— Да, извини. Думаю, ты прав, — ответила я.

Он уставился на меня. Это был тот самый взгляд, который я в нем ненавидела, тот самый взгляд, который мне сейчас был совершенно не нужен. Но затем у него отвисла челюсть, глаза округлились, и он крепче сжал руль. И вот оно. Я ждала именно этого взгляда.

— Что, черт возьми, с тобой творится, Элиза? Ты так отстранилась. На месте преступления ты выглядела едва живой. Обычно это твое любимое место. Но на секунду ты стала такой бледной и подавленной, что я подумал, будто ты станешь следующей жертвой.

Я фыркнула.

— Не будь таким глупым, Джонатан. Я никогда не стану чьей-то жертвой.

— Тогда не могла бы ты вести себя немного более живо и сказать мне, что, черт возьми, с тобой происходит? — спросил он. Я держала рот на замке. — Пожалуйста, только не говори мне, что это все еще из-за твоей сестры.

— Конечно, это все еще из-за моей сестры. Я говорила тебе об этом только вчера, и я до сих пор ничего от нее не слышала. Я понятия не имею, где она находится.

Джонатан вздохнул:

— Да, но ты точно знаешь, с кем она. И судя по тому, что мы видели, она с довольно солидным парнем. Элиза, серьезно, Молли — взрослая женщина, а ты ей не мать. Если бы она хотела поговорить с тобой прямо сейчас, я уверен, она бы поговорила, но она этого не делает. Позвони ей, когда она вернется, а это всего через два дня!

Джонатан продолжал говорить, но я отключилась. Единственные слова, которые я услышала достаточно отчетливо, были: Ты ей не мать. И прямо сейчас это были последние слова, которые я хотела слышать.

— Сверни к обочине, — сказала я.

— Что? Нет, я не буду сворачивать к обочине, мы едем обратно в участок.

— Нет, ты можешь ехать обратно в участок. Я еду домой, пожалуйста, припаркуйся, Джонатан, припаркуйся прямо сейчас.

— Элиза, успокойся, послушай, мне жаль…

Я больше не могла сдерживать свой гнев.

— Джонатан, просто припаркуй эту чертову машину! — закричала я, отворачиваясь от него.

Я не могла смотреть на него, мое тело дрожало. Я была готова взорваться и считала секунды, пока Джонатан наконец не съехал на обочину шоссе. Как только машина остановилась, я отстегнула ремень, открыла дверь и глотнула свежего воздуха. Сидение в этой машине вместе с ним вызывало у меня клаустрофобию.

— Знаешь что, мне жаль, Джонатан. Мне жаль, что я не биологическая мать Молли. И я знаю, что никогда ею не стану. Но мы — все, что есть друг у друга. Я единственная, кто был с ней с первого дня. Я успокаивала ее, плакала вместе с ней, радовалась за нее и поддерживала ее через всю эту чертову жизнь. Так что нет, хотя биологически я и не ее мать, я ее сестра. И все же у меня есть это чувство, эта чертова связь с ней, и это то, чего ты никогда не сможешь понять, потому что у меня нет доказательств и нет научных фактов. Но у меня есть это нутряное чутье, которое говорит мне, что все не в порядке, понятно? И из-за этого прямо сейчас не в порядке я, — сказала я, наконец переведя дыхание, пока Джонатан неподвижно сидел в машине, не смея проронить ни слова, пока я выплескивала на него свои эмоции.

Я ощутила мгновенное сожаление, как только увидела его поджатые губы. С ним не следовало так говорить. Он был последним человеком в моей жизни, который заслуживал подобного обращения. Джонатан всегда был со мной, рядом во всем.

— Я пытаюсь сказать, что мне действительно не по себе. Я беру остаток ночи за свой счет и просто доберусь отсюда домой на Uber.

Джонатан лишь кивнул.

— Извини, Элиза, я не хотел, чтобы это прозвучало именно так.

— Я знаю, — вздохнула я. — Призови мужа на допрос еще раз. Я на 99,7 % уверена, что это был он. Если ты посадишь его в допросную и попросишь снова восстановить его день, но медленнее, я думаю, он споткнулся на своей так называемой поездке за продуктами. Все, что тебе нужно сделать, — это намекнуть, что у нас есть записи с их камер наблюдения, и у меня такое чувство, что этого будет достаточно, чтобы он во всем признался. Этот человек не такой сильный, каким себя считает.

— Отдохни, Элиза. Я позвоню тебе, хорошо?

— Позвони мне, если я окажусь права, и если да, то завтрашний день я тоже беру за свой счет.