Я потянула Генри за руку, притягивая его обратно на кровать.

— Молли, я правда не уверен насчет этого. Ты только что столько всего пережила, я правда думаю, что нам следует пойти внутрь. Поесть чего-нибудь и отдохнуть. Врач, возможно, сможет объяснить тебе твои видения.

— Все это звучит прекрасно, правда, и я знаю, что мы сможем сделать все это скоро. Но сейчас я просто хочу тебя, Генри.

Генри сжал губы, закрыв глаза, пока я наблюдала, как его грудь очень медленно поднимается и опускается — он пытался успокоиться, пытался воспротивиться мне, но не мог. Я знала, что он не может. Я все еще толком не ощутила его полностью, и сейчас был мой шанс. Нам нужно было официально скрепить наши отношения, забыть об этом дне, продолжать наслаждаться этим отпуском, нами, и двигаться дальше.

— Пожалуйста, — снова сказала я, наклоняясь вперед и шепча ему на ухо. Я знала, что он чувствует мое теплое дыхание на своей шее. — Я хочу тебя всего, Генри, и я знаю, что ты тоже меня хочешь.

Одним движением Генри обнял меня за спину, приподнявшись, пока снимал меня с кровати, и опустил обратно. Затем он уселся верхом на меня, смотря сверху вниз с той моей любимой ухмылкой, от которой у меня уже намокли трусики. Один этот его взгляд — и я оказалась полностью в его власти.

— Ты уверена? — сказал он, и его голос прозвучал как рокочущее рычание, вызвав эту пульсацию у меня между ног.

Казалось, та его часть, которую он держал под таким хладнокровным контролем, вот-вот вырвется на свободу… и я надеялась, что это произойдет глубоко внутри меня.

— Уверена, — сказала я, и мой голос прозвучал как возбужденный хныкающий звук, заставив его улыбнуться еще шире.

Он наклонился ко мне, удерживая свое тело чуть выше моего, его губы встретились с моими, наши языки, губы двигались вместе в едином ритме. Мои бедра снова непроизвольно задвигались. На этот раз я не хотела предвкушения. Я хотела его всего, и хотела прямо сейчас.

Ерзая вместе на простынях, мы медленно раздевали друг друга. Я схватила Генри, сжимая его во всю длину в своих руках. Он пульсировал, пока я потягивала его в почти музыкальном ритме — именно в том ритме, в котором, как я надеялась, он будет двигаться, когда войдет в меня.

Генри целовал мою шею и верхнюю часть груди, отводя мои руки от себя и прижимая их за моей головой к кровати. Он ухмыльнулся. Его длина теперь была прижата ко мне, и от одного лишь того, как он на меня смотрел, я застонала. Я не могла успокоиться.

— Я спрошу тебя еще один раз, Молли: ты уверена? — Его голос все еще оставался ворчливым рокотом, пока я кивала головой.

— Да, да, я уверена, я просто хочу, чтобы ты уже заполнил меня. — Я не могла поверить, что эти слова слетели с моих губ, но теперь я молила об этом. Я хотела, чтобы он уже утолил мое предвкушение и отпустил меня в приступы наслаждения.

Генри наклонился к самому моему уху, его обнаженное тело было крепко прижато к моему, пока он шептал:

— И ты не против немного крови?

— Да, — вздохнула я, и хотя я не видела его лица, я чувствовала его улыбку на своей шее.

После прошлой ночи я была более чем не против немного крови. Я доверяла ему, и мы были в безопасности. Тот небольшой порез, который он сделал на моей ключице ради своего удовольствия, — я помнила, как надеялась, что от него останется шрам. Что он проступит отметиной на моем теле как способ показать, что он мой, а я его. Боевой шрам нашей любви. Он был так нежен со мной, и сегодня это выглядело всего лишь как тонкая царапина, которая, я знала, со временем исчезнет.

— Хорошо, — снова прошептал он, — тогда мне нужно, чтобы ты была хорошей девочкой для меня, мисс Молли, и лежала очень тихо. Ты сможешь сделать это для меня?

Я кивнула, снова застонав, когда он отпустил мои руки — я оставила их над головой, следуя его сексуальному требованию. Он крепко схватил меня за бедра, медленно ведя языком вниз по центру моего тела, пока не дошел до пупка. Он обхватил мои ноги, продев руки под моими бедрами, широко развел их и зафиксировал меня в своей хватке, пока я лежала обнаженной и теперь полностью открытой и незащищенной перед ним.

Он нежно целовал внутреннюю сторону каждого из моих бедер вверх и вниз, и я клянусь, что буквально истекала перед ним, изо всех сил пытаясь удержать бедра неподвижно.

Его язык задержался на внутренней стороне моей левой ноги, и я была готова взорваться прямо здесь и сейчас даже без прямого прикосновения к тому месту, где я действительно хотела его почувствовать.

А затем я застонала, когда он опустил лицо прямо мне между ног, его язык медленно двигался вверх и вниз по мне, задерживаясь прямо между губами моей киски. Я вскрикнула от наслаждения, жар внутри меня был готов вырваться наружу.

Еще одно невероятно нежное движение его языка подвело меня к самому краю, готовое выпустить каждую капельку наслаждения внутри меня прямо ему в рот.

И тут он обнажил зубы и укусил чертовски больно.

Мой стон превратился в оглушительный крик, пока я пыталась брыкаться ногами. Но он намертво зафиксировал меня в своей хватке, и я не могла пошевелиться. Мой крик перешел в визг. Я почувствовала, что теряю сознание: пик моего оргазма превратился в самую мучительную боль, которую я когда-либо испытывала за всю свою жизнь.

— Прекрати, черт возьми, прекрати! — закричала я, бьяв его кулаком по плечу. — Прекрати! — рыдала я, пока слезы капали из моих глаз, и наконец он разжал челюсти на моих обнаженных губах, пуская кровь и сразу же слизывая и отсасывая ее.

Утоляя боль, мое тело обмякло, и я не могла удержаться от плача. Обессиленная, дрожащая и находящаяся в шоке, я лежала там и рыдала, пока он не закончил убирать то, что натворил. Он издал глухой рык, и я почувствовала быстрое движение его руки на его члене, пока он слизывал мою кровь, громко стоная, когда наконец разрядился на кровать.

Он отпустил меня, и мои ноги бессильно упали. Я зажмурилась, не желая смотреть на него, слезы все еще текли по моим щекам, пока он сворачивался калачиком рядом со мной, желая притянуть меня к себе. Мое тело было обмякшим, и я поддалась его хватке, когда он обнял меня сзади.

Мы вдвоем лежали в тишине, и то, как он обнимал меня, совершенно не было похоже на то, что было всего пару минут назад. Я полностью онемела, если не считать пульсирующей боли между ног. Мои слезы высохли, а в горле начал подступать крупный ком.

— Молли.

— Ммм, — это все, что я смогла из себя выдавить.

— Как только я начинаю, я не могу остановиться, — сказал он, прочистив горло, когда отпустил мое обнаженное тело.

Я продолжала лежать к нему спиной, а он зашевелился на кровати.

— Я думал, что это абсолютно приветствуется, но теперь я вижу, что это моя ошибка в нашем недопонимании, и нужно установить некоторые границы.

Его голос стал таким холодным, отчего ком в моем горле стал еще больше. Черт, черт. Он был так прав, я хотела этого, я говорила ему, что хотела этого, я хотела быть той, кто сможет дать ему это после всего, что он дал мне… но я не могла дать ему такое. Что бы это ни было, это было, черт возьми, ужасно.

— Нет, — прохрипела я. — Это не только твоя ошибка, это наша ошибка, я точно такой же участник этого.

Я почувствовала, как он задвигался вокруг меня, спускаясь на пол и снова одеваясь. Я вытерла слезы с лица, моргнув пару раз в надежде, что глаза не красные.

Генри подал мне мою одежду. Сначала его лицо казалось абсолютно невыразительным. Я столько раз смотрела в его глаза и чувствовала, что могу не только читать его мысли, но и понимать каждую эмоцию, затопившую мое тело. Но прямо сейчас я была в полном замешательстве. Был ли он печален? Расстроен? Испытывал стыд? Разочарован? Я не могла понять.

Но затем он выдавил улыбку, наклонился и нежно поцеловал меня в лоб.

— Пошли, давай доставим тебя на сушу и убедимся, что с тобой все в порядке.