Долгожданный выходной... За окном осенняя непогода, капли стучат по стеклу, а в

моей квартирке уютно пахнет печёными яблоками с корицей. Хорошо! В такой

день нет ничего лучше, чем устроиться в кресле и повязать. Не на заказ, не

для клиенток, а для себя.

— Зима скоро, надо бы тебя утеплить, а Пушок? Свяжу тебе свитер. Морская волна

и охристо-желтый? Нравится сочетание цветов? — я глянула на своего любимого

крысёнка, копошившегося у комода. Что он там добывает? Ведь только утром

пылесосила, должно быть везде чисто, неужели опять что-то припрятал...

Неожиданно, малыш пискнул и стрелой метнулся ко мне, прыгнул в корзинку с

клубками, которую я поставила на колени, и... Громыхнул гром! Меня оглушило,

ослепило молнией! Стало дурно...

* * *

— Пап, но учитель говорит, что надо практиковаться, чтобы стать магически

сильным драконом! — раздался невинный мальчишеский голосок непонятно откуда.

Может, телевизор включился сам собой? Сбой из-за грозы? У меня перед глазами

всё ещё кружился огненный водоворот, в котором вспыхивали золотые искры,

голова гудела. — В общем, я тренировал магию сокрытия, а этот треклятый

браслет...

— Следи за языком, Вико Тор-брахс! — отчеканил весьма приятный баритон.

Точно телек, какое-то фэнтези. В моей квартире мужчины только в фантазиях и

появляются, на живых времени нет.

— Ну, в общем, браслет твой куда-то подевался, — тише, немного виновато

протянул мальчик, — и я использовал призывные чары, чтобы его найти. И тут

ка-ак грохнуло, и...

— Сын, ты слышал грохот? — в мужском голосе лязгнула тревога. — Этот браслет –

портальный...

Огненный водоворот исчез. Вокруг был осенний парк, солнышко пробивалось сквозь

золотисто-рыжие кроны, а я стояла на дорожке и обалдело хлопала ресницами,

борясь с остатками дурноты. Это что? Как?

—...артефакт, — закончил фразу высокий молодой мужчина в старинных одеждах.

Он сдул с глаз густую тёмную чёлку и остановил на мне пронзительный взгляд.

Одну его кисть охватило пламя, а белобрысый мальчишка лет шести, одетый так

же странно, с любопытством уставился на меня сквозь стёкла маленьких круглых

очков. Между нами было всего несколько шагов, и меня поразил ярко-голубой

цвет его внимательных глаз. Какой зайка! Как бы я хотела такого сынишку!

— Пап, а это кто? — пацанёнок опасливо шагнул ближе к отцу, но с интересом

разглядывал мои джинсы. — И чего у неё панталоны такие грубые? Седалище же

натрёт... Я наблюдал, как наши служанки своё бельё стирают, не так оно

выглядит.

— О твоих наблюдениях мы позже поговорим, Вико. Марш в замок, — процедил

мужчина, тоже не сводя с меня глаз, и попытался задвинуть мальчика за спину,

но тот издал радостный вопль, увернулся от отцовской руки и рванул ко мне.

— Это же твой браслет! — пострел подбежал и ловко сдёрнул с хвоста крысёнка,

сжавшегося в комочек на клубках в корзинке, запутавшуюся золотистую цепочку.

Пушок пискнул, рухнул на спину, раскинув лапки, и вдруг... Облысел! Гладкая

шёлковая шёрстка, дымчато-серая с белым пятнышком на боку, осыпалась с

бессознательного тельца, открыв нежную розоватую кожу.

— Ой, какой милый лысик, — восторженно улыбнулся мальчик, но мне было не до

умиления.

— Пушок?.. — сдавленно выдохнула я, не понимая, что творится, где мы, и кто эти

странные люди.

И тут меня добили окончательно.

— Янка, крышка мне, похоже. На могилку приходи, не забывай, — прошептал крысик

и снова отключился.

Он говорит?..

— Что! Тут! Творится?! — заорала я, окончательно потеряв самообладание. И

казалось, не только его, но и разум. Происходящее просто не имело

объяснения.

Мальчишка удивлённо вскинул брови, его отец поджал красиво очерченные губы и

недовольно скривился от моего голоса, а Пушок подскочил на клубках, пискнул,

глянул на своё голое тельце и тоже истерично заверещал:

— Крысья мама! Хозяйка, я лысый, как твоя коленка! Срам-то какой! — он юркнул

под клубки, и оттуда понеслись завывания в стиле ой-ой-ой, ай-ай-ай, что

жил, то зря.

— Ты что с моим животным сделал? Пока не отнял эту штуку, шерсть была на месте!

— я строго посмотрела на пацана.

— Ничего не делал! — мальчишка насупился и попятился. — А браслет папин. Твоя

крыса его как-то украла!

— Ничего Пушок не крал. Я понятия не имею, откуда на нём эта безделушка

взялась. И вообще, не понимаю, где мы оказались, как такое произошло, и кто

вы оба. Фокусники, что ли? Тут какое-то шоу снимают? — я покосилась на кисть

его отца, которая так и полыхала огнём. — И кстати, не «твоя», а «ваша

крыса», молодой человек, не с подружкой разговариваешь!

— Не дерзи моему сыну, человечка, — тут же прошипел папаша.

Я скривилась от этих слов, будто зубы заныли. Ну да, воспитывать не хотим, а

замечания не любим.

— Человечка? Не дерзи?.. Теперь ясно, кто мальчика вежливости не научил. Не

много ли себе позволяете, уважаемый?

— Ровно столько, сколько могу, — с непрошибаемой уверенностью ответил он. — Я

страж Холмистых земель, а ты без разрешения вторглась в мои владения, с моей

вещью, которая неизвестно как к тебе попала, да к тому же перечишь моему

сыну и наследнику. И единственная причина, почему ты до сих пор жива, это

твоё явно иномирное происхождение. Очевидно, ты не знаешь, что человек

обязан почитать драконов. Пока не знаешь, но научишься, — с угрозой уточнил

он, вскинул пылающую руку, метнул в меня пламя, и я даже ойкнуть не успела,

как взлетела над дорожкой, а вокруг образовалась огненная клетка!

— В замок, — скомандовал этот тип, и клетка полетела вперёд. Фокусом это точно

не было... — Вико, марш домой, я сказал! И о том, как ты меня слушаешься, мы

тоже поговорим, — прорычал он.

— Да ладно, пап, зато я браслет нашёл, а ты его не заметил, — мальчик пожал

плечами и весомо заявил: — И зачем магическая клетка? Она же просто

человечка в странных панталонах и без юбки. Разве не ты учил, что мы должны

быть снисходительны, милостивы и справедливы к людям?

— Вот разберусь, кто она и откуда явилась, тогда и решу, что и кому я должен, –

проворчал родитель, нахмурившись.

— Драконы? Страж?.. Нет. Это сон. Просто сон! Не может ничего этого быть, надо

проснуться. Яна! Пухова! Очнись! — я заметалась, но тело и так было, будто

чужое, да ещё корзинка с клубками, в которой так и голосил крысёнок,

сковывала движения.

— Не дёргайся, — угрожающе пророкотал мужчина. — Прутья могут прожечь тело до

кости.

Я замерла, боясь дышать, раскрыла рот и... раздалось громкое «Ква».

Мальчишка втянул голову в плечи, быстро глянул на отца, будто проверял, не

заметил ли тот чего, а потом на меня, распахнувшую глаза, как та лягушка.

Дар речи пропал, я открывала и закрывала рот, но в горле стоял ком, нервная

дрожь колотила так, что зубы стучали. Я теперь что, ещё и квакаю?!

Однако папаша выглядел невозмутимым, только вздохнул протяжно.

— Что там у тебя, Вико? А ну, покажи, — он устало покачал головой, а мальчик

погрустнел.

— Роби, — прошептал он еле слышно и достал из кармана штанов крупную лягуху.

— Это лягушка, — отец смотрел на сына с какой-то непонятной мне безнадёгой.

— И что? — ощетинился мальчишка, засопел и уставился на родителя, как

бычок-подросток. — Где написано, что лягушка не может быть Роби?

— Вечно ты всем даёшь имена...

— Да, я люблю животных, а ты не разрешаешь их заводить! — в голосе пацанёнка

прорезалась обида, он даже ногой притопнул, будто так хотел до папаши

достучаться. — На кошек может быть аллергия. Собаки нам не нужны, потому что

ты сам как собака... — мальчик осёкся, а брюнет удивлённо и сурово вскинул

бровь. — Ну, в смысле, что ты хорошо дом охраняешь... — после заминки Вико

снова набычился. — Даже лошади драконам не нужны, а овечек и телят нельзя

приручать, потому что есть друга будет неловко!

Интересные рассуждения, и малыш их явно у кого-то перенял.

— Но это же правда, — пожал плечами отец. — Ты дракон, драконы не могут без

мяса, и если ты дал кому-то имя, то как потом его съешь?

Так, ясно, кто мудростью поделился...

— А я не хочу их есть! Мне нужен друг! — мальчик уже едва не плакал, губёшки

дрожали, и он так прижимал к себе лягушку, будто боялся, что её отнимут.

— Вико, — протянул отец, и я отметила, что он довольно терпелив с ребёнком, — я

понимаю. Но скоро ты отправишься в школу, там и найдёшь друзей.

— Ага, в школу! — неожиданно зло выкрикнул мальчик, и по щеке скатилась

слезинка. — А ты потом женишься на этой глупой корове и обратно меня не

заберёшь.

Мне стало неловко от того, что невольно присутствую при таком разговоре, и от

того как «уважительно» мальчик называет, судя по всему, невесту отца. Горло

давно отпустило, но проверять, говорю или квакаю, расхотелось, эта семейная

драма показалась до боли знакомой.

— На Каро́ле, — папаша помрачнел, он недовольно поджал губы, но не сорвался на

сына. — Её зовут Каро́ла, а не корова. И я не собираюсь на ней жениться. С

чего ты взял?

— Это ты так говоришь! — не успокаивался Вико. — А она сказала старой Санде,

что после свадьбы меня сошлёт в школу куда подальше, а её и других нерадивых

слуг уволит. Я слышал!

Усталое снисхождение красавца испарилось. Он сел на корточки перед мальчиком и

с напором повторил:

— Вико, обещаю тебе, что не женюсь на Кароле. И в школу ты пойдёшь в

Пакхе́лисе, это совсем рядом, а на каникулы и праздники я буду забирать тебя

домой, хоть одного, хоть с друзьями. Успокойся, ладно? Карола мне не нужна,

что бы она ни говорила. У нас с тобой и так нормальная семья.

— Не нужна, потому что она не твоя истинная, — проворчал мальчик, и я не

поняла, о чём речь. — А если встретишь пару? Ты ведь этого хочешь! Улетишь,

как мама, и забудешь меня.

— Вряд ли я её встречу, — глухо проговорил мужчина, слова сына его чем-то

задели, красивое лицо, словно окаменело, глаза потухли. — Судя по всему, это

благословение не для меня. Чем-то я прогневал Творящий Свет... Когда

повзрослеешь, ты поймёшь моё желание, Вико. А пока запомни, что ты всегда

будешь моим сыном, я тебя не забуду, даже с истинной. Даже если улечу, то

буду часто возвращаться. Обещаю, — он сжал плечо мальчика и стёр слезинки с

его щёк. — Мама ведь тоже тебя навещает, хоть и оставила нас.

Вико совсем сник и отошёл от отца.

— Беги, Роби. У тебя, может, тоже есть детки, — он отпустил лягушку и тихо

проговорил через плечо: — Мама навещает. Так часто, что я её лицо не могу

вспомнить.

Он сунул руки в карманы, низко опустил голову и быстро пошёл от нас.

Брюнет стиснул кулаки и сжал губы в тонкую линию, он смотрел вслед сыну с

беспомощным отчаянием, но не двигался с места.

— Нельзя его сейчас оставлять, — не выдержала я. — Догоните, поговорите с ним.

Да хоть просто обнимите, пусть выплачется!

— Дракон должен быть сильным, он сам справится, — процедил этот чурбан, и моя

клетка снова полетела над дорожкой.

— Он не дракон, а мальчик! И ему нужна родительская любовь. По-вашему, Вико

просто так мечтает о животном? А может, пытается найти тепло, которого ему

не хватает? Идите за ним, или уберите клетку, и я сама с ним поговорю.

— Ты? — презрительно хмыкнул папаша. — Он не станет слушать человечку, а я всё

сказал, что мог. Есть правда, которую просто надо принять, и никакие слова

не помогут. Не лезь в наши дела!

— Выпустите, и посмотрим. У меня хоть крысёнок есть, уже повод для разговора,

раз вам нечего сказать сыну.

— А я-то чего? — высунулся из клубков Пушок и нервно дёрнул глазиком. — Янка,

ты меня пацану отдать решила? Ну ты крыса! А я-то к тебе со всей душой...

— Даже твой лысый уродец понимает, что затея глупая, — усмехнулся мужик, но

повёл пальцами, и клетка исчезла, а я свалилась на дорожку, клубки

раскатились, один из них стукнул по макушке вывалившегося Пушка.

— Вот тебе! Не будешь меня обзывать и обвинять, — я погрозила ему, но всё же

посадила дрожащего друга обратно в корзинку. — Да, свитер вязать

придётся-таки. Окоченеешь ты без шёрстки.

Подобрав клубки и спицы, я бросилась догонять мальчика.

— Мама моя серая, папа красноглазый, во что мы ввязались?! — причитал Пушок,

подпрыгивая в корзинке между клубками.

— Понятия не имею, надеюсь, это всё же сон.

И тут крысёнок меня цапнул. Не сильно, но неприятно.

— Ай! Ты чего, сдурел? — от удивления я аж остановилась.

— Щипаться не умею, но как смог, так и помог. Теперь тебе ясно, что проснуться

не выйдет? Вляпались мы, хозяйка. Ты лучше этому типу не дерзи, а то спалит

нас, только угольки и останутся.

Не согласиться было трудно, и тут я заметила, что Вико тоже остановился и

наблюдает за нами. Стало страшновато. Правда, во что я ввязалась? Опыта с

детьми же вообще нет...

Но вдалеке на дорожку выбежал какой-то человек.

— Хозяин! — истошно заорал он, размахивая руками. — Нападение! Сигналят, что

пять!

Огненная клетка неслась над дорожкой, а я снова боялась дышать! Казалось,

сейчас вот она остановится, я врежусь в пылающие прутья и сгорю заживо.

Тор-как-его-там бежал рядом, с сыном на руках. Быстро бежал, но даже не

задохнулся, будто гулял налегке.

Во дворе замка, похожего на французское шато восемнадцатого века, где уже

столпились люди, брюнет поставил мальчика на землю и щёлкнул пальцами.

Клетка исчезла, но в этот раз упасть мне не дали. Мужик поймал меня, больно

сжав предплечье, а потом снял с себя здоровенный перстень-печатку, что-то

пробормотал, и надел его мне. Холодный металл плотно обхватил палец.

— Артефакт блокирует любую магию и не даст тебе как-либо навредить моему дому и

его обитателям. Не пытайся снять, не выйдет, — сурово выдал он и отвернулся

к пожилому мужчине, подбежавшему к нам: — Ганн, за Вико присмотри, пусть

дома сидит, а эту запри в комнате на этаже слуг, никого к ней не пускай, но

позаботься обо всех нуждах. Девица не совсем пленница, но и не гостья пока

что.

— У неё какая-то гадкая больная крыса в корзинке, милорд, — мужчина брезгливо

покосился на Пушка. — Убить?

Крысёнок, до этого любопытно глазевший на происходящее, заверещал и скрылся под

клубками.

— Обрили! Убивают! Янка, чего ты молчишь? Спасай меня!

— Не смейте его трогать! — я перекричала питомца и прикрыла корзинку рукой,

хотя понимала, что с такой толпой не справлюсь.

— Оставь ей крысу эту, — отмахнулся Тор... милорд... Да как там его имя?!

И тут у меня отвисла челюсть. Брюнет помчался со всех ног по склону зелёного

холма, на вершине которого стоял замок, исчез прямо на бегу, а на его месте

появился гигантский дракон. Эта серая махина сделала несколько шагов и

взмыла в воздух, быстро набирая высоту. Красно-рыжие крылья закрыли небо,

когда зверь сделал круг над нами и рванул туда, где на горизонте высились

горные пики с заснеженными вершинами, а на их фоне поднимался столб чёрного

дыма.

— Дракон?.. — мои ноги ослабли, голова закружилась то ли от шока, то ли того,

что смотрела в небо, задрав голову.

— Он-то дракон, а вот ты что за явление? — Ганн окинул меня подозрительным

взглядом с головы до ног, схватил за руку и потащил в замок, но я успела

заметить перепуганное лицо Вико, смотревшего вслед отцу.

* * *

Ганн, одетый скромно, но опрятно и лучше, чем остальные, явно не был простым

слугой в этом доме. По пути он раздавал указания людям, тоже выглядевшим

испуганными, а когда открыл дверь и втолкнул меня в комнату, спросил:

— Еду и воду сейчас принесут, если надо в уборную, проводят. Чего тебе ещё?

Я от растерянности просто пожала плечами, а он снова смерил меня взглядом.

— Переодеть тебя надо. Не одежда, а срам да непристойность. Девица в штанах! Уж

сразу бы голая ходила!

Он ушёл, раздался скрежет ключа в замке. Не пленница, но и не гостья...

— Янка, еды дадут, надо припрятать, — деловито прошептал Пушок. — Кто знает,

когда потом покормят. Не нравятся мне эти типы. Вот когда бы навыки моих

дворовых предков пригодились! А я-то что? Домашний, ни спрятаться, ни от

врагов отбиться. Вся надежда на тебя. Спасай нас, хозяйка.

— Да ты что? А кто меня недавно крысой обозвал?

Я поставила корзинку на узкую кровать, застеленную покрывалом из разноцветных

лоскутков, и рассматривала небольшую комнату — деревянный пол,

оштукатуренные светлые стены, комод, тумба с умывальным тазиком, пара

крючков для одежды на стене, ничего лишнего, но чисто и относительно тепло.

— Ой, не наговаривай! — наконец нашёлся, смутившийся было Пушок. — Не обозвал,

а к родне причислил. Это исключительно из любви! Просто тон был нервный, вот

ты не так и поняла.

— Ну-ну. Лучше скажи, где ты тот браслет взял? Судя по всему, из-за него мы тут

оказались, хотя поверить в такое невозможно. Портальный артефакт...

Иномирное происхождение... Дракон... Такое чувство, что я спятила.

— Конечно! Где уж упомянуть, что я стал лысым и заговорил! Не мне важностью с

целым драконом тягаться, — обиженно проворчал Пушок.

— Слушай, а у тебя, оказывается, склочный и мелочный характер. А казался мне

таким милым питомцем! Вот уж правда, молчание — золото.

Ответить он не успел, только насупился, а из-за двери донёсся знакомый детский

голос:

— Эй, человечка с крысой, ты там?

— Что вы тут делаете, мастер Вико?! — в коридоре раздался второй голос,

женский, не молодой.

— Тихо! — шикнул мальчик. — Я папину пленницу ищу, пока старый ворчун не пришёл

и не перепрятал её. Эй, как там тебя? Янка? Ты тут? — он постучал в дверь.

— Не ты, а вы! — отозвалась я. — И зовут меня Яна.

— А твой лысик говорил — Янка, — заспорил этот пострел. — И раз ты не уважаемая

человечка, не драконица, не магисса иностранная, то можно и на «ты»

обращаться.

— Ну, раз я такая неуважаемая, то и не обращайся вовсе.

Я отошла от двери, и он это услышал.

— Ты куда? Обиделась? А наши люди не обижаются, — мальчишка озадачился,

помолчал и выдал: — Ладно, наверное, в твоём мире так принято, а папа

говорит, что надо уважать чужие традиции.

О! Неужели наглый папаша научил сына чему-то хорошему? Я удивилась и даже

вернулась к двери, но снова вмешалась женщина.

— Мастер, там управляющий Ганн идёт, я слышу его голос. Быстро, бежим в мою

комнату!

Раздались торопливые шаги, скрипнула дверь, а через несколько минут в моём

замке повернулся ключ.

— В уборную пойдёшь? — с порога спросил меня управляющий, а когда я отказалась,

пропустил в комнату служанку с подносом. — Тогда вот тебе еда и вода, сиди

тихо. И переоденься!

Он снова неприязненно глянул на Пушка, бросил рядом с корзинкой ворох каких-то

тёмных тряпок и ушёл, не забыв меня запереть.

— Сидеть тихо? Он думает, я песни петь начну?

— Забудь, — Пушок встал на задние лапы на клубке, как циркач, и потянул

подрагивающим носом, — лучше посмотри, чем кормят. Что-то мясное, но травы и

специи запах портят. И крупа... Кажется, перловка.

Меня больше интересовала вода — как только увидела большой кувшин, поняла, что

ужасно хочу пить.

— Ммм... — простонала я. — Вкусно! Будто из родника в горах! Сразу вспомнилось,

как мы с папой на Кавказ ездили отдыхать.

— Хозяйка, на потом оставь ностальгию, на пустое пузо она газики вызывает, –

Пушок спрыгнул с кровати и уселся у комода, продолжая принюхиваться. — Да,

определённо перловка! — он многозначительно посмотрел на меня.

— Такой маленький и вечно голодный...

Поделившись с питомцем, чем Ганн послал, я попробовала кашу. Действительно,

перловка с мясом и какими-то пряностями, вполне неплохо на вкус.

А вот одежда мне совсем не понравилась. Панталоны и нижняя сорочка сероватого

цвета, наводящего на мысль о сомнительной чистоте, бурое платье из колючей

шерсти, чулки с подвязками, явно прожившие насыщенную жизнь, и фартук, такой

же, как я видела на служанках. Нет уж, я в своём останусь, по крайней мере,

пока.

Я попыталась осмыслить ситуацию, но она по-прежнему никак не укладывалась в

голове.

— Надо руки занять, иначе чокнусь от такой реальности. Так. Тебе нужен свитер!

— Мне нужно домой, как и тебе. И шерсть вернуть! — проворчал любимец, пока я

обмеряла его ниткой.

— Раз пока с этим ничего не поделать, повяжем.

Привычно набрав на спицы петли, я принялась за работу и быстро погрузилась в

почти медитативное состояние. Голубая полоска — нервы успокоились,

охристо-жёлтая — мысли прояснились...

За дверью раздались осторожные шаги.

— Яна, вы там? — Вико, судя по звуку, практически прижался губами к створке.

— Тут. Куда же нам деться? А ты зачем пришёл? Отец вернётся, и если застукает,

то и тебе, и управляющему достанется. Иди к себе.

— Да он не скоро вернётся. Виверны... — вздохнул мальчик, будто это слово

что-то должно объяснить.

— Это кто или что? И о чём кричал тот мужчина? Какое нападение? И кого пять?

— Так виверн пять, они и напали.

Я живо представила, как он пожал плечами, а светлые бровки взлетели вверх, мол,

что тут непонятного? Всё же Вико очень симпатичный, и совсем не похож на

отца. Они точно родня?..

— А давай предположим, что я ничего не знаю об этих твоих вивернах. Кто это?

Почему напали? И почему твой отец улетел?

Вот последнее хуже всего укладывалось в моё представление о нормальности.

Человек-дракон. Улетел.

По двери прошуршало, похоже, Вико сполз по ней спиной и сел на корточки. Его

голос донёсся теперь снизу.

— Папа — лорд Крылатый страж. Это очень почётное звание, в королевстве всего

пять таких драконов, — в голосе мальчика звенела гордость, — самых сильных

из всех. Он командует местным войском, и они защищают Холмистые земли от

врагов. А враги — горные виверны. Это животные, но хитрые и сообразительные,

и ещё очень прожорливые. Они похожи на драконов, только намного мельче, и у

них всего две лапы, задние, а спереди крылья, почти как у летучей мыши, ну,

то есть, передних лап настоящих нет. Понимаешь? Ой, то есть понимаете?

Меня порадовало, что мальчик пытается «уважать мои традиции».

— Разницу поняла, хотя представить такое создание не могу, — созналась я. — И

почему же они нападают?

— Жрать хотят, — просто ответил он, и я еле сдержала смех, настолько грубо и,

одновременно, невинно это прозвучало. — У нас в холмах много домашнего

скота, они прилетают, уносят коров и овец, а иногда и людей утаскивают. В

общем, папа с ними воюет. Это опасное дело, но он могучий и смелый, и всегда

побеждает. Если виверн меньше семи, он даже подмогу не зовёт, сам

разбирается.

Чувствовалось, что Вико восторгается отцом, видит в нём пример и своего героя.

Только достоин ли родитель такого?

— А почему стражей всего пять? Они все вместе с этими вивернами воюют?

— Вместе, но по отдельности, — Вико помолчал, и пояснил: — В королевстве пять

областей. Горные земли, Лесные, Срединные, Прибрежные и наши, Холмистые.

Везде есть свой страж и войско из людей и драконов, вот каждый страж свои

земли и охраняет. Понятно?

— Да. Ты хорошо разбираешься и понятно объясняешь.

— Мой учитель говорит, что мужчина должен знать, как его страна устроена, и что

ей может угрожать.

— И это правильно. А ты знаешь, как мы здесь оказались? — я решила

воспользоваться моментом, и вытянуть из мальчонки как можно больше

информации.

— По моей вине, — горестно вздохнул тот. — Я взял папин браслет для магических

опытов, но не знал, что это портальный артефакт. Обычно мне такое трогать

категорически запрещается. Книгу с заклинаниями тоже нельзя было брать,

вообще-то, но жажда знаний так обуяла!.. — мальчик опять вздохнул, а я снова

закусила губы, чтобы не рассмеяться. — Только чары не получились. Браслет

пропал и как-то оказался в вашем мире на хвосте лысика, но я этого не знал,

думал, он по дому переместился куда-то, и если папа заметит пропажу, то

будет страшно зол. Придётся тогда сознаться, что я и книгу стащил тоже, и

магией занимался без присмотра взрослых. В общем, на хорошую порку я дел

натворил.

— Папа тебя бьёт? — не поняла я.

— Нет, только страшно грозится, — отмахнулся мальчик. — На самом деле он

добрый... Ну, короче говоря, я призвал браслет чарами обратно, и тут меня и

папа нашёл на той аллее, и вы двое появились... Это был грандиозный провал,

— тут мальчик вдруг хихикнул, — но забавно вышло!

— Будет ещё забавнее, если ты отправишь нас с Пушком обратно! Попробуй, а? — у

меня забрезжила надежда.

— Такое я не могу. Это к папе. Надеюсь, он скоро победит и прилетит домой, — в

голосе Вико послышалась тревога.

— И почему Пушок об...

— Тихо! — судя по звуку, мальчик резко вскочил на ноги. — Только не она! –

шёпотом выкрикнул он. — Надо прятаться!

— Вико, что там? Кто она? — я испугалась за него.

— Корова прилетела! — бросил он, убегая.

За дверью стало тихо.

Я уже довязала свитерок и заканчивала обвязывать горловину, Пушок, правда,

скептически смотрел на свою обновку.

— Это срам не прикроет, — ворчал он. — Местных аборигенов встречу и со стыда

помру! А вдруг там будут приличные самочки? И тут я такой выхожу весь из

себя иноземец, глаза горят, усы торчком, спереди стильный свитер актуальной

осенней расцветки, а сзади... зад голый! Чао, крошки, познакомимся-потусим?

Тьфу!

Крысик обиженно фыркнул и забился под одеяло, где прятался от вечерней

прохлады, начинались сумерки.

— Слушай, ну, не переживай так! Посмотри с позитивной стороны. Шерсть ведь ещё

может отрасти, а пока походишь голеньким. Знаешь, лысые крыски, морские

свинки, кошки сейчас в моде!

— Тьфу сто раз на ваши модные тенденции! — высунув нос из-под одеяла огрызнулся

мой питомец. — Такая шёрстка была шелковистая, красивая, сразу видно, парень

живёт в чистоте, кушает плотненько, целый алфавит витаминов получает, а

теперь? — он посопел немного и снова высунул головёнку. — Думаешь, этот

крылатый стриж нас домой вернёт?

— Страж, а не стриж, — нервно хихикнула я. — Хотя, тоже летает, тут не

поспоришь.

— Да хоть дятел или птица секретарь, мне лишь бы в нашу квартирку попасть, в

тепло и покой!

— Знаешь, верить хочу, но боюсь. Лучше пока настраиваться на худшее, что

останемся тут, — вздохнула я, затянув последнюю петельку.

— Это худшее? — крыс хмыкнул и мрачно выдал: — Худшее, оптимистка ты моя

неисправимая, это если нас с тобой тут кокнут. И пока всё намекает на этот

исход весьма жирно, я бы сказал, всей драконьей тушей!

— Так, выключай-ка всёпропальщика и врубай стильного иностранца. Свитер

примерять будем. Не делай нервы ни мне, ни себе, ясно? В подвал не заперли,

покормили, даже барахлишко принесли, не так всё плохо пока что.

В коридоре раздались раздражённые голоса.

— О, или еду несут, или идут убивать. Сделаем ставки? — с бравадой хихикнул

Пушок, но при этом забился под одеяло поглубже.

— Пусти меня, Ганн! — взвизгнул женский голос. — Открывай сейчас же!

— Леди Лихс, никак нельзя. Милорд велел никого не пускать к ней, — с нотками

отчаяния ответил управляющий.

— Ключи! Дай мне их немедленно! Или хочешь место потерять на старости лет,

когда я тут хозяйкой стану? — капризная принцесска мигом превратилась в

змеюку подколодную обыкновенную. — Со мной лучше дружить, Ганн, — прошипела

она.

— Леди, я к вам с великим почтением, и готов служить всем, чем могу, но слово

хозяина для меня закон, — с достоинством ответил управляющий. — Прошу

простить. Пожалуйста, вернитесь в гостиную, это этаж для слуг, вам не по

статусу тут находиться.

Молодец! Многие мужчины перед такими горластыми и наглыми гусынями теряются, а

этот кремень! И хитрый, на тщеславие надавил, статус вспомнил! Я зауважала

старика.

— В доме моего жениха появилась какая-то девка в одних панталонах! — взвилась

та, кого Вико, видимо, и называл коровой. — Меньше всего меня сейчас волнует

статус! Я должна увидеть эту вертихвостку, Ганн, и выяснить, что она

задумала. Ключи. Немедленно! — раздался звук, будто кто-то топнул ногой. — А

ты бы лучше хозяйского наследника поискал. Столько времени я просидела в

гостиной, а он даже не показался. Наверное, снова что-то возмутительное

вытворяет, пока никто не видит. Вот навредит себе или того хуже, замок

сожжёт, и кто будет виноват?

— Забота о мальчике делает вам честь, леди Лихс, у вас доброе сердце, и чем

скорее мы вернёмся наверх, тем скорее я начну его поиски, — не сдавался

управляющий.

Забота? Да ей замок важнее мальчонки! Вот интересно, где он прячется? Его хоть

покормили за весь день?..

Но Ганн, конечно, хорош, комплимент-то с душком сарказма отвесил... Хотя вряд

ли она заметит.

— Дай сюда ключи! — рявкнула Карола. Раздался шум возни, пыхтение и сдавленный

стон старика. — Я привыкла получать то, что хочу, старый ты дурак! И не

жалкому человечишке с драконицей в силе тягаться, — выплюнула девица с

презрением.

Скрипнул замок, моя дверь распахнулась и шарахнулась о стену.

Высокая девица лет двадцати, плоская и ровная как шпала, упёрла руки в

несуществующую талию и заслонила дверной проём. Лиловый шёлк богатого

платья, державшегося на плечах, неприятно подчёркивал бледность кожи,

превращая её в синюшность, а глубокий вырез наряда весьма невыгодно

выставлял напоказ женские прелести минус первого размера. Понятно, что

приличный мужчина при общении с девушкой смотрит в глаза, да и вообще, не в

прелестях дело, но всё же выбор наряда для встречи с женихом был спорный.

Мы рассматривали друг друга в упор, вернее, она рассматривала, а я симметрично

отвечала на наглость.

— Поклонись и опусти голову, человечка! — заявила летучая корова, хотя мне она

больше напоминала тощую самку страуса, лишившуюся всех перьев.

Впрочем, нет. Одно перо осталось и колыхалось, пристёгнутое сверкающей заколкой

к причёске из тугих локонов, явно созданных плойкой. Надо признать, волосы у

девицы были роскошные, длиннющие и густые, напоминавшие цветом цветы

календулы. Интересно свои такие необычно яркие, или крашеная красотка?

— Ты глухая? Я сказала, склонись перед драконицей, фрейлиной и родственницей

королевы! — снова потребовала она, надменные голубые глаза сверкнули.

— Вас вижу. А где другие три дамы? — я старалась говорить спокойно, помня о

том, что от жениха этой самки страуса зависит наше возвращение домой, да и

жизнь, вообще-то, но внутри разгоралась злость.

— Какие ещё дамы? — растерялась и тут же взбесилась рыжуха. — Ты малахольная?

— Как какие? Те, перед которыми надо склониться, ну, драконица, фрейлина и

родственница... Им всем надо кланяться или каждой по отдельности? — я

включила дуру и хлопала ресницами. — Мы же не местные. Вдруг что-то нарушим?

А как говорит хозяин замка, надо уважать чужие традиции.

— Играть вздумала, дрянь ничтожная? — процедила Карола, красивое, но злое лицо

обезобразил оскал. — А сама уже знаешь, что он говорит?.. Не при разговоре

ли с ним ты юбку потеряла? — она стала на меня наступать, и силы наши были

не равны.

Подтверждая эту мысль, в дверном проёме мелькнуло тело Ганна, упало,

соскользнув по стене коридора, и не двигалось. Что она с ним сотворила?! А

вдруг убила, а обвинят меня?

— Хозяйка... — раздался жуткий хрип с кровати, — плохо мне... Не побрезгуй,

обогрей страдальца заразного... — Пушок вылез из-под одеяла в каких-то

красных прожилках, свалился на бок, тяжело дыша, закатил глазёнки и скрёб

лапами воздух. — Одолела зараза проклятая, все теперь меня боятся, только ты

одна осталась, да и то, может уже заболела. Так и помрём вместе... –

испустив душераздирающий вздох, крыс затих, как умер.

— Пушок? Малыш... Что с тобой?! — от ужаса у меня голос задрожал, но стоило

протянуть руку, как крысёнок подскочил, принялся носиться по кровати,

верещать и агрессивно прыгать в сторону Каролы.

— Это ещё что? — взвизгнула она, отскочив подальше от меня, глаза стали

огромными, зрачки вытянулись в узкие щёлки. — Про это старик говорил?

Больная крыса! Заразная! Бешеная!

Крысёнок спрыгнул на пол и рванул к ней, вереща, как паяц:

— Заразная крыса, заразная крыса! Сожру...

Мелькнуло пламя. Раздался короткий визг.

— Пушок! — заорала я, но там, где только что был мой любимец, зияло обугленное

пятно на досках, по его краям вспыхивали искры. — Пушок...

Ноги подкосились, горло будто чья-то рука сжала, лишив меня воздуха, перед

глазами прыгали кровавые пятна.

— Гадина... Чтоб тебе самой сгореть! — в рычащем хрипе я не сразу узнала

собственный голос, а из коридора донёсся звук шагов.