Занятный юнец

* * *

— И как успехи у внучка? — подойдя к Рябинину спросил старик.

— Он не перестаёт меня удивлять, дедушка, — хмыкнув, ответил тот.

— А в морду? — скосил взгляд тот.

— Простите.

— Прощаю. Так, что наш вьюнош?

— А сами не видите. Один уже держит связку против двоих шестиранговых. Вчера выстоял целях две минуты против четверых. Всего лишь за неделю занятий по два часа в день добиться таких результатов. Просто невероятный талант. Я ни с чем подобным ещё не сталкивался.

Они наблюдали за тем, как пятнадцатилетний мальчишка умело вращая саблями противостоял наседающим на него двум бойцам особой полусотни. При этом грамотно смещался, вынуждая тех мешать друг другу. Правда и добиться успеха у него пока не получалось. Откровенно говоря, выходить победителем ему удавалось хорошо как в одной схватке из четырёх. Но ещё пару-тройку дней назад о таком результате не приходилось и думать. Но теперь картина совершенно иная.

— И я голову готов прозакладывать, у него ранг не ниже четвёртого. Может даже и пятый, — продолжил офицер.

— У мальца? — недоверчиво уточнил старик.

— Кто знает, скольких он сумел прибрать. Ведь разделался же на дороге с четверыми волхвами. А как один на один, так глядишь и картина иной выйдет.

— Не похож он на убийцу.

— Он из приграничья. Нам ли не знать, что тут возможностей для роста предостаточно. Опять же, может статься и так, что вы правы и у него имеется карбункул.

— Будь он даже девятого ранга, тут ещё и возрасте дело. Для образования кристалла требуются годы, — покачав головой, возразил старик.

— Я о трофее. Он ведь тоже усиливает дар. Парень ни в какую не желает лечиться у вас. Вчера руку повредил. Так устроил себе тренировку и сбегал в город, чтобы подлечиться.

— Полагаешь чтобы я ничего не приметил?

— Возможно.

— Хочешь его к себе? — спросил старик.

— Молод.

— Годы, что вода.

— В любом случае, в особой полусотне ему делать нечего. Да и в дружине вообще, — покачав головой, возразил Рябинин.

— Что так?

— Отличный боец, а со временем и вовсе превзойдёт меня на две головы. Но он не готов служить. Вроде и малец ещё, а нет в нём юношеской восторженности, романтики, жажды славы и тяги к приключениям. Вы тогда верно заметили — ему к лицу седина, а не молоко на губах.

— Вот смотрю я на тебя Вадим и диву даюсь. Нешто не знаешь, что была бы шея, а хомут найдётся.

— Не тот случай, — покачав головой, опять не согласился полусотник.

— Думаешь?

— Уверен. Из таких получаются хорошие союзники или друзья, никудышные слуги и страшные враги.

— Предлагаешь договариваться с мальчишкой?

— С мальчишкой со стальным стержнем, хладнокровно положившим четверых семиранговых волхвов и до мокрых портков напугавшим восьмирангового.

— Так может тогда его проще убить, пока в полную силу не вошёл?

— Вы ведь так не думаете, — скосив взгляд на старика, возразил полусотник.

— А как я думаю?

— Вы всегда говорили, что мёртвые бесполезны.

— А ещё я говорил, что от них никогда не будет вреда.

— Вот только пользу вы всегда ставили выше.

В этот момент паренёк о котором они говорили встретил атаку противника, провёл сдвоенный удар клинками и сместившись пропустил мимо себя сверкнувшую на солнце стальную дугу. Дружинник попытался достать его на обратном ходе, послышался глухой звон перешедший в шуршание трущегося металла, и отточенная сталь прошла над его головой.

В следующее мгновение второй клинок с силой ткнулся в грудь дружинника. Не будь на том «Панциря» и он был бы пронзён. Имей малец массу побольше и мог бы опрокинуть или хотя бы заставить его отступить. А так, по сути всё закончилось ничем. Разве только сражённый противник вздел руку с оружием вверх, признавая своё поражение.

— И в чем может быть нам польза от него? — спросил старик.

— А хоть бы те же пули, — пожал плечами офицер

— То тайна не великая.

— Только выделать их нормально получается не у всех. А ещё, его отец придумал и другую пулю, с войлочным пыжом-хвостовиком. Не такая точная и могучая, зато куда проще. И порох шоколадный, который мощнее чёрного и даёт меньше дыма. Его уже начали выделывать на казённом заводе.

— Это тебе мальчонка рассказал?

— Он.

— Не врёт?

— Зачем? Чтобы уважение на ровном месте потерять? Глупо же.

— Глупо. Но так это его отец измыслил, а не он.

— И Роман говорит, что отец. Но я видел как он вцепился в новое ружьё. По звуку выстрелов и по тому, как Романа вело от отдачи выходит, что навеска пороха больше. Результат же я и сам наблюдал, точность боя такая, что куда там штуцеру. Ну и урон тоже должен увеличиться. Отца его рядом нет, а парень до чего-то там сумел додуматься. И потом, сколько его родителю? И за все годы ничего.

— Полагаешь, что прежде чудачествам сына не предавал значения, а не так давно всё же рассмотрел?

— Не поручусь, но именно такие мысли в голову и лезут. И отчего-то уверенность имею, что измыслить он ещё много чего сможет.

— И такой талант на вольные хлеба? Так не бывает. Его либо под руку брать, либо кончать, чтобы кому другому не достался.

— Ну, это не нам решать, а главе рода.

— Ты говори, Вадим. Говори.

— Простите, Фёдор Васильевич.

* * *

Ну что сказать. Это праздник какой-то! Я и мечтать о таком не смел, а получил практически походя и совершенно бесплатно. Настолько всё невероятно, что даже в голову мысли полезли насчёт бесплатного сыра в мышеловке. Так-то вроде всё в жилу. Поначалу злой дядя сильно обиделся за смерть племяша. Потом пораскинул мозгами, понял, что гонит на ровном месте, а я ещё и с убийцами поквитался. Вот и заглаживает свою вину. Но с другой стороны, к подаркам у меня отношение настороженное, вот и вертится всякое в голове.

А началось всё с того, что сам Рябинин предложил мне провести со мной несколько уроков по фехтованию. Стоит ли говорить, что я тут же согласился. Четыре дня мы занимались с ним по два часа, в перерывах между моей работой, о которой я и не думал забывать. Я физически ощущал как пополняется моя копилка реального опыта. К тому же, благодаря «Панцирю» и простым клинкам получалось работать в полный контакт. Совсем уж без увечий не обходилось, но это такая мелочь в сравнении с результатом получаемым на выходе.

Затем он стал выставлять против меня своих бойцов. Сначала по двое, потом по трое, и как венец, я дрался против четверых. Шестиранговые бойцы, в недавнем прошлом ратники с реальным боевым опытом.

Вначале даже двое шинковали меня как капусту. Но благодаря наставлениям Вадима Петровича, я стал менять стиль боя, подстраиваясь под нескольких противников. Тут одних инстинктов и рефлексов оказалось недостаточно, нужно в первую очередь думать, а не саблей махать. Кажется как-то так говорили в старом советском фильме «Офицеры».

Развивался я стремительно, даже по моим меркам. Наверное сказалось то, что мною тупо овладел азарт и у меня буквально подгорало от ожидания следующих занятий. Страшно сказать, но в какой-то момент картон и карандаши стали взывать настоящее раздражение. И даже тот факт, что это высокооплачиваемая работа не мог повлиять на моё настроение.

Впрочем, по итогу взрослый мужик и прагматизм всё же взяли верх. И пусть я трудился без огонька, работу свою делал качественно, размеренно и чётко, как автомат. Признаться, данное обстоятельство меня несколько беспокоило, так как я боялся отражения негативного эмоционального состояния на результате. Но как ни вглядывался в рисунки, дурного влияния в них распознать не мог. Впрочем, тут главное мерило заказчик. Я ведь по обыкновению деньги вперёд не брал.

Вчера удалось выстоять против четверых противников целых две минуты и десять секунд. И мне казалось это максимум, на что я способен. Всё же молодость и физическая слабость в сравнении с противниками, а главное отсутствие реального боевого опыта, не могут не сказываться.

И вот, сегодня я вдруг ощутил, что меня проняло. Клинки в руках порхают как бабочки, тело само собой перетекает из одной позиции в другую, ноги скользят по земле, словно в затейливом, изящном танце. И главное, я вижу и осознаю весь расклад схватки, читаю его как открытую книгу, просчитываю свои действия наперёд и своевременно вношу изменения по ситуации.

Меня охватило ощущение, словно количество противников теперь не имеет решающего значения, главное, чтобы хватило сил. Чушь конечно же. На всякую хитрую и ловкую задницу найдётся хрен с винтом. Опять же, с группой противников имеет значение место схватки. Но факт остаётся фактом, я уверен в том, что во владении клинком вышел на следующий виток.

Оно бы остановиться и не выпячиваться, как и собирался вначале. Но азарт. Он захватил меня с головой. А ещё сама возможность тренировки со столь знатными бойцами. Ну не мог я отказаться от такого. И сдаётся мне, что засветился по полной.

Впрочем, брать меня в оборот прямо сейчас вряд ли станут. Возьмут на заметку. Быть может попробуют приручить лаской. Сомнительно, что сразу возьмутся за кнут. Ну хотя бы потому что, я для начала должен отдать долг императору. Хотя-а-а… кого я обманываю. Если решат наложить на меня лапу, то сделают это. Лаской ли, жёстко ли, но сделают. И плевать на законы, волю императора или ещё какую чушь.

Впрочем, буду рассматривать проблемы по мере их поступления. Отказываться же от подвернувшейся возможности, из-за гипотетических опасений глупо. Будет время, будет пища. Как-то так…

— Здравствуйте Вадим Петрович, — подошёл я к полусотнику по окончании тренировочного боя.

— Здравствуй Роман, — по-простому поздоровался он со мной.

— Наблюдали?

— И не только я. Дедушка тоже сподобился.

— И как?

— Реакция дедушки?

— Как вам мои схватки?

— Не сыпь мне соль на раны. Если бы мне твой талант, то я уж и не знаю где был бы. Впрочем, не берусь представить чего достигнешь ты в моём возрасте.

— Это вы уже говорили.

— Из нового, я наконец увидел лёгкость с которой ты дрался. Нет зажатости, нет подторможенности из-за обдумывания действий. Со стороны всё органично, плавно и легко, как само собой разумеющееся.

— Так я себя и чувствовал.

— Мда. Мне до такого ощущения пришлось изрядно попотеть не один год, ты же управился всего-то за неделю. Но не обольщайся, эта лёгкость вовсе не означает, что тебе теперь любой противник по плечу. Учиться предстоит ещё многому, но теперь дела пойдут куда бодрее. Хотя куда уж дальше, я даже не представляю.

— Вадим Петрович, разрешите вопрос?

— Говори.

— Княжеские дознатчики ищут Чесляка? Или никто не станет охотиться за оружием?

— Скажем так, он не в приоритете, а всего лишь сопутствующая цель. А тебе это зачем?

— Он убил моего дворового.

— Рома, тебе просто повезло, что этот пан переоценил тебя и сбежал. Если бы остался, ты был бы трупом.

— А кто вам сказал, что он переоценил меня?

— Брось. Ты успел израсходовать свой арсенал против семиранговых волхвов и противопоставить ему тебе уже было нечего.

— У меня оставались ещё две гранаты. Как достать раненого, я придумал бы и после.

— Полагаешь Чесляк подпустил бы тебя на расстояние броска или не смог бы увернуться от гранаты? А взрыв рядом ничего не дал бы.

— И всё же, он мне задолжал.

— Мне тоже, но я ведь не бросаюсь очертя голову на его поиски.

— Во-первых, чисто технически, убийца вашего племянника мёртв и мстить вам некому. Во-вторых, вы на службе и не хозяин своей жизни, а значит и отлучиться можете только с разрешения его светлости. В-третьих, я уверен, что ваша личность достаточно хорошо известна по ту сторону границы.

— Ну, ты со своими отметинами тоже не останешься незаметным. К тому же, о Меченом, рисующем потрясающие портреты неподвластные руке других художников знают даже в Польше. Если не в курсе, то ты достаточно известен.

— Ага. В узких кругах, — хмыкнул я.

— Пусть так. Но этого вполне достаточно чтобы быть узнанным.

— И всё же, не подскажете в какой стороне его искать?

— Господи, я не могу поверить, что говорю о подобных вещах с мальчишкой, — покачал головой полусотник.

— Вы же понимаете, что возраст тут ни при чём? На моём счету более десятка человеческих жизней, поганый и несколько обратившихся зверей.

— Тебя послушать, так у вас там великолепные места для охоты, не чета нашему краю.

— Просто есть несколько лесников в царских лесах, которые за щедрое вознаграждение сообщают о появлении в их угодьях обратившихся зверей. Последним был пятиранговый шатун.

— И ты добыл его в одиночку?

— Не в одиночку, но добыл.

— И какой у тебя ранг?

— А вы с какой целью интересуетесь, Вадим Петрович? — с хитрым прищуром, в свою очередь спросил я.

— Всё шутки шутишь?

— Знаете, я как-то слышал одну очень хорошую поговорку — «не задавайте неудобные вопросы, не получите уклончивые ответы».

— Мудрые слова.

— Так, вы поможете мне?

— Он обретается где-то близ Гайсина. Городу пожаловано магдебургское право с особыми привилегиями, поэтому в нём и его окрестностях этот наёмник может чувствовать себя в относительной безопасности. Чем он и пользуется.

— И не только он.

— И не только он. Тот ещё гадюшник. Но у себя дома они не гадят.

— Спасибо, Вадим Петрович.

— Было бы за что.

Простившись с полусотником я направился в свою комнату. Признаться, прогресс в фехтовании пришёлся как нельзя кстати. Потому что я закончил работу над заказом и пора убираться восвояси. И без того задержался тут сверх запланированного. Меня в конце концов дома ждут.

И, да, за этим наглым шляхтичем я собирался охотиться всерьёз. Но для начала не мешало бы основательно подготовиться. Не вижу причин бросаться в погоню очертя голову. Опять же, помощник не помешает. Зачем мне это? Хороший вопрос. Хотел бы сказать, что из непременного желания посчитаться за убитого Елизара, но это будет ложью. Правда же заключается в том, что у меня появился на прицеле восьмиранговый одарённый из-за убийства которого на меня не откроют охоту его сюзерен, закон, друзья, родственники и ещё бог весть кто. И которого я могу убить без внутреннего конфликта с самом собой.

И, нет, я не переоцениваю свои силы. Потому что могу дать местным убийцам сто очков вперёд. Хотя бы потому что являюсь представителем более продвинутого общества. И то, что для местных явится настоящим откровением, для меня всего лишь само-собой разумеющееся.

Приведя себя в порядок, подхватил папку с готовыми портретами и поспешил в рабочий кабинет князя. У меня имелось разрешение от него обращаться напрямую по окончании заказа.

— Разрешите, ваша светлость? — постучавшись, заглянул я в дверь.

— Роман Тимофеевич? С чем пожаловали? — делая приглашающий жест, позволил он мне войти.

— С отчётом о проделанной работе. И если позволите, то я успел бы отбыть в Москву уже вечерним поездом.

— Настолько уверены в своей работе?

— Имею для этого основания, ваша светлость.

— Что же давайте взглянем.

Он открыл преданную мною папку и начал просматривать портреты один за другим. Было дело, он хотел, чтобы каждый член семьи сам оценивал своё изображение, но я настоял на том, чтобы это взял на себя князь. Я всегда имел дело только с заказчиком, ибо всем не угодишь.

— О как! А я всё гадал, как вы поступите с одиннадцатым портретом, ведь вам сказали, что мой батюшка в отъезде.

— Полагаю, что по просьбе самого Фёдора Васильевича? — улыбнулся я.

— Ему понравилась игра с вами. И когда вы поняли, что именно он патриарх рода?

— В первый же день. При всём уважительном отношении, к нему никто не обращался по имени отчеству или титулу, даже сударем не называли. Хотя и старались держаться максимально по-простому. Я бы сказал, слишком по-простому.

— С тех пор как он уступил место главы рода мне, он и впрямь стал таким.

— В любом случае я решил подыграть его светлости, коль скоро ему это доставляет удовольствие.

— Ясно. Что же, я доволен вашей работой. Всё выполнено безупречно, а по делам и награда.

Он открыл чековую книжку и выписал чек на пять тысяч рублей. Вообще-то, мы договаривались на три тысячи триста, но кто я такой, чтобы запрещать князю транжирить его праведно или неправедно заработанные деньги.

— Батюшка говорил, что вы обещались обучить нашего человека изготовлению стреловидных пуль и помочь в изготовлении соответствующей оснастки.

Ага. А вот и причина столь щедрой оплаты. С другой стороны, тысяча семьсот рублей за обучение и помощь в изготовлении оснастки более чем щедрая плата. Так что, не вижу никаких проблем.

— Только, если позволите, ваша светлость, с первого сентября. Дело в том, что у меня имеются обязательства перед другими заказчиками.

— Так и порешим. Григорьев озаботится вашей отправкой на вокзал и покупкой билетов до столицы, — протянул он мне заполненный чек, с рельефным оттиском печати.

Я принял его, поблагодарил и поспешил на выход. Пора валить из этих гостеприимных мест. И не забыть сделать остановку в Москве, чтобы раздать уже готовые портреты. А то опять случится что-нибудь, и снова придётся восстанавливать утраченное…

* * *

— Ты вот так запросто отпустишь его? — войдя в кабинет, спросил сына патриарх рода.

— Я намерен с ним подружиться, отец.

— Объяснишь старику?

— А тебе он зачем понадобился?

— Вообще-то этот внучок настоящий уникум обладающий большими перспективами.

— Возможно невообразимо большими, чем ты думаешь, — кивнув, подтвердил сын.

— А теперь по делу, — подобрался патриарх.

— Если убрать его шрамы, то он чрезвычайно похож на княжича Антона Чернова.

— Это который сын великой княгини Ольги Петровны?

— Младшей сестры нашего императора, — кивнул князь.

— Получается… Но его похоронили. Чьё же тело тогда в гробнице?

— Хороший вопрос. Только ответов у меня пока нет. Как впрочем нет и уверенности в том, что это предположение верно. Официально император Иван Петрович и всё семейство погибли во время набега поганых. И все они покоятся в родовой усыпальнице.

— Не лез бы ты в это, Богдан. Тухлое это дело.

— Но если…

— Проще прихлопнуть щенка. Оно и для нас безопасней и государству на пользу.

— А если это и не он вовсе?

— Не велика потеря.

— Но ты только что был недоволен тем, что я его отпустил.

— Сейчас я недоволен ещё больше. Ну да ничего…

— Отец, ты не тронешь его.

— С чего бы это?

— С того, что так решил глава рода.

— Я патриарх.

— За что тебе почёт и уважение всех родовичей. Но ты сам поставил меня во главе рода. А потому должен следовать моей воле. Я готов выслушать совет, но коли принял решение, не тебе его отменять.

— Я тебя услышал, сын.