Глава 5

Шепот в Лесу

На следующие два дня кабинет стал нашим убежищем и нашим оперативным штабом.

Мы работали плечом к плечу за массивным дубовым столом, окруженные высокими стопками кожаных семейных гроссбухов, древних ботанических текстов и личных дневников Алистера. Атмосфера между нами полностью изменилась. Алистер оставался без перчаток в пределах этой комнаты, что было безмолвным свидетельством доверия, которого он никогда не оказывал ни одной живой душе.

И все же напряжение не исчезло; оно просто эволюционировало.

Каждый раз, когда наши плечи соприкасались, когда мы наклонялись над картой, или каждый раз, когда его голые пальцы задевали край страницы, которую я переворачивала, между нами проскакивал тихий электрический ток. Я до предела своих чувств ощущала его близость: жар его тела, то, как его темные глаза следили за моими движениями, и ту защитную, почти собственническую манеру, с которой он держался рядом со мной.

— Посмотри на эту запись первого графа Блэквуда, — пробормотала я, обводя пальцем строчку выцветающего элегантного почерка.

Алистер наклонился ближе, его грудь едва не прижималась к моей спине. Его дыхание было теплым у самого моего уха, заставляя пульс пропустить удар.

— Что там написано? Почерк моего предка, мягко говоря, славился своей нечитаемостью.

— Это не просто медицинский журнал, — сказала я, и мои глаза расширились, когда я перевела архаичную прозу. — Алистер… твоя семья не унаследовала случайное генетическое проклятие. Твой род не просто «случайно» стал обладать некромантической магией.

Он замер всем телом.

— Что ты имеешь в виду?

— Первый граф построил поместье Блэквуд не для того, чтобы править этими землями. Он возвел его, чтобы похоронить кое-что. — Я перевернула тяжелую страницу, открывая замысловатую, ужасающую иллюстрацию разветвленной, многоглазой корневой системы, вплетенной в человеческие скелеты под землей. — Глубоко под скальным основанием этого леса запечатана древняя, первородная сущность. Сила абсолютного, всепоглощающего распада. Твой предок не смог уничтожить её, поэтому он связал её.

Я посмотрела на Алистера. Его лицо полностью побледнело, его кремниевые глаза расширились, когда осколки целой жизни, полной агонии, наконец-то встали на свои места.

— Живой замок, — прошептал Алистер, и его голос был глухим. — Моя семья… мы не некроманты. Мы — клетка.

— Да, — тихо сказала я, мучительно желая протянуть руку и утешить его. — Та «гниль», что сочится из твоей кожи — это не твоя собственная магия, Алистер. Это сила той сущности, просачивающаяся сквозь прутья решетки. Твоя жизненная сила — это буквальный ключ, удерживающий врата запертыми. Каждый раз, когда ты используешь свою магию для борьбы с гнилью, ты не накладываешь заклинание — ты используешь собственную душу, чтобы затянуть цепи.

Алистер посмотрел вниз на свои открытые руки, на его лице боролись ужас и осознание. Десять лет он ненавидел себя, веря, что сама его природа была скверной для этого мира. Он не осознавал, что был мучеником, медленно казнящим самого себя, чтобы удержать монстра от пожирания царства.

Но когда я вгляделась пристальнее в древний текст, моя кровь заледенела.

— Алистер, — выдохнула я, указывая на последний, покрытый пятнами, абзац в самом низу журнала. — Посмотри на даты разрушения печати и на скорость распространения порчи в лесу.

Он наклонился, его рука вцепилась в край стола так сильно, что дерево застонало.

— Бедствие в оранжерее. Это не было случайной вспышкой.

— Нет, — прошептала я, и мой голос задрожал, когда правда тяжелым грузом опустилась на притихшую комнату. — Сущность просыпается. Древняя печать больше не просто протекает, Алистер… она раскалывается.