Глава 9

Цена смерти

Адреналин, который поддерживал меня на протяжении всей осады, испарился в один леденящий выдох.

— Алистер!

Я кубарем бросилась вниз по разрушенной лестнице, мои сапоги скользили по мокрому мрамору и пеплу. Мне было плевать на острые щепки и зазубренные осколки стекла, усеявшие пол. Я пересекла дымящийся кратер в самом центре бального зала, рухнув на колени рядом с его неподвижным телом.

Я прижала его к себе, приподнимая верхнюю часть его тела над холодным камнем. Его голова безжизненно откинулась на мое плечо, темные волосы взмокли от дождя и были испачканы белой пылью. Он был пугающе легким, словно этот финальный выброс мощи физически выпотрошил его изнутри.

— Алистер, посмотри на меня. Пожалуйста, открой глаза, — умоляла я, мои руки судорожно вцепились в ткань его шелковой рубашки.

Я позволила своему внутреннему зрению раскрыться на полную мощность, и в моем горле застрял судорожный вздох чистого ужаса.

Повреждения были катастрофическими. Главное ядро сущности было уничтожено, но обратный удар от изгнания такой первобытной силы полностью сокрушил внутреннюю защиту Алистера.

Живой замок сломался под этой запредельной нагрузкой.

Своим зрением я видела, что его изумрудно-зеленая жизненная сила не просто угасла — она полностью исчезла.

Вместо неё под его бледной кожей, словно дикие сорняки, разрастались и пульсировали чернильно-черные вены его проклятия. Они стремительно расползались вверх по его шее, прокладывая карту абсолютного увядания по линии челюсти и голодно тянясь к самому сердцу.

Он не просто умирал. Его собственная магия пожирала его, заставляя гнить изнутри, потому что больше не осталось ничего, что могло бы удержать её в узде.

Веки Алистера дрогнули и приоткрылись, но ослепительный кремнево-серый цвет его радужек затуманился, становясь стеклянным, молочно-белым. Он посмотрел на меня, но я видела, что он едва различает меня сквозь подступающую тьму.

— Элара… — прошептал он, и его голос был не более чем сломанным хрипом. Каждый слог, казалось, стоил ему крупицы его оставшейся жизни. — Лес… Он…

— Всё кончено, Алистер. Ты спас нас. Ты уничтожил ядро, — сказала я, и слезы затуманили мой взгляд, пока я убирала прядь влажных волос с его лба. — Просто держись. Пожалуйста.

Призрак горькой, трагичной улыбки коснулся его бледных губ.

— Клетка… сломана. Я чувствую… тьму. Мне жаль… я не смог защитить… тебя.

— Не говори так!

— Живи… — прошептал он, его рука дернулась на каменном полу, пытаясь дотянуться до меня в последний раз, но у него не осталось сил, чтобы сделать это. — Ты должна… покинуть это место…

Его голос сорвался. Его грудь опустилась в финальном, содрогающемся выдохе, и больше не поднялась. Его глаза закрылись, а голова тяжело упала на мою ключицу.

Кожа на его лице мгновенно стала чудовищно, невозможно холодной — леденящая, неестественная зима просочилась сквозь ткань моей одежды и заморозила кровь в моих венах.

Его не стало. Лорд Алистер, защитник долины, человек, который прожил всю жизнь в мучительной изоляции только ради того, чтобы удержать мир в безопасности, умер в абсолютном одиночестве в темноте.

Я прижимала его застывшее тело к себе, а тишина огромного бального зала давила на меня удушающим весом. Дождь снаружи продолжал свой монотонный, безразличный ритм, оплакивая руины поместья Блэквуд.

«Нет», — прошептал голос в самых глубинах моего разума. «Я отказываюсь позволить всему закончиться вот так».

Я посмотрела вниз на его бледное, прекрасное лицо, теперь сплошь покрытое узором тех самых ужасающих, темных венами увядания. Затем я посмотрела вниз на свои собственные руки в перчатках.

Я вспомнила правила поместья. Если он снимает перчатки — молись. Всего одна секунда контакта превратит твою плоть в пепел.

Но мы уже доказали, что эти правила к нам не относятся. Его прикосновение не могло убить меня. Я была абсолютно невосприимчива к его вихрю смерти.

И если его прикосновение не могло уничтожить меня, тогда, возможно… просто возможно… мое прикосновение могло спасти его.

Дрожащими, но осознанными движениями я поднесла правую руку к зубам. Я впилась зубами в кожу своей перчатки и стянула её, позволив ей упасть прямо в пепел. Затем я сняла левую.

В этот раз я не пыталась спрятать кончики своих пальцев.

Мне было наплевать на бледные серые пятна моего собственного проклятия, которые отсчитывали время на кончиках моих пальцев. Я оставила свои руки полностью обнаженными.

Я поднесла ладони к его лицу, обхватив его холодную челюсть своими руками. Контраст был шокирующим — он казался вырезанным изо льда, в то время как моя кожа горела неистовым, испуганным жаром.

Я закрыла глаза, позволяя своему сознанию погрузиться в самую глубь моего существа. Я проигнорировала усталость, проигнорировала пульсирующую боль в висках и принялась искать источник моей магии. Глубоко внутри я нашла его: бушующую, ослепительную реку изумрудно-зеленой жизненной силы, гудящую от вибрирующего, упрямого неповиновения самой природы.

Я провела всю свою жизнь, используя эту силу пассивно, лишь наблюдая за миром, нанося на карту чужие болезни и скрывая свою собственную. Я никогда не пыталась вытолкнуть её наружу. Я никогда не пыталась насильно влить её в другую живую душу.

Я сильнее сжала его лицо, и моя голая кожа намертво соединилась с его кожей.

— Возьми её, — прошептала я в тишину этой гробницы. — Алистер, забери её всю.

Я стиснула зубы, собрала всю светящуюся реку своей жизненной силы и яростно швырнула эту бурлящую зеленую магию вспять — вливая мою собственную душу прямо в его умирающее тело.

Говорят, что некромант может только забирать жизнь. Они никогда не говорили мне, что происходит, когда ты пытаешься вернуть её обратно.