Первое, что я поняла, придя в себя, — то, что после прорыва все дружно решили сменить окрас. Хмырь, а это точно был он, эту ехидную морду я в любом обличии узнаю, стал рыжим. А мои прекрасные рыжие волосы стали белыми как снег. Сразу почувствовала себя бледной молью и захотелась поорать.

— За что?! — взвыла я, падая обратно на подушку.

Хмыря я больше не слышала, но так и чувствовала, что он сейчас бурчит что-то едкое. Или ржёт.

Подхватив маленькую тушку кота, прижала к себе. Я то думала, что больше его вообще не увижу, а тут вон весь в моём распоряжении. Даже потискать дает.

— И кто ж тебя к себе привязал? Кто тот недалёкий гений, м? — спрашивала я.

— Что недалекий, это точно, — раздался хриплый голос от двери. — Он мне все четыре дня мозг выносит. Не умеешь ты воспитывать.

Ариан чуть улыбнулся и подошёл, садясь в кресло напротив. Хмырь фыркнул и что-то замурчал.

— Как себя чувствуешь?

— Относительно живой, — ответила, взяв прядь белых волос и пожаловавшись, — смотри, какой цвет теперь противный.

— А по-моему красиво…

— Сказал тот, у кого самого вся голова седая! — перебила его и прикусила язык, понимая, что могла обидеть.

Но Ариан лишь рассмеялся, а потом взгляд его стал серьезным, и он заговорил.

— Твоя магия… ты…

— Выгорела. Я знаю, — опять перебила его, не желая слушать сочувствия и вздохи.

— Прости.

Закатив глаза, наклонилась к наместнику, медленно и четко проговаривая, чтоб больше точно не пришлось повторять.

— Ты прорыв открывал? Нет. То, что мы оказались под завалами, тоже не твоя вина. И то, что ты там отключился, тоже. Я сама решила отвязать Хмыря и потратить весь резерв на щит, мы бы иначе не выжили! Так что то, что я осталась без магии, не такой уж плохой исход. Или тебе жена без магии не нужна? — полушутя спросила, пытаясь скрыть страх от того, что он может захотеть разорвать брак. И совет это решение поддержит.

— Нужна, — он внезапно подался вперед, и я оказалась в кольце рук, крепко прижатая к быстро вздымающейся груди.

Белую палату освещали теплые лучи солнца, тихо мурчал рыжик, а я, прикрыв глаза и обхватив руками шею наместника, думала о том, что влюбилась. Глупо. Как же это глупо. Но там под завалами я точно осознала, что не могу его потерять. Мне ему ещё всю жизнь портить, а он помереть решил. В общем, теперь о договорном браке и правда речи быть не могло.

А потом были долгие причитания и плач Индиры, объятия брата и разговоры с Кристофом. Пока злобно сверкающий глазами Ариан не оторвал от меня полезшего обниматься дракона и не выставил всех за дверь, заявив, что мне нужен отдых.

Хмырь, кажется, заржал и сказал что-то Ариану, потому что тоже удостоился злого взгляда. А после был выставлен за дверь. Кошечку поискать.

Я снова оказалась в объятиях мужа. И пока кто-то играл с моим хвостом и рассказывал о том, что происходило и решениях совета, я сравнивала цвет своих и его волос. Нет, его я тоже слушала и возмущенно пыхтела над тем, что во всем опять обвинили темных. Но просто слушать мне было скучно, я злилась, отвлекалась и то и дело хотела настучать кому-нибудь по голове.

— Значит, опять виноваты мы? — обижено пробурчала я под конец рассказа.

— Не доказано. Следов того мага вообще нет, и доказать, что пространство разорвал именно темный ритуал, невозможно.

Потом меня порадовали новостью, что Рамию и её тетку сослали на дальние курортные острова, найдя гадюке какую-то должность управляющей, а вторую просто на отдых. Так что дуэль отменялась и из-за их отъезда, и из-за отсутствия у меня магии.

На следующий день из лазарета меня выпустили, и я вернулась в свою комнату. Тут был всё такой же бардак, как и когда я ушла. Ариан почти всё время был рядом, так что признаться даже порядком поднадоел. Поэтому вечером, я наплевала на всё и пошла в комнаты к Йену. Записку на столе я, естественно, оставила.

Брат моему появлению удивился, но возражать не стал. Спросил лишь, не потеряет ли меня Ариан, и узнав о записке, посочувствовал. Ему. Но я уже поняла, что он предатель и вовсе не на моей стороне, и даже обижаться не стала. Тем более у меня был к нему очень важный вопрос.

— Йен, мне нужна твоя помощь, — выпалила я, села напротив него и выжидательно посмотрела.

Брат откинулся в кресле, прищурился:

— Слушаю.

— Скажи, а может хвост сам выражать свои симпатии, ну независимо от хозяина тела?

Глаза брата удивленно выпучились, он опустился в кресло и, положив голову на ладонь, задумался. Пока он молчал, я ясно почувствовала чувство дежавю. Как он также сидел, молчал, не зная, как сказать, а я не торопила, боясь неприятных новостей.

— Для начала к кому именно твой хвост симпатии проявляет? — уточнил Йен.

— А есть варианты? — вскинула бровь я.

— Значит, к мужу. Хорошо. Требовать развода не придется, — пробормотал брат, порядком меня удивив.

Развод? Просто потому что хвосту кто-то там приглянулся? Присела на другое кресло, готовясь к неприятным новостям. А сам виновник переполоха, словно чувствуя свою вину, напряженно замер и старался не отсвечивать.

— Это что-то на подобие указателя родственных душ. Хвост сам тянется к тому, кому уже подсознательно доверяет демон. Не знаю, откуда это и как работает, но доверие или долго зарабатывается, и спустя время хвост доверяется половинке демона, или с самого начала тянется к кому-то, и тут хоть убейся — лучшего партнера, чем тот, кого выбрал хвост, не найдёшь.

Истерический смешок сам сорвался с губ. Однако.

— Но ведь не обязательно, что ты построишь с этим кем-то отношения, — уточнила, пытаясь понять, не надули ли меня.

— Не обязательно. Но если построишь с другим, всё равно будет словно чего-то не хватать. Как сунуть одну деталь пазла не туда. Кажется незаметно, но мешает остальным, что-то выпадает, смещается.

Посидев у него ещё с полчаса, собралась уходить, услышав напоследок:

— Я рад, что твой хвост выбрал его. Отправляя тебя сюда, я не хотел, чтоб ты была несчастна.