Дубровский

Не думал, что такое может случится, но заходя в дом после трехдневной пьянки я ощутил радость и покой, каких давно не испытывал. Чистота, свежий ремонт, а еще ароматы вишни, сдобы и кофе, наполняли дом. Причем не искусственные отдушки, все натуральное, запахи шли из кухни, и я последовал им навстречу.

У Мишки дома сплошь еда из ресторанов, да и я в основном в них питаюсь. Забыл, когда ел домашнее.

Анна Игнатьевна молодец, надо будет ей поднять зарплату.

Но на кухне хлопочет Мария, в бордовом платье, длинных вязаных в тон ему гетрах, мягких тапочках и завязанном сверху белом переднике. Белокурые волосы собраны в высокий хвост. Ее хоть прям на картинку из пинтерест.

Смотрю и не могу оторваться.

Маша замечает мое присутствие, глухо вскрикивает.

– Олег Николаевич! Вы меня напугали!

– С чего бы? Это мой дом.

– Да, я просто не знала, когда вы вернетесь… Я делаю вафли, Олеся попросила.

– А сама она где?

– Читает Пушкина, – Маша краснеет.

Ну конечно. Другого автора не нашлось.

– Извините. Нам скоро в школу устраиваться в новую, решили пробежаться по программе.

– Отлично. Вы тут зря время не теряли. Почему ты готовишь? Где прислуга?

– У Анны Игнатьевны внук сильно простудился. Я дала ей выходные… Мне совсем не сложно, я люблю готовить, очень. Раньше никогда не хватало времени.

Итак, она мне портит прислугу, командовать уже начала. Внутри ворочается глухое раздражение.

– Машенька, здравствуйте, – наше уединение прерывает Томинов. – Как вкусно пахнет!

– Маша дала выходной экономке, – сообщаю мрачно.

– Отлично. Осваивается в роли хозяйки дома, – хвалит Павел. Маша бросает на него благодарный взгляд.

– А девочка штудирует Пушкина, – добавляю еще одно обвинение.

– Прелестно! – мне хочется стукнуть Томинова. – Я надеюсь вы хорошо провели время.

– Да, замечательно, – Маша отводит глаза. Явно чуть не ляпнула – как еще могло быть в ваше отсутствие. – Хотите борща? Он как раз настоялся со вчерашнего вечера. Или булочки? Еще вафли будут.

– Машенька, мы хотим все! – Павел садится за стол.

– Я буду у себя. Пусть Вера принесет еду наверх, буркаю.

– Но Олег Николаевич, мы могли бы сейчас обсудить дальнейшие планы. Вам надо больше бывать в городе, на людях. Фотографы будут следовать за вами.

– Без меня обсудите, мне надо с мэром созвониться. Мне все равно куда ты нас отправишь.

– Как скажете, – вздыхает Павел.

Не понимаю своего настроения. Сам же уйти решил, а теперь злюсь дико, что Маша и Томинов наедине остались.

Дубровский

– Я приготовила для вас концерт! Жду в гостиной! – паузу нарушает Олеся.

Поет девочка действительно круто, слушать ее не было мучением, даже несмотря на то, что я еще немного страдал от похмелья.

Обстановка в гостиной была удивительно уютной. Я не помню такого в своем детстве. У деда были довольно суровые методы воспитания, мы жили по сути в спартанских условиях.

Потрескивает камин, еще гостьи развесили по всей гостиной гирлянды-лампочки.

– Откуда они взялись? – спрашиваю Павла, который тоже “приглашен” на выступление юной звезды.

– Олеся купила, на шопинге перед возвращением в детский дом, – отвечает шепотом.

Невольно улыбаюсь. Девчонка настоящая хитрюга, могла купить золото или что-то ценное. А она выбрала лампочки.

Забавные они обе. А еще Маша потрясающе готовит, пальчики оближешь. Может после завершения нашего “брачного” проекта предложить ей место экономки? А там гляди и познакомиться “поближе”.

– Ладно, давайте уже по комнатам, – говорит Павел спустя полтора часа. – Завтра с утра всех ждет сюрприз.

– Какой еще сюрприз? – подозрительно смотрит на него Мария.

– Обожаю сюрпризы! – восклицает Олеся.

– Еще один выход в свет, ненадолго, – продолжает интригу Томинов.

– Не раньше двенадцати, – поправляю помощника.

– Я согласна! – кричит девочка.

Маша никак не комментирует. Убирает бокалы, наводит чистоту в комнате.

Хотя у нас есть горничная, даже не одна.

***

Уже на следующий день мне приходится крепко пожалеть о том, что не сопротивлялся “сюрпризу” и не узнал о нем больше. Я конечно все могу предположить, но точно не то, что Томинов отправит нас с Марией на каток.

– Каток, мать вашу за ногу?! – не сдерживаю эмоций. – Мне не пятнадцать лет, я не прыщавый подросток, я губернатор!

– Олег Николаевич, мы лишь сделаем несколько фото.

– Почему ты не спросил мое мнение?

– Вот именно поэтому. Вы бы не согласились! Машенька, Олеся, вы готовы к покорению катка? – бодро спрашивает Павел.

– Только через твой труп! – рычу.

– Да, готовы! – с восторгом вопит Олеся. – Я правда ни разу не пробовала… Но у меня получится, я уверена!

– Отлично, ты умница. Карина, идите сюда! – машет девушке, стоящей возле бортика.

– Здравствуйте, – улыбается рыженькая. – На сегодня я твой инструктор, очень приятно познакомиться, Олеся. Я – Карина.

– Вы будете меня учить?

– Да. И у тебя все обязательно получится, обещаю.

– Спасибо! Так классно! – Олеся обнимает Томинова, и поспешно уходит следом за девушкой.

– Олег Николаевич не надо злиться, нас уже фотографируют! – натягивает улыбку Павел.

– Ты за это поплатишься! Предупредит не мог?

– Вы бы тогда не согласились!

– Вот именно! Потому что это чушь собачья!

– Нет это красиво и романтично. Ну прошу вас, не ругайтесь! Это займет полчаса-час от силы!

Маша все это время стоит молча, слушает нашу перепалку, тогда как малая уже умчалась коньки шнуровать.

– Девочка не умеет кататься. Если травму получит, будешь виноват.

– Карина мастер своего дела, а дети быстро учатся.

– Ты стоишь на коньках? – нахмурившись, спрашиваю у Маши.

– Да, вполне, – подает наконец голос. Всю нашу перепалку стояла равнодушно наблюдая. – А вы?

– Всю юность хоккеем увлекался. Ладно, пошли.

Сажусь на скамейку, надеваю коньки. Маша делает то же самое.

***

Катается она неплохо, я даже ловлю себя на мысли, что мне нравится наблюдать за ней. Ее движения плавные, чувственные. Подпрыгивает, делает поворот. У меня сердце замирает. Светлые волосы каскадом льются из-под шапки с помпоном. Маша кажется такой легкой, даже сказочной. Как и вся новогодняя атмосфера катка. Мое раздражение испаряется. Забываю даже, что мы не одни тут. Что где-то рядом Томинов, тоже встал на коньки, что выходит у него довольно неуклюже. Что неподалеку визжит от восторга Олеся. И еще фотографы, да.

Мы беремся за руки. Словно настоящая пара. И в это мгновение мне кажется, что все по-настоящему.

– Очень красивая пара, очень! – доносится голос Томинова, разрушая очарование. – Фото будут бомбические! Мы закончили, Олег Николаевич, еще раз прошу меня простить…

Идиот. Маша вырывает свои ладошки из моего захвата. Едет в сторону Олеси.

– Она хороша, да? Я всегда выбираю самое лучшее, – довольно хвалится Павел, а я с трудом подавляю желание дать ему в морду.

Смотрю как девочка неуклюже, но очень стараясь, самостоятельно едет к Маше. Та ловит ее в последний момент, не дав упасть.

Мария

– Я в восторге! Тут так классно! Мы ведь можем еще покататься? – просит Олеся. Ее щечки разрумянились, такая хорошенькая, счастливая. Много ли надо ребенку?

– Сегодня не сможем дольше. Олег Николаевич замерзнет…

– О, ты уже о нем волнуешься! Вы красиво на льду смотрелись! Ужасно мило! Ты его невеста!

– Лесь, это все не серьезно. Ты пожалуйста не бери в голову.

– Да ладно Маш, мне все равно. Главное, чтобы ты была счастлива. И не отдавала меня обратно в детдом!

– Ну что ты такое говоришь, дорогая. Я давно тебе хотела сказать…

Я готова признаться, что мы родные, но Олеська сбивает с мысли воплем:

– Я еще кружок, пожалуйста! Хочу до Олега Николаевича доехать!

Я наблюдаю за ней с улыбкой, дав себе обещание, что расскажу сегодня вечером.

Олеся почти доехала до губернатора, и тут, вижу, что прямо на нее летит на скорости подросток в красной куртке. Словно ничего вокруг не замечает! Чуть не сбивает Олесю, у меня сердце заходится! Но Дубровский реагирует молниеносно! Подхватывает малышку. Я на секунду зажмуриваюсь. Все внутри переворачивается. Но когда открываю глаза – все хорошо.

Дубровский взял Олесю на руки, они хохочут! Такие беспечные, счастливые.

А мне вот совсем не смешно в себя прийти не могу

Сердце как сумасшедшее колотится!

Олеська вырывается и снова на льду, у нее все лучше получается. К ней подъезжает Карина, берет за руку, они едут вдоль бортика. Я же уже почти доехала до губернатора. Хочу поблагодарить за такую отличную реакцию, и тут проносящаяся мимо влюбленная парочка фигуристов задевает меня. Я даже толком понять ничего не успеваю.

Но Дубровский и тут проявляет потрясающую реакцию. Он не может остановить падение, но делает так, что я падаю на него…

У него сегодня роль рыцаря – успевает промелькнуть в голове, пока приземляюсь на губернатора.

Запыхавшиеся и ошарашенные, секунду мы просто лежим, пытаясь отдышаться. Ощущение, что наши сердца в унисон колотятся. Спустя мгновение, все еще лежа на Дубровском, я начинаю бормотать извинения. Встречаюсь с ним взглядом и замолкаю. В них полыхает огонь, которые парализует и гипнотизирует.

Это полное безумие! Я вся пылаю, при том что вокруг сплошной лед!

Его губы так близко. Они накрывают мои. Поцелуй короткий, мимолетный.

И конечно же, это представление, игра…