Ева

Утром я пожалела, что вообще открыла сообщение Тимура ночью.

Не потому, что он написал что-то особенное.

Наоборот.

Именно в этом и была проблема.

Никаких красивых признаний, намёков или попыток продолжить свидание через телефон. Просто несколько обычных сообщений, после которых я зачем-то лежала в темноте ещё почти час и смотрела в потолок вместо того, чтобы наконец уснуть.

Когда будильник прозвенел в половине седьмого, желание стать хирургом впервые за много лет показалось сомнительным жизненным решением. Я добралась до университета практически на одном кофе.

День обещал быть длинным. Сначала занятия, потом несколько часов практики в больнице, а вечером нужно было хотя бы попытаться разобраться с материалом, который я ночью героически закрыла после сообщения Тимура.

В итоге именно практика окончательно вернула голову на место.

Там не оставалось времени думать о мужчинах.

Особенно о тех, которые появлялись в моей жизни с пулевыми ранениями, а потом неожиданно превращались в нормальные свидания.

К середине дня я уже почти забыла про телефон.

Вспомнила только когда вышла из отделения и увидела два пропущенных сообщения.

Первое было от папы.

Второе — от Тимура.

Он спрашивал, когда я закончу.

Я посмотрела на время.

Ответила, что минут через сорок, и убрала телефон обратно.

Через несколько минут он написал, что будет ждать.

Без вопроса.

Я остановилась посреди коридора. Вот это уже больше походило на него. После вчерашних попыток спрашивать разрешение Тимур, видимо, решил, что одной тренировки достаточно.

Я могла написать, что сама доеду.

Не написала.

И от этого стало немного неловко перед самой собой.

На улице уже начинало темнеть, когда я вышла из здания. Тимур стоял возле машины.

Не внутри.

Конечно.

Руки в карманах тёмной куртки, взгляд периодически скользит по входу. Заметил меня почти сразу. Сегодня я была в обычных джинсах, тёплом свитере и с волосами, которые после целого дня уже совершенно не собирались выглядеть прилично.

На свидание это не походило.

Наверное, поэтому я почувствовала себя спокойнее.

Тимур забрал у меня сумку прежде, чем я успела нормально поздороваться.

— Она не тяжёлая.

— Я вижу.

— Тогда зачем забрал?

Он посмотрел на меня.

— Потому что захотел.

Вот и весь ответ.

Я даже спорить не стала.

Только когда он открыл передо мной дверь машины, заметила костяшки его правой руки.

Кожа была содрана.

Не сильно, но достаточно явно.

Вчера вечером этого не было.

Я задержала взгляд всего на секунду.

Тимур заметил.

Разумеется.

— Даже не начинай.

Я подняла глаза.

— Я ничего не сказала.

— Но уже придумала вопрос.

Наверное, да.

Только задавать его я не собиралась.

Мы виделись слишком мало, чтобы я вдруг начала выяснять, с кем он дрался ночью и почему его руки теперь выглядели именно так.

Я села в машину.

— Тогда тебе повезло. Сегодня вопрос останется при мне.

На мгновение в его лице появилось удивление. Потом он закрыл дверь. Вместо ресторана Тимур повёз меня в небольшое кафе.

Ничего дорогого.

Обычное место, где пахло кофе, выпечкой и мокрыми куртками людей, заходивших с улицы.

Я посмотрела на него, когда мы вошли.

Он сразу понял.

— Что?

— Ничего.

— Нет. Говори.

Я сняла куртку.

— Просто ожидала чего-то другого.

— Потому что в прошлый раз был ресторан?

— Потому что ты выглядишь человеком, который не знает заведений без бронирования и официанта возле стола.

Тимур рассмеялся.

— Ты обо мне очень высокого мнения.

Мы взяли еду у стойки и сели возле окна.

И именно там я впервые увидела, насколько легко с ним может быть, если не вспоминать всё остальное.

Он не пытался произвести впечатление.

Не говорил постоянно о бизнесе. Не проверял телефон каждые две минуты.

Просто сидел напротив и слушал, как я жалуюсь на сегодняшний день.

Наверное, жалуюсь — слишком громкое слово.

Но после нескольких часов на ногах мне действительно хотелось рассказать кому-то, насколько сильно можно устать от людей, которые считают, что медицинский студент существует исключительно для того, чтобы отвечать на вопросы, носить бумаги и никогда не хотеть есть.

Тимур слушал дольше, чем я ожидала.

Иногда задавал вопросы.

Но не превращал разговор в допрос.

Когда я дошла до истории о пациенте, который пытался убедить врача, что знает собственный диагноз лучше всех, потому что прочитал три форума, Тимур усмехнулся.

— И что ты ему сказала?

Я покачала головой.

— Ничего. Пока я всего лишь студентка. Мне ещё нельзя говорить людям то, что я думаю.

— Очень жаль. Я бы посмотрел.

— Не сомневаюсь.

Он улыбнулся.

И в какой-то момент я снова посмотрела на его руку.

Теперь не специально.

Просто заметила, как он взял чашку.

Ссадины на костяшках выглядели свежими.

Тимур поймал мой взгляд.

На этот раз ничего не сказал.

Я тоже.

Это было странно.

Между нами уже существовало достаточно вещей, которые оба замечали и не обсуждали.

Он знал, что я помню первую ночь.

Я знала, что его жизнь не ограничивается ресторанами.

Но пока этого было достаточно.

По крайней мере для меня.

После кафе мы вышли на улицу.

Тимур не спросил, хочу ли я домой.

Просто пошёл рядом.

Я некоторое время молчала, потом всё-таки усмехнулась.

— Ты снова решил, что у меня нет других планов?

Он повернул голову.

— Есть?

— Нет.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что однажды тебе всё-таки придётся научиться сначала узнавать.

Тимур остановился.

Я тоже.

Он смотрел на меня несколько секунд, будто действительно обдумывал сказанное.

— Хорошо. Хочешь пройтись со мной ещё немного или мне отвезти тебя домой?

Вот теперь уже я замолчала.

— Ты специально так делаешь?

— Учусь.

— Медленно.

— Зато результат есть.

Я улыбнулась.

— Пройдёмся.

Удовлетворение на его лице появилось моментально.

Вот именно поэтому спорить с ним иногда было опасно.

Он слишком быстро делал из любой уступки собственную победу.

Мы шли вдоль улицы без спешки.

Город вокруг жил обычной вечерней жизнью. Люди выходили из магазинов, кто-то торопился домой, машины медленно ползли по мокрому асфальту.

Тимур рассказывал о новом заведении, которое семья собиралась открыть через несколько месяцев.

Не хвастался.

Скорее говорил так, как я говорила о хирургии.

С интересом.

Оказалось, ему действительно нравилось начинать место с нуля.

Не просто получать уже работающий ресторан.

Он хотел выбирать помещение, команду, концепцию, спорить с дизайнерами и управляющими. Последнее, по его словам, происходило чаще всего.

Я слушала и постепенно ловила себя на мысли, что впервые вижу его жизнь не как две отдельные картинки.

Не «человек с пулей» и «сын владельца ресторанов».

Просто Тимур.

Сложный.

Слишком уверенный.

Иногда раздражающий.

Но вполне живой.

Телефон в его кармане завибрировал.

Он достал.

Посмотрел на экран.

Я увидела только одно слово.

Север.

Лицо Тимура изменилось почти незаметно.

Но я уже научилась видеть.

Он не ответил.

Просто сбросил вызов.

— Можешь взять, если нужно.

— Если будет нужно, перезвонит.

Телефон завибрировал снова почти сразу.

Тимур остановился.

На этот раз ответил.

Отошёл на несколько шагов.

Я не стала прислушиваться.

Даже специально отвернулась к витрине ближайшего магазина.

Но голос иногда всё равно долетал.

Не слова полностью.

Интонация.

Жёсткая.

Совсем не та, с которой он только что рассказывал мне про новый ресторан.

Разговор длился недолго. Когда Тимур вернулся, выражение лица снова было спокойнее.

Но не до конца.

— Нужно ехать? — спросила я.

Он посмотрел на меня

.— Нет. Пока нет.

Я кивнула.

И больше ничего.

Это почему-то снова удивило его.

— Ты никогда не спрашиваешь, что происходит.

— А должна?

Он чуть нахмурился.

— Большинство бы спросило.

Я пожала плечами.

— Мы знакомы чуть больше недели. Ты сам расскажешь то, что захочешь. Остальное пока не моё дело.

Несколько секунд он просто смотрел. Дольше, чем требовал обычный ответ.

Потом медленно кивнул.

— Правильно.

Не знаю почему, но это слово немного задело.

Будто он подтвердил существование границы, которую я сама только что обозначила.

Хотя именно этого я и хотела.

Странная логика.

До машины мы дошли уже почти молча. Тишина не была неприятной. Тимур открыл дверь, дождался, пока я сяду, и обошёл автомобиль.

В салоне он несколько секунд не заводил двигатель.

Просто посмотрел на меня.

— Что?

— Думаю.

— Это опасно.

Уголок его губ поднялся.

— Иногда.

Потом его взгляд опустился на мои волосы, лицо и задержался чуть дольше, чем нужно.

Мне стало слишком хорошо понятно, о чём он думает.

Я почувствовала это раньше, чем он приблизился.

Не резко.

Медленно. Оставляя достаточно времени, чтобы отстраниться.

Я не отстранилась. Тимур остановился совсем близко. Его рука легла на спинку моего сиденья, не касаясь меня. Сердце начало стучать быстрее.

Очень некстати.

Он смотрел на губы.

Я тоже слишком явно заметила его.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом Тимур усмехнулся.

Тихо.

— Опять смотришь так, будто сейчас передумаешь.

— Я просто думаю.

— Опасно.

Вот теперь я улыбнулась.

Он был ещё ближе.

Но так и не поцеловал.

Вместо этого выпрямился и завёл двигатель.

Я осталась сидеть, совершенно не понимая, почему одновременно хочется ударить его и рассмеяться.

— Ты специально?

Он посмотрел на дорогу.

— Что?

— Ничего.

— Ева.

Я отвернулась к окну, чтобы он не видел улыбку.

— Привыкай.

Тимур тихо выругался.

Не зло.

И почему-то от этого внутри стало ещё теплее.

Возле дома он вышел вместе со мной.

Сумку снова забрал сам.

Я уже не спорила.

У калитки остановилась. Тимур протянул её мне, но не отпустил сразу.

Наши пальцы соприкоснулись.

Он посмотрел вниз.

Потом на меня.

Я вспомнила его руку.

Сбитые костяшки.

Первую ночь.

Север.

И тот голос, который несколько минут назад слышала по телефону.

Наверное, нормальный человек должен был бы насторожиться сильнее.

Я и настораживалась.

Просто это уже не отменяло того, что меня к нему тянуло.

— Спокойной ночи, — сказала я.

— Завтра работаешь?

Я покачала головой.

— Учусь.

— До скольки?

Я прищурилась.

Он сразу понял.

— Я просто спросил.

— До четырёх.

— Хорошо.

Вот теперь подозрительно.

— Что «хорошо»?

Тимур усмехнулся.

— Ничего.

Я взяла сумку.

— Ты отвратительно перенимаешь мои привычки.

— Зато быстро.

Он остался у машины, пока я шла к дому. У двери я всё-таки обернулась.

Тимур стоял там же.

Руки в карманах.

Тёмная фигура возле машины.

Со стороны он выглядел именно так, как выглядел в первую ночь.

Опасным.

Просто теперь я знала ещё кое-что.

Он умел смеяться.

Мог выслушать мои жалобы на практику.

Запоминал, что я говорю.

И каждый раз ждал, пока я войду в дом.

Наверное, именно поэтому становилось сложнее держать в голове простое правило: не приближаться к людям, о которых слишком мало знаешь. Особенно если некоторые вещи о них лучше вообще не знать.