Ева

На следующее утро я поняла одну неприятную вещь. Поцелуй ничего не упростил. Я почему-то ожидала, что после него внутри всё наконец встанет на свои места. Что бесконечное напряжение между нами исчезнет, потому что больше не придётся гадать, хочет ли Тимур того же, чего хочу я. Оказалось наоборот. Теперь я точно знала. И это было намного хуже. Воспоминание возвращалось совершенно некстати: пока чистила зубы, пока ехала на занятия, даже посреди разговора с преподавателем, когда должна была думать о совсем других вещах. Его ладонь на моей талии. То, как первый короткий поцелуй почти сразу превратился во второй. И особенно то, что потом я сама потянулась к нему. Последнее почему-то смущало сильнее всего. Не потому, что жалела. Как раз с этим никаких проблем не было. Проблема заключалась в том, насколько сильно мне хотелось повторить. Я стояла возле окна в коридоре больницы, допивая кофе, когда телефон завибрировал в кармане халата. Сообщение от Тимура. Доброе утро. Я уставилась на экран. Это всё? Человек, который вчера целовал меня так, что я потом минут пять собиралась с мыслями возле собственной двери, сегодня решил ограничиться двумя словами? Я написала то же самое. Ответ пришёл почти сразу. Ты сегодня до скольки? Я невольно улыбнулась. Вот теперь узнаю. Сообщила время и сразу добавила, что вечером мне нужно домой — завтра рано вставать. Через минуту пришло: Я тебя услышал. Не «посмотрим». Не «я решу». Просто услышал. Прогресс действительно существовал. Я уже убирала телефон, когда появилось второе сообщение. Но увидеть тебя всё равно хочу. Вот это было нечестно. Я смотрела на экран несколько секунд, а потом написала: Тогда придумай что-нибудь до восьми. Ответ: Уже. Разумеется. После занятий Тимур ждал возле машины. На этот раз я заметила его первой. Он разговаривал по телефону и выглядел совершенно не так, как вчера рядом со мной. Лицо жёсткое, голос низкий. Я не слышала всего, но несколько фраз долетели, пока подходила. — Мне похуй, что он обещал приехать завтра. Если человек задолжал нам и неделю не отвечает, пусть хотя бы найдёт в себе смелость сам объяснить, какого хуя происходит. Он выслушал собеседника и резко добавил — Нет. Пока ничего не делайте. Я сказал найти, а не устраивать цирк. Сначала хочу понять, он охуел или действительно случилась проблема. Он заметил меня. Изменение произошло почти сразу. Не театрально. Просто напряжение в лице немного ушло. Тимур закончил разговор, убрал телефон и посмотрел на меня. — Привет. Вчера после его поцелуев обычное приветствие ощущалось странно. — Привет. Несколько секунд мы просто стояли друг напротив друга. Я уже собиралась спросить, куда едем, когда он шагнул ближе, положил ладонь мне на талию и поцеловал. Без предупреждения. Не долго. Но совершенно достаточно, чтобы мой тщательно собранный за день порядок мыслей снова пошёл куда-то не туда. Когда Тимур отстранился, на его лице появилось откровенно довольное выражение. — Вот теперь нормально. Я посмотрела на него. — Ты всегда здороваешься так после первого свидания? — Только если первое свидание мне понравилось. — Это было уже второе. — Тогда тем более. Я покачала головой, но улыбку скрыть не получилось. Он забрал сумку. Сегодня спорить с ним я даже не подумала. Тимур решил показать мне заведение, которое семья готовила к открытию. Не работающий ресторан. Не клуб с гостями. Место ещё только строилось. Когда мы вошли, половина помещения выглядела совершенно голой: бетонный пол, открытые участки стен, провода, коробки, строительные материалы. В другой части уже появились панели, освещение и часть мебели. Я остановилась посреди зала. — Вот этого я не ожидала. — Ты думала, я поведу тебя опять есть? — Честно? Да. — Решил разнообразить программу. Он повёл меня дальше. И здесь Тимур снова оказался тем человеком, которого я впервые увидела в ресторане. Он знал, где будет кухня, как изменят вход, почему одну стену пришлось переносить и из-за чего два раза переделывали барную часть. Не просто повторял чужие решения. У него было своё представление о месте. Пока он рассказывал, я поймала себя на том, что разглядываю его чаще, чем само помещение. Наверное, заметил. — Что? — Ничего. — Врёшь. Я улыбнулась. — Просто тебе это действительно нравится. Он оглянулся на недостроенный зал. — Нравится. Голос стал другим. Без привычной насмешки. — Готовое заведение проще. Там уже понятно, что работает, что нужно исправить. А здесь сначала просто пустая коробка. Потом приезжаешь через несколько месяцев — и всё уже живёт. Я понимала. Наверное, именно поэтому мне нравилась хирургия. Не из-за разрушения и восстановления, конечно. Скорее из-за ощущения, что ты видишь результат собственных решений не где-то абстрактно. Он реальный. Перед тобой. Тимур показал ещё несколько помещений, а потом нас остановил управляющий. Разговор занял минут десять. Я отошла к окну и не вмешивалась. В какой-то момент в зал вошла женщина. Я заметила её почти сразу. Высокая, красивая, лет двадцати пяти или двадцати шести. Длинное пальто, идеально уложенные волосы, уверенность человека, который совершенно точно знает, как выглядит. Она увидела Тимура. Улыбнулась. И направилась прямо к нему. Тимур тоже заметил её. Вот только выражение лица почти не изменилось. Женщина дождалась, пока управляющий отойдёт, и обняла его. Не дружески на расстоянии. Нормально. Близко. Слишком близко. Я отвернулась к окну. Какое мне вообще дело? Мы поцеловались вчера. Это не означало, что до вчерашнего дня Тимур сидел в монастыре. Я прекрасно понимала, что у мужчины вроде него женщины были. Вероятно, много. И это нормально. Совершенно нормально. Настолько нормально, что мне сразу захотелось уйти. Прекрасно. — Ева. Я повернулась. Тимур уже стоял рядом. Женщина тоже. Теперь смотрела на меня с любопытством. — Познакомьтесь. Ева. Карина. Карина улыбнулась. — Очень приятно. Я давно знаю Тимура. Почему-то последнее прозвучало с дополнительным смыслом. Или это я уже сама его туда добавила. — Взаимно. Тимур посмотрел сначала на неё, потом на меня. И всё понял. Мне это категорически не понравилось. Карина ещё пару минут поговорила с ним о каком-то открытии, после чего попрощалась. На этот раз без объятий. Когда она ушла, я снова посмотрела на будущий бар. Тимур стоял рядом. Молчал. Я терпела секунд двадцать. — Даже не начинай. Он рассмеялся. — Я вообще ничего не сказал. — У тебя лицо говорит. — Где-то я это уже слышал. Я повернулась. Он явно наслаждался ситуацией. Вот же сволочь. — Она твоя бывшая? — Нет. Ответ последовал слишком быстро, чтобы быть придуманным. Мне стало легче. Я тут же разозлилась, что стало легче. Тимур продолжал смотреть. — Но вы спали. Теперь уже он немного приподнял бровь. — Ева. — Что? — Ты точно хочешь этот разговор? Нет. Совсем нет. Но отступать после заданного вопроса было поздно. — Я просто спросила. Он подошёл ближе. — Да. Было. Давно. Отношений не было. Внутри неприятно кольнуло. Не потому, что я ожидала другого. Просто теперь это стало не предположением. Фактом. Тимур смотрел слишком внимательно. — Ревнуешь? Я сразу отвернулась. — Нет. Он тихо рассмеялся. — Пиздишь. Я резко посмотрела на него. — Очень культурно. — Зато правда. — Даже если и ревную немного, не вижу повода устраивать из этого событие. Вот теперь он перестал улыбаться так откровенно. Подошёл ещё ближе. — А я вижу. — Какой? Его ладонь легла мне на талию. — Мне нравится. Я прищурилась. — Не привыкай. — Поздно. Опять. Я уже открыла рот, чтобы ответить, но Тимур поцеловал меня. И весь разговор о Карине очень быстро перестал казаться важным. В машине по дороге домой я всё-таки вернулась к теме. Не к Карине. К нему. — Ты никогда не был в серьёзных отношениях? Тимур не ответил сразу. Мне нравилось, что он вообще редко придумывал красивый ответ на ходу. Если вопрос требовал подумать, он думал. — Был. Но давно. Потом встречался с женщинами, иногда достаточно долго. Просто до чего-то серьёзного не доходило. — Почему? — По-разному. Он повернул на следующую улицу. — Иногда мне надоедало. Иногда им надоедал я. Иногда женщина начинала считать, что отношения дают ей право полностью перестроить мою жизнь, а я очень плохо реагирую, когда мне объясняют, с кем дружить, куда ходить и как жить. Я усмехнулась. — Как интересно. Тимур сразу понял. — Даже не сравнивай. — Почему? Ты сам любишь решать за других. — За тебя я пока только пытаюсь. — Очень успешно, кстати. Он рассмеялся. Я немного помолчала. — А изменял? Вопрос вырвался неожиданно даже для меня. Тимур посмотрел быстро. Потом снова на дорогу. — Нет. Никаких объяснений. Наверное, именно поэтому поверила. — Никогда? — Если отношения закончились, они закончились. Я не вижу смысла сначала трахаться с кем-то на стороне, а потом неделю придумывать, как это скрыть. Сказано было очень по-тимуровски. Прямо. Без попытки выглядеть благородным. И всё же ответ мне понравился. Он заметил. — Успокоилась? — Я не переживала. — Конечно. Я слегка ударила его пальцами по предплечью. Он поймал мою руку и не отпустил. Так и ехал несколько секунд, удерживая её возле коробки передач. Потом переплёл пальцы с моими. Никаких слов. Мне они и не требовались. Возле дома я не вышла сразу. В последние дни это уже становилось привычкой. Тимур заглушил двигатель. Мы оба понимали, что будет дальше. В этот раз никто не делал вид, что думает о чём-то другом. Он потянул меня к себе. Поцелуй сразу получился глубже. Без вчерашней осторожности. Моя ладонь легла ему на шею, его — на талию, потом выше по спине. Я почувствовала, как он притягивает ближе, и сама подалась навстречу. Слишком легко. Слишком естественно. Через несколько минут стало понятно, что если продолжим в том же темпе, обычным поцелуем это долго не останется. Тимур первым немного отстранился. Дыхание сбилось у обоих. Он смотрел на меня так, что я прекрасно понимала: остановился не потому, что не хочет. Скорее наоборот. — Ева. — Что? — Если ты сейчас ещё раз меня поцелуешь, я вряд ли захочу просто пожелать тебе спокойной ночи. Жар мгновенно поднялся к лицу. Вот такого предупреждения я не ожидала. Но и испуга не почувствовала. Только ещё более сильное осознание того, куда всё идёт. — Тогда, наверное, не стоит. Тимур усмехнулся. — Очень разумно. Я уже собиралась отодвинуться. Потом всё-таки наклонилась и коротко поцеловала его сама. Практически сразу открыла дверь. За спиной услышала — Ева, блядь. Я рассмеялась. — Спокойной ночи. — Издеваешься? — Немного. Закрыла дверь. До калитки дошла с совершенно довольной улыбкой. И только у входа обернулась. Тимур сидел в машине и смотрел на меня. Даже отсюда было видно выражение лица. Кажется, я действительно слишком быстро научилась его провоцировать. И мне это нравилось. ТимурЯ дождался, пока дверь за ней закроется. Только тогда выдохнул и откинулся на сиденье. — Охуенно. Ева прекрасно понимала, что сделала. Поцеловала и сбежала. Специально. Я уже начинал подозревать, что под всей её рассудительностью скрывается гораздо больше характера, чем она показывала в первые дни. Телефон завибрировал. Север. На этот раз ответил. Улыбка исчезла ещё до того, как Артур закончил первую фразу. Человека с записи нашли. Но доехать до него первыми не успели. Он лежал в собственной квартире избитый настолько, что говорить пока не мог. Живой. Это было единственным хорошим. — Кто его так? Север пока не знал. Соседи слышали шум, но никого толком не видели. Я посмотрел на тёмные окна дома Евы. Несколько минут назад думал только о ней. Теперь внутри снова поднималась злость. Кто-то начал зачищать людей раньше, чем мы успевали до них добраться. — В больницу его не везите, пока Борис не посмотрит, — сказал я. — И выставь людей. Если тот, кто его приложил, решит закончить дело, хочу, чтобы его встретили. Артур замолчал на секунду. Потом спросил, где я. — Уже еду. Я завёл двигатель. Перед глазами всё ещё стояла Ева. Её улыбка. Губы. То, как она специально поцеловала меня перед выходом. А через двадцать минут мне предстояло смотреть на человека, которого кто-то избил почти до смерти, лишь бы он не успел заговорить. Два мира. Пока они существовали отдельно. И я очень хотел, чтобы так оставалось как можно дольше.