Ева

В три часа ночи аптека всегда казалась другим местом.

Днём сюда заходили люди с рецептами, списками лекарств, детьми, сумками, вопросами, на которые иногда хотелось отвечать табличкой размером с половину стены. Ночью всё становилось тише. Свет казался слишком ярким, улица за стеклянными дверями — слишком пустой, а редкие покупатели будто появлялись из темноты специально для того, чтобы напомнить: спать мне сегодня всё равно не дадут.

Я сидела за стойкой, подперев подбородок ладонью, и пыталась читать конспект по хирургии. Получалось плохо. После двух часов ночи человеческий мозг начинал воспринимать даже знакомые слова как издевательство. Я перечитала один абзац трижды, поняла только то, что ещё немного — и сама себе поставлю диагноз «острое отвращение к медицинской литературе».

Инга ушла на склад минут десять назад, пообещав вернуться быстро.

Не вернулась.

Я уже собиралась написать ей, что если она там уснула на коробках, я её найду, когда входная дверь резко открылась.

Сначала я услышала только короткий сигнал над дверью.

Потом подняла глаза.

Мужчина вошёл быстро, но на третьем шаге заметно качнулся.

Высокий. Тёмная одежда. Чёрная куртка расстёгнута. Одна рука прижата к левому плечу

И кровь. На ткани её было слишком много.

Я встала раньше, чем успела нормально рассмотреть лицо.

— Вам плохо?

Глупый вопрос.

Очень профессиональный.

Он поднял на меня взгляд.

Тёмные глаза. Резкие черты лица. Волосы растрёпаны, кожа заметно бледнее, чем должна быть. Выглядел молодым — лет двадцать пять, не больше.

И злым. Не испуганным.

Именно злым.

— Закрой дверь.

Я несколько секунд просто смотрела.

— Что? — Дверь, блядь, закрой. Голос был хриплым, но вполне твёрдым.

Вот теперь я окончательно проснулась. — Аптека круглосуточная. Я не могу просто закрыть

— Он убрал руку от плеча буквально на секунду.

На ладони была кровь. Много.

Но теперь я увидела и саму рану.

Ткань футболки возле плеча была пропитана кровью, а под ней, чуть ниже ключицы, виднелось небольшое округлое повреждение. Не длинный порез, не рваная рана от стекла или ножа. Отверстие было маленьким, края неровными, и кровь продолжала быстро пропитывать ткань вокруг.

Я видела огнестрельные ранения на практике. Не настолько часто, чтобы привыкнуть, но достаточно, чтобы сейчас внутри неприятно похолодело.

Это была не догадка.

Очень похоже на входное пулевое.

— Тогда хотя бы не стой и не смотри на меня так, будто впервые её видишь.

Я вышла из-за стойки.

— Сядьте.

— Не надо мне командовать.

— Тогда можете упасть стоя, если вам так принципиально.

Он посмотрел на меня так, будто выбирал между желанием послать и пониманием, что спорить сейчас тяжеловато.

В итоге дошёл до стула возле стены и сел.

Я уже тянулась к телефону.

— Не трогай.

Я остановилась.

— У вас огнестрельное?

Он ничего не ответил.

Этого было достаточно.

Я взяла телефон.

Он резко поднялся.

Слишком резко.

На секунду лицо исказилось от боли, но он всё равно сделал шаг ко мне.

— Я сказал, не трогай телефон.

Теперь голос стал ниже.

Опаснее.

Я сжала аппарат в руке.

— А я говорю, что вам нужна скорая.

— Нахуй скорую.

— Вы теряете кровь.

— Я в курсе.

— Тогда ведите себя как человек, который хочет остаться живым.

Он оказался совсем близко.

Даже раненый, бледный и явно еле державшийся на ногах, он всё равно производил неприятное впечатление человека, которого лучше не проверять на терпение.

Но я уже видела кровь.

А ещё видела, как дрожит пальцами его левая рука. Он мог сколько угодно изображать контроль. Организм с ним не соглашался.

— Слушай сюда, — произнёс он сквозь зубы.

— Никакой скорой. Никакой полиции. Вообще никому, блядь, не звонишь. Поняла?

Я посмотрела прямо в глаза.

— Нет.

Кажется, именно такого ответа он не ожидал.

— Чего?

— Не поняла. Потому что вы сейчас можете потерять сознание, а я потом должна буду объяснять, почему стояла рядом и ничего не делала.

— Ты сделаешь то, что я сказал.

— Нет.

Его взгляд стал жёстче.

— Ты всегда такая упрямая?

— Только когда в аптеку приходят люди с пулевыми ранениями и запрещают мне вызывать помощь.

На секунду мне показалось, что он сейчас рассмеётся.

Не рассмеялся.

Только выдохнул через нос и снова прижал ладонь к плечу.

Кровь уже просачивалась между пальцами. Я поставила телефон на стойку, но не потому, что подчинилась.

— Хорошо. Раз скорую нельзя, хотя бы дайте посмотреть рану.

— Не надо.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

— Тогда зачем вы вообще сюда зашли?

Вот теперь он посмотрел так, будто вопрос действительно его задел.

— Потому что до следующего нормального места я не доеду.

— Великолепно. Значит, я достаточно хороша, чтобы не дать вам истечь кровью, но недостаточно, чтобы решать, нужна ли вам помощь?

— Именно.

Я медленно вдохнула.

Очень хотелось сказать всё, что думаю.

Но сейчас передо мной был не раздражающий покупатель.

Он действительно мог отключиться.

— Снимите куртку.

— Сама снимешь, если так интересно.

— Я не шучу.

— Я тоже.

Я подошла ближе.

— Тогда хотя бы уберите руку.

Он не двигался.

— Послушайте, я учусь на пятом курсе медицины. Я не собираюсь вынимать из вас пулю посреди аптеки и играть в хирурга. Мне нужно понять, насколько сильное кровотечение и что я могу сделать до того, как приедет ваш человек.

Что-то в моих словах его всё-таки зацепило.

— Какой ещё человек?

— Тот, которому вы сейчас позвоните вместо скорой.

Несколько секунд он смотрел молча.

Потом достал телефон.

Хорошо.

Значит, хотя бы не совсем идиот.

Экран был треснут в углу. Он разблокировал его правой рукой, нашёл контакт и нажал вызов.

Я уже успела принести аптечку, перчатки и всё, что могло понадобиться для временной остановки кровотечения.

Он говорил коротко.

Но не спокойно.

— Север. Это я.

На том конце что-то ответили.

— В меня стреляли.

Пауза.

Лицо мужчины стало жёстче.

— Да, блядь, я понял, что это не царапина. Не начинай.

Я слушала, стараясь не показывать, что вообще слышу разговор.

Он назвал район.

Потом снова замолчал.

— Я сам доехал.

Ещё несколько секунд.

— Нет.

Его голос вдруг стал слабее.

Я подняла голову.

Он стоял, опираясь ладонью о край стойки.

— Адрес скажу сейчас…

Не сказал.

Телефон выскользнул из пальцев.

Я едва успела поймать его самого.

— Эй!

Он тяжело навалился на меня, и только тогда я поняла, насколько он большой.

— Чёрт…

Я кое-как помогла ему опуститься на пол у стойки. Телефон всё ещё был на связи.

Из динамика доносился мужской голос.

Громкий.

Злой.

— Арс? Арс, блядь, ответь!

Я схватила телефон.

— Он потерял сознание.

На секунду там стало тихо.

— Кто это? — Если хотите приехать раньше, чем он снова потеряет ещё литр крови, слушайте адрес.

Голос изменился мгновенно.

— Говори.

Я назвала аптеку и улицу.

Мужчина повторил.

— Не клади трубку.

— Я не собираюсь разговаривать, мне нужно заниматься вашим другом.

— Он дышит?

Я опустилась возле раненого.

Проверила.

— Да.

— Пульс?

— Есть. И если вы сейчас продолжите задавать мне вопросы, которые я и без вас знаю, быстрее вы сюда не попадёте.

Пауза.

Потом мужчина неожиданно сказал:

— Понял. Десять минут.

Вызов закончился.

Я положила телефон рядом и наконец занялась тем, что могла сделать.

Куртку пришлось расстегнуть полностью.

Под ней тёмная футболка уже пропиталась кровью возле плеча.

Пуля, судя по всему, прошла насквозь.

Это было хорошо только относительно. Я аккуратно прижала стерильный материал к ране, стараясь не делать лишних движений.

Он очнулся почти сразу.

Резко втянул воздух и попытался подняться.

— Лежите.

— Где телефон?

— Я сообщила адрес вашему Северу.

Он замер.

Повернул голову.

— Ты что сделала?

— Спасла вашего друга от необходимости ездить по всей Риге и искать вас по запаху крови.

— Блядь.

— Очень полезный комментарий. Он попытался снова сесть.

Я надавила на здоровое плечо.

— Если вы ещё раз попробуете встать, я всё-таки вызову скорую просто из принципа.

— Не вызовешь.

— Проверим?

Он посмотрел на меня.

Даже сейчас.

С кровью на одежде, с серым от боли лицом и тяжёлым дыханием.

Взгляд оставался таким, что большинство людей, наверное, предпочли бы отойти.

Я не отошла.

Он это заметил.—

Как тебя зовут?

Вопрос прозвучал неожиданно.

— Ева.

— Ева, убери руку.

— Нет.

— Я сейчас не в том состоянии, чтобы спорить.

— Отлично. Тогда перестаньте.

На этот раз он действительно усмехнулся.

Очень коротко.

Потом зажмурился.

Я наблюдала за ним внимательнее.

— Не закрывайте глаза.

— Не командуй.

— Тогда смотрите на меня по собственной инициативе.

Он открыл глаза.—

Ты заебала.

— А вы мне пока вообще не нравитесь.

— Переживу.

— Вот именно этим мы сейчас и занимаемся.

Мне самой стало смешно от абсурдности разговора.

Но смех не вышел.

Слишком много крови.

Слишком непонятно, почему в человека стреляли и почему он настолько категорично избегал официальной помощи.

Где-то в глубине аптеки наконец появилась Инга.

Увидела нас.

Замерла.

— Ева…

Я быстро повернула голову.

— Возьми коробку со склада и останься там.

— Но—

— Инга, пожалуйста.

Она посмотрела на мужчину.

На кровь.

На меня.

И впервые за всё время работы ничего не спросила.

Просто ушла обратно.

Тимур проследил за ней взглядом.

— Подруга?

— Коллега.

— Она видела.

— Она видела раненого человека. Не больше.

Он ничего не сказал.

Но я заметила, как изменилось лицо.

Даже полубессознательный, он продолжал считать риски.

Это мне не понравилось.

— Не смейте её запугивать. Он перевёл взгляд на меня.

— Ты всегда заранее ругаешься за то, чего ещё не произошло?

— Судя по вашему поведению, профилактика не помешает.

Снаружи послышался звук машины.

Потом ещё одной.

Слишком быстро.

Я посмотрела на часы.

Прошло меньше десяти минут.

Входная дверь открылась.

Первым вошёл мужчина лет двадцати шести.

Высокий, в тёмной куртке, лицо напряжено.

За ним ещё один.

Оба сразу увидели кровь.

Первый подошёл к нам.

— Арс.

Раненый открыл глаза.

— Не ори.

— Я сейчас тебя сам пристрелю.

— В очередь.

Вот этот, значит, Север.

Он опустился рядом и быстро оценил повязку.

Потом посмотрел на меня.

Взгляд совершенно изменился.

С тревоги на холодную оценку.

— Ты одна была?

— Нет.

Его взгляд метнулся в сторону склада

Мне это не понравилось.

Совсем.

— Она никому не звонила? — спросил он уже у Тимура.

— Не успела.

— А полиция?

Я поднялась.

— Если хотите забрать его, забирайте. Но угрожать мне и моей коллеге не нужно.

Север тоже поднялся.

— Девушка, ты сейчас вообще не понимаешь, во что влезла.

— Я никуда не влезала. Ваш друг пришёл сюда сам.

— Тогда сделаешь себе одолжение и забудешь, что видела его сегодня ночью.

Тон был уже не предупреждающим.

Это была угроза.

Я почувствовала холод где-то под рёбрами. Но отступать было поздно.

— А если не забуду?

Север сделал шаг ближе.

— Тогда у тебя могут появиться проблемы, которые— Север. Г

олос Тимура был слабее прежнего.

Но мужчина остановился сразу.

Тимур медленно поднялся, опираясь здоровой рукой на стойку. Второй мужчина тут же подошёл поддержать, но Тимур раздражённо оттолкнул его.

— Я сам.

Он посмотрел на Артура.

— Она мне помогла.

— Я вижу.

— Тогда какого хуя ты её прессуешь?

Север напрягся.

— Потому что она всё видела.

— И что? Она должна была дать мне сдохнуть на полу, чтобы тебе спокойнее было?

Артур промолчал.

Тимур повернулся ко мне.

Мы впервые стояли друг напротив друга при нормальном свете и почти без необходимости срочно что-то делать.

Он выглядел плохо.

Но опасность никуда не исчезла.

Наоборот.

Теперь я ещё яснее понимала: люди рядом с ним слушают не потому, что он громче.

— Никому не рассказывай про эту ночь, — сказал он.

Я вскинула брови.

— Это просьба или тоже угроза?

Он несколько секунд смотрел

.— Просьба.

Потом добавил:

— Но полицию всё равно не надо.

— Вы неисправимы.

— Уже понял.

Север явно хотел что-то сказать, но промолчал.

Тимур взял куртку, которую я успела снять, и тут же поморщился.

— Вам нужен врач.

— У меня есть.

— Настоящий?

— Почти.

Я закрыла глаза на секунду.

— Боже.

— Не впутывай его.

Я посмотрела на него.

Он усмехнулся.

Совсем чуть-чуть.

И тут же снова стал серьёзным.

— Спасибо, Ева.

Вот этого я не ожидала.

После всего мата, приказов, угроз, крови и этого его «не звони, блядь, никуда» обычное спасибо прозвучало странно.

Почти не к месту.

— Поезжайте уже.

Он кивнул.

Север помог ему выйти, хотя Тимур продолжал делать вид, что вполне способен идти сам.

Через несколько секунд дверь закрылась.

Машины уехали.

Я осталась посреди ярко освещённой аптеки.

На полу кровь.

На стойке использованные упаковки.

В руках всё ещё перчатки.

Инга вышла со склада медленно.

Посмотрела на дверь.

Потом на меня.

— Ева…

— Даже не спрашивай.

Я сняла перчатки.

Только теперь заметила, что руки дрожат.

Пока он был здесь, я не чувствовала этого.

Не было времени.

Я подошла к раковине и включила воду. Красные следы медленно исчезали с кожи.

Арс.

Север.

Человек с пулей в плече, который матерился на меня за попытку вызвать скорую, а потом не позволил своему другу перейти границу.

Я понятия не имела, кто он.

И очень надеялась, что никогда больше не узнаю.

В ту ночь я ещё не понимала, насколько сильно ошибаюсь.