Джордж и двое других парней вернулись через минуту-другую, катя за собой неустойчивую тележку, на которой довольно рискованно были сложены банки с кислотой. Я велел им вылить всю эту чертову кучу в слив в сарае, пока они не устроили очередную аварию, но боялся, что это было слишком мало и слишком поздно.

Я знал, что нам нужно спуститься туда за ней, но прежде чем я смог организовать полноценную поисковую операцию, мне пришлось потратить несколько минут, которых у меня не было, чтобы проинформировать остальную команду о сложившейся ситуации.

- Так в чем же дело, собственно? - спросил Дженнингс, наш управляющий, бухгалтер и вечный пессимист.

Он любил быть точным и ясным во всех вопросах, но у меня не было ответа, который бы его удовлетворил. Ответ молодого Джорджа был не хуже того, что я сам мог бы придумать.

- Очевидно, это какой-то космический кал, - сказал он. - Пожирающий сарай, космический кал. Ну вот, стало ли это лучше - понятнее - после того, как мы дали ему название?

После того как все посмеялись над Дженнингсом, я смог приступить к урегулированию ситуации. Дженнингс дал ответы на многие мои вопросы. Первый и самый важный касался масштабов и устройства нашей канализационной системы - я никогда об этом и не задумывался, но наш управляющий, казалось, знал ее досконально.

- Мы подключены к главной окружной магистрали, - пояснил он, когда я спросил его. - Мой предшественник настоял на этом после войны, когда строили этот объект. Прямо под нашими ногами проходит новая канализационная труба - кирпичный канал диаметром восемь футов, который напрямую впадает в магистральный коллектор, проходящий через Анчестер и вниз по долине, а затем направляющийся в сторону Оксфорда для очистки.

Я как будто видел перед глазами всю эту дрянь, ползущую там в темноте, направляющуюся в город в поисках пищи.

- Тогда нам лучше спуститься туда и остановить эту тварь, пока она не добралась до того главного стока, - сказал я.

Я разделил людей на четыре команды по три человека, снабдив каждую респираторами и бутылками с кислотой, и отправил их вниз по долине, чтобы они заняли наблюдательные позиции на случай, если наша цель доберется так далеко по канализации.

Молодой Джордж превзошел сам себя, соорудив за те пять минут, что мне понадобились, чтобы найти фонарик, небольшой рюкзачок, который, прижатый под мышкой, как мешок волынки, подавал кислоту по металлической трубке к насадке с пистолетной рукояткой, из которой можно было стрелять прямо из руки. Я заметил, что он даже успел сделать такую же для себя, и мы с ним - а Дженнингс следовал сразу за нами - спустились в главный сток под сараем, осторожно пробираясь сквозь обломки.

Первое, что я заметил, - это запах: даже сквозь респираторную маску едкий запах кислоты, которую я сбросил в яму, был сильным и резким, угрожая обжечь мне нос и горло.

Мы спустились прямо над местом обрушения, но следов слизи не было - хотя на дне канализации остался отчетливый след, указывающий на ее протекание, который, казалось, сиял и мерцал в луче моего фонарика. Я жестом дал понять остальным, что им следует последовать за мной, и довольно быстро направился глубже в туннель.

По крайней мере, кирпичная кладка была новой и не обрушилась - для канализации туннель был удивительно чистым, и я чуть ли не стал благодарен за зловоние кислоты, ведь онa, несомненно, перебивалa многие другие зловония, которые могли бы оказаться гораздо более ядовитыми.

Мы продвигались довольно быстро - и этот факт заставил меня на мгновение задуматься, ведь если мы так стремительно продвигались, значит, наша добыча двигалась точно так же быстро - а возможно, даже быстрее.

Первый признак того, что онa все еще впереди нас, появился, когда свет моего фонаря упал на частично переваренную крысу. Голова все еще дергалась и визжала от боли, но от ребер до места, где должен был быть хвост, простиралась лишь беспорядочная масса протоплазмы, бурлящая и кипящая - и растущая. Я не предполагал, что слизь способна отрывать от себя частицы и, по сути, размножаться быстрее - и теперь, когда я об этом подумал, не мог думать ни о чем другом.

Бедное животное у моей ноги жалобно визжало. Я брызнул на него кислотой и избавил его от мучений каблуком ботинка - но даже когда я это сделал, я услышал новые крики - слишком человеческие крики - доносящиеся из туннеля впереди нас.

Я не стал ждать остальных двоих - я побежал во весь опор к этим отвратительным звукам, а луч фонарика беспорядочно мелькал на стенах канализации передо мной.

Я опоздал - слишком сильно опоздал. Крики умолкли, и остались только звуки моих шагов, брызгающих в лужах на полу канализации, и мое дыхание - громкое и тяжелое внутри респиратора. Я обогнул длинный поворот, а потом вынужден был остановиться: при виде того, что ждало меня в туннеле, у меня перехватило дыхание.

Эта слизь - протоплазма - что бы это ни было, лежала под открытым люком, вздувшись в купол диаметром почти шесть футов, и своей массой почти заполняла весь туннель. Один из отрядов, которыe я послал на стражу, оказался погруженным внутрь этой массы, частично расплавленным: кожа, кости и одежда находились в процессе поглощения - трое взрослых мужчин, все, к счастью, уже мертвые, пока плоть сходила с их костей.

Я услышал, как молодой Джордж блевал в туннеле позади меня. Кто-то еще - вероятно, Дженнингс - тихо заплакал, но я заставил себя подойти ближе. Я поднял пистолетную рукоятку, сжал мешок под мышкой и обрызгал слизь кислотой.

Результат не заставил себя ждать - она отскочила, словно получив удар, и по ней пробежала дрожь. Как я уже видел раньше в лаборатории, она сжалась в более плотный комок, а затем начала то ли сползать, то ли скатываться вниз по туннелю. В результате этого отступления три частично съеденных тела моих друзей без особого церемониала оказались в канализации у моих ног, но у меня не было времени на скорбь - слизь уже с некоторой скоростью отступала от меня.

Я перешагнул через тела и бросился вслед за ним, но как бы быстро я ни брызгал кислотой, онa отступалa еще быстрее. Мне удалось, по крайней мере, замедлить еe рост - онa сталa вдвое меньше прежнего, когда с пугающей скоростью исчезлa в темноте, за пределами досягаемости моего фонаря.

Даже тогда я, возможно, последовал бы за ней, если бы не услышал крик позади себя. Я обернулся и увидел, как Дженнингс кричит кому-то, стоящему над открытой крышкой канализационного люка. Я колебался между желанием воспользоваться своим небольшим преимуществом и любопытством. В конце концов любопытство - и здравый смысл - взяли верх, и я вернулся по туннелю, чтобы встать под люком.

Дженнингс оживленно разговаривал с одним из членов поисковой группы, которую я отправил на поиски. Я оставил его и пошел на помощь молодому Джорджу. Несмотря на явное отвращение и тошноту, он упорно пытался осмотреть три тела - очевидно, надеясь спасти их, - но мне было ясно, что эти люди уже давно мертвы.

- Это все моя вина, - повторял парень снова и снова, пытаясь прощупать пульс на руке, которая едва держалась на расплавленных остатках того, что когда-то было плечом и грудной клеткой.

Мне пришлось буквально оттащить его и поручить Дженнингсу позаботиться о нем, пока я догонял ребят наверху. По правде говоря, особого ничего не было слышно - хотя то, что я услышал, пронзило меня до костей. Это был последний люк перед городом - и слизь теперь, несомненно, направлялась туда.

Я чуть не почувствовал, как кровь отлила от лица. Анчестер был не велик, но в нем проживало почти десять тысяч человек. Я посмотрел на тела у своих ног и попытался представить себе эту сцену, умноженную в сто раз и больше. Через несколько секунд я уже мчался во весь опор по туннелю. Я смутно осознавал, что Джордж и Дженнингс бежали за мной, звали меня по имени, но я не думал о них.

Джордж ошибался в одном - это не была его вина. Это были мои люди - моя ответственность. Вся вина лежала на мне и только на мне.

И я не собирался допустить, чтобы из-за моей халатности погибли еще люди.

Примерно через пять минут после того, как я вышел из открытого люка, я подошел к развилке. Новый туннель из красного кирпича сменился гораздо более старой канализацией - сырой и влажной, облепленной густым слизистым мхом и лишайником, с черной водой по щиколотку. Теперь, без кислотного запаха, сдерживавшего вонь, я почувствовал гнилостный, густой, почти осязаемый отвратительный запах. Только респираторная маска спасла меня от необходимости остановиться, и даже тогда я чуть не задохнулся, направляясь налево - вниз по склону - к Анчестеру.

Мне не пришлось далеко идти, как я вновь услышал крики - теперь над головой, на улицах города. Джордж и Дженнингс догнали меня, когда я пытался оттащить крышку люка в сторону, чтобы выбраться на дорогу. Втроем нам удалось поднять тяжелый железный круг и отодвинуть его в сторону. Если я беспокоился, что мы можем помешать движению, то зря - движение и так было более чем достаточно нарушено.

Я выбрался из канализации и оказался в атмосфере полного хаоса.

Первое, что я увидел, - это перевернутый фургон развозчика мяса: он столкнулся с лошадью и повозкой посреди главной улицы. Две пожилые дамы оказывали помощь мяснику - у него обильно шла кровь из раны на голове, и он явно находился в оцепенении. Его хлеб насущный - мясо из фургона - было разбросано по всей дороге, как и содержимое повозки - судя по всему, старое железо, обрывки одежды и книги. Худше всего досталось вознице - его тело, уже почти полностью съеденное, лежало в центре скопления сочащейся протоплазмы. Бедная лошадь лежала рядом со своим хозяином. Большая часть ее тела была частично переварена. К счастью, слизь сначала схватила его за переднюю часть, так что смерть, по крайней мере, была бы быстрой. Но задние ноги все еще бились, даже когда плоть сваливалась с его спины. Я отвернулся и снова посмотрел на слизь. Голова лошади уже была не более чем грязью и кляксой; в прозрачной протоплазме были видны комки ткани и крови, которые явно втягивались в какое-то место внутри сочащейся массы.

Крики доносились от двух детей, слишком напуганных, чтобы бежать, и слишком потрясенных увиденным на улице, чтобы отвести взгляд. По справедливости я должен был сделать что-то, чтобы их успокоить, но пищеварительные процессы слизи приковали мой взгляд. Как я уже сказал, она явно направляла пищу в центральную часть своей массы - и если это было так, я знал, что в ее структуре должен быть какой-то смысл, некоторая степень организации.

А то, что обладает организацией, при определенных обстоятельствах может лишиться ее.

Я наблюдал, как бедная лошадь переваривалась, пока сначала Джордж, а затем Дженнингс выбрались из канализации и встали рядом со мной.

- Нам нужно сконцентрировать нашу атаку, - сказал я, когда Джордж поднял пистолет, чтобы направить его на слизь. - И нам нужно ее скоординировать. Действуйте по моему сигналу.

Слизь заметно увеличивалась в размерах, пульсируя и раздуваясь, поглощая тушу лошади и мясо из фургона. На улице собралась толпа, держащаяся на осторожной дистанции; горожане явно не знали, как отнестись к этому новому явлению в их среде. Некоторые из наиболее любопытных уже опасно приближались к протоплазме, и если я не возьму ситуацию под контроль в ближайшее время, кто-то еще пострадает - или погибнет.

- Иди со мной, Джордж, - сказал я и шагнул вперед.

Я проигнорировал ближайшие участки слизи и направил пистолет на центральную часть, прицелившись в то место, куда, по-видимому, транспортировалась большая часть переваренного вещества. Кровь и розовая ткань стекали внутрь, представляя собой гротескную пародию на кровеносную систему. Я прицелился в центральную область и нажал на курок. Джордж выпустил струю кислоты почти точно в то же самое место.

Я надеялся, что нам удастся покончить с этим тут же, пока плазма бурлила и шипела, но я забыл, насколько быстро может двигаться эта проклятая тварь. Она тут же отскочила от кислоты и от нас, устремившись вниз по мощеной улице, рассеивая наблюдающую толпу перед собой и оставляя за собой след кровавой слизи. Я облил вязкие остатки кислотой, вспомнив крысу и то, как в этой слизи таилась жизнь, даже в оставшихся после нее остатках, а затем переключил внимание на стремительно удаляющуюся протоплазму.

- За ней, Джордж, быстрее! - крикнул я. - Мы не можем позволить ей ускользнуть.

Мы вдвоем, а Дженнингс следовал прямо за нами, бросились в погоню, оставив испуганных горожан далеко позади, пока погоня не привела нас к концу Хай-стрит.

Дважды нам удалось подойти достаточно близко, чтобы облить еe основную массу еще большим количеством кислоты, но центральная часть - место, где все еще висел комок частично переваренной кровавой массы - продолжала ускользать от нас, да и слизь двигалась быстрее, чем мы могли бежать.

Мы преследовали еe по городу, брызгая кислотой на любые комки вещества, которые онa оставлялa на своем пути, прежде чем наконец догнать еe на берегу реки возле гребного клуба. Онa быстро скользнулa вниз по причалу и раскинулaсь, словно огромный плащ, почти на всю ширину реки. Маслянистое, мерцающее сияние, казалось, поднималось из воды, даже когда я нажимал на курок, снова и снова, пока рюкзак не опустел полностью.

Течение проносилось мимо нас, и слизь медленно погружалась в воду, исчезая из виду. Я поднял взгляд с воды и посмотрел вниз по течению.

Прямо перед нами лежал город Оксфорд - и слизь неслась прямо к нему.

- Нам понадобятся рюкзаки побольше, - сказал Джордж.