Констанция решила, что пора было поставить точку в этом деле.

Она не придумала ничего лучшего, чем через шкаф в кабинете Ильи проникнуть в тайный коридор Библиотеки и превратиться в уши. Рано или поздно кто-то из коллег должен был выдать себя или хотя бы подсказать, в каком направлении следовало вести поиски.

Да, ей пришлось пойти на некоторые этические компромиссы, но все это зашло слишком далеко.

Быстро пообедав, Констанция объявила Аврелию, что он был волен делать, что хочет, как только окажет одну услугу. Илья Петрович в компании других коллег как раз вошел в столовую, поэтому Констанция со стажером торопливо прошла к коридору, что вел к кабинету руководителя.

Дверь в его владения сторожила Лена.

Констанции давно стало известно, что когда Лена сидела на своем посту, кабинет Ильи оставался открытым. Если уходила и она, кабинет запирался. Поэтому требовалась диверсия, для чего и нужен был Аврелий.

Он забежал в коридор к Лене, нервно, почти истерично крича, что ему срочно нужна была помощь в холле.

“Там… там…! Убился! Насмерть!” — бестолково восклицал он. Констанция не видела, что происходило внутри, но скоро Лена и Аврелий выскочили в холл. Констанция тут же проскользнула в коридор, что дугой вел к офису Ильи. Там без проблем проникла в кабинет.

Аврелий должен был разыграть дурачка, которому показалось, что кто-то упал с лестницы. Но это была всего лишь куртка Риты, которую Констанция со стажером выкрали из офиса охотников за минуту до этого. Куртка лежала на полу холла на первом этаже, распластав рукава, и действительно самую малость напоминала упавшего вниз лицом человека.

Если судить по тому, какое выражение лица обычно носила Лена, она всех вокруг считала идиотами, поэтому Аврелий никак не должен был испортить себе репутацию в ее глазах. Скорее всего, Лена просто убедилась, что ее окружают тупицы.

Оказавшись в кабинете Ильи, Констанция открыла шкаф, но скоро досадливо прорычала: ход в тайные коридоры Библиотеки оказался закрыт.

Раздался скрежет деревянных ножек о пол — Лена вернулась — и сердцебиение Констанции участилось. Однако прислушавшись, она поняла, что секретарь не намеревалась вламываться в кабинет. Сняв туфли, Констанция тихо прошла к письменному столу.

В открытых ящиках не было ни одного намека на то, как открыть тайный ход. Ни таинственной шкатулки с указаниями, что делать, ни загадочной связки ключей — только скучная канцелярия, папки с документами, визитки, флешки. Штемпель с экслибрисом “Илья Торин”. Незатейливый, изображающий открытую книгу, в которую было вписано имя владельца.

Нижний ящик был закрыт на ключ, который, вероятно, Илья носил при себе.

Констанция закусила губу, думая, что делать. Выйти, пока Лена сидела в коридоре, она не могла…

Дождаться Илью? Сделать вид, что пришла по делу? Но ведь потом Лена все равно увидела бы покидающую помещение Констанцию. Возникли бы вопросы…

Тут она была вынуждена признать то, о чем старалась не думать: наблюдение за самим Ильей тоже могло кое-что дать… Даже если он не был волком сам, все равно мог знать что-то о происходящем.

Ну а если, оставшись один в офисе, он обернется серым клыкастым оборотнем, дело будет раскрыто. Возможно, ценой ее собственной жизни, но, значит, такая у нее судьба…

Констанция не думала об этом всерьез, конечно, но на сердце было неспокойно.

Она прошла к шкафу, почти бесшумно сдвинула плечики с одеждой и поудобнее устроилась на дне.

Около часа она чувствовала себя вполне сносно. Но скоро сидение в засаде начало надоедать. Илья не возвращался, Лена не заходила. Что, если за весь день не произойдет ничего значительного?

Прошел еще час. Время от времени Констанция порывалась уйти. Но желание, наконец, разобраться, что происходило с ней и вокруг нее, оказывалось сильнее. Она затруднялась сказать, что из этого было голосом разума, а что — безрассудности.

В течение дня Илья все же пару раз появлялся в кабинете: заходил, брал что-то или наоборот, аккуратно вкладывал в ячейку своего стеллажа, выходил.

Затем, уже ближе к вечеру, он пришел минут на тридцать, чтобы провести два телефонных разговора. Это немного скрасило ожидание, вызвав всплеск адреналина: Констанция, разумеется, боялась быть обнаруженной. Но сами по себе его беседы ничем ее не заинтересовали. Он решал административные вопросы, в которых, как она ни вслушивалась, не было ничего, что хоть как-то касалось бы Констанции.

Во время отсутствия Ильи в кабинете, Констанция вылезала на свободу, разминалась, бесшумно прохаживалась босиком. Вместе с тем внимательно прислушивалась к шагам в коридоре. Когда Илья отправился ужинать в столовую — из кабинета его забрал коллега из Основного Фонда — она даже позволила себе выпить чая, воду для которого Илья вскипятил совсем недавно, и перекусить суховатым печеньем.

Телефон ее давно сел, но в одну из вылазок она обнаружила на полке фонарик, поэтому в шкаф вернулась с ним и с книгой. Ожидание стало если не комфортнее, то, по крайней мере, интереснее. Однако оно оставалось ожиданием, которое выкручивало суставы и тянуло жилы.

Констанция уже потеряла всякую надежду и трижды обвинила себя в глупости, когда, наконец, около девяти вечера Илья вернулся в свой кабинет и сел за стол. Некоторое время он изучал какие-то бумаги, перекладывая их из папки в папку. Приходилось контролировать дыхание и сидеть практически неподвижно. Любой шорох мог привлечь его внимание.

Наконец, Илья посмотрел на часы и набрал кого-то на сотовом.

— Зайди, — сказал он и бросил трубку.

Почему не через рабочий телефон?

Констанция, боясь дышать, пристально наблюдала за ним через щель между дверцами. Илья сидел за столом, сжав перед собой руки. Он казался напряженным и сосредоточенным. Упершись лбом в стиснутые пальцы, он застыл, а затем вдруг резко распрямился, поднял голову и, на мгновение можно было подумать, уставился на шкаф. Внутренности Констанции перевернулись от страха — она боялась быть пойманной именно сейчас, потому что момент казался важным. Но затем она поняла: он смотрел не на шкаф, а на входную дверь рядом. Ручка как раз со скрипом повернулась.

Кто это был? Тайный сообщник? Сошедший с ума книжник, которого Илья подсылал к Констанции с разными предметами? Еще один персонаж, живший в Библиотеке и выходящий из укрытия только вечерами, когда остальные книжники отправлялись домой?

Щелкнул замок — дверь закрыли. Каблуки с жесткими набойками отстучали по паркету несколько шагов и замерли.

— Проходи, — бросил Илья, все его существо было сосредоточено на гостье.

Примерно в это время Констанция осознала, что теперь уже не сможет вылезти из шкафа, извиниться за беспокойство и уйти. Она могла наблюдать вошедшую женщину только со спины, но даже так без труда узнала в ней Лену. Длинные темные волосы оказались распущены, фигуру красиво обрисовывало темно-красное платье. У Констанции было такое же — чуть выше колена, сидящее точно по фигуре, с тонкой молнией вдоль позвоночника.

Она нервно сглотнула. Днем Лена была в своей обычной деловой одежде: Констанция не обратила внимания, в какой именно, но уж красное платье точно приметила бы. Нехорошее предчувствие заворочалось в груди.

Лена остановилась у письменного стола, не говоря ни слова. Илья достал из кармана брюк ключ и открыл им нижний ящик тумбы. Поставил перед своим секретарем туалетную воду. “Nocturne №1”, даже издалека, сквозь узкую щель Констанция узнала темно-фиолетовый флакон с золотистой крышкой.

Внутренний голос убеждал Констанцию, что было еще не поздно дать о себе знать, но пока она размышляла над тем, как сделать это с достоинством и грацией, Лена взяла флакон и сбрызнула шею. Илья достал из ящика еще один предмет — красный шелковый платок с черным рисунком, как тот, что он подарил Констанции на день рождения — и, наконец, встал.

Она не знала, почему не могла оторвать взгляда от разворачивающейся сцены, но Констанция проследила за тем, как Илья обошел стол, подошел к Лене и повязал платок ей на глаза, стянув узел на затылке.

В горле у Констанции пересохло, сердце стучало в ушах, на лбу выступил пот. Она проклинала себя за решение спрятаться в этом чертовом шкафу и мечтала испариться. Если бы только тайный ход не был заперт, она бы уже бежала где-нибудь в районе Архива.

Ей бы отстраниться, зарыться в одежде, что висела в шкафу, но она боялась пошевелиться и выдать себя. Ей бы закрыть глаза, но она продолжала смотреть, тяжело дыша от нахлынувших эмоций и недостатка воздуха в шкафу.

Лена повернулась, но лица ее не было видно сперва из-за Ильи, а затем, когда она поцеловала его шею и щеку, из-за красного шелкового платка. Констанция отметила лишь алые губы.

Илья отстранился и едва заметно качнул головой, видимо, не желая поцелуев. Он снова развернул девушку к столу и стал медленно расстегивать молнию на ее спине.

Констанция, наконец, закрыла глаза, понимая, что не готова видеть, что будет дальше. Она как могла тихо прижала лоб к коленям и зажала ладонями уши. Однако перед мысленным взором оставались пальцы с алым маникюром, которые настойчиво пытались высвободить рубашку Ильи из его брюк.

Слишком погруженная в собственное состояние и сосредоточенная на том, чтобы прижимать руки к ушам как можно крепче, она вздрогнула, когда дверца шкафа вдруг приоткрылась. Констанция на мгновение решила, что это она все же оказалась слишком неловкой, но затем увидела ботинки Ильи. Смотреть выше она отказывалась, однако руки от ушей отняла, скрыв теперь в ладонях пылающее от стыда лицо.

— Уйди, — бросил Илья куда-то в сторону.

Констанция даже не надеялась, что слова были обращены к ней, хотя с удовольствием выскочила бы из шкафа и из кабинета.

Раздался стук каблуков, щелчок замка, потом хлопнула дверь.

Повисла тяжелая пауза, затем Констанция почувствовала, как ее грубо вытянули из шкафа и поставили на ноги. Илья отпихнул ее ладони, за которыми она пыталась спрятаться .

Его лицо побелело от ярости, отчего оставленные гостьей отпечатки красной помады смотрелись особенно пугающе.

“Не стойкая, — мимолетом подумала Констанция, — или только-только накрасила. Надо было промокнуть салфеткой…”Илья встряхнул ее, вынуждая посмотреть в глаза. Наверное, она начала бы оправдываться, но слова застряли в пересохшем горле, она не могла выдавить из себя ни звука.

— Что ты здесь делаешь? — процедил, наконец, он, прожигая ее таким сумасшедшим взглядом, что ей действительно стало страшно.

— Я просто… — выдохнула она, — я случайно…

Глупость какая! Впрочем, кажется, для Ильи не имело никакого значения, что она скажет. Да и что тут можно было сказать?

Осознав патовость своего положения, Констанция решила перейти из защиты в нападение.

— А что ты здесь делаешь? — спросила она с вызовом, понимая, что голос дрожит и звучит просто жалко.

Илья зло ударил кулаком по дверце шкафа, и она испуганно вздрогнула.

— Хочешь быть на ее месте? — спросил он сквозь сжатые зубы.

Констанция замотала головой.

— Тогда катись отсюда!

Она решила, что стоило просто уйти, а для обсуждения случившегося — если вдруг захочется — следовало выбрать момент, когда у Ильи не будет идти пена изо рта.

Но в этот момент в дверь постучали. Видимо, Лена покинула пост.

— Кто? — выкрикнул Илья Констанции в лицо, отчего она зажмурилась.

— Артур, — раздался приглушенный голос.

— Я занят!

— Прости, но, боюсь, это важно.

Илья зарычал, но ничего не ответил.

— Я войду? — уточнил Кинг и, когда не раздалось никакого ответа, все же нажал на ручку, толкнул дверь.

Оказавшись в кабинете, он замер, окинул взглядом Констанцию, лицо Ильи со следами помады, выпущенную рубашку, снова посмотрел на Констанцию и ее волосы — должно быть после шкафа они были взъерошены. Она с трудом сдержала порыв пригладить их.

Артур отвел взгляд, хмыкнул, но прошел вперед. Было трудно понять его эмоции.

— Прошу прощения, что помешал, — это прозвучало крайне язвительно, что давало некоторые представления о его задетых чувствах. — Но это даже хорошо, что Констанция здесь.

Он снова хмыкнул.

— Вообще я собиралась уходить, — заметила она.

— Так скоро? — выплюнул Илья, проходя к своему столу.

— Я не займу много времени, — крайне любезно уверил ее Артур. — Я нашел ответ на ваш вопрос по вашей просьбе, и, вероятно, вы будете заинтересованы узнать его.