Аврелий трудился в Картотеке. Тут же была Мила, искала что-то в длинных деревянных ящичках с отчетами других книжников — формулярами.

— Смотри, выписал для тебя всю основную информацию, — стажер протянул лист, покрытый крупным неровным почерком. — Собрал то, что повторяется хотя бы дважды. Ты была права, этот персонаж легко адаптируется в нашем мире. Его поиски несколько раз занимали больше полугода.

— Ты молодец, — проговорила Констанция, изучая записи. — Отличная работа.

— Ми-ил? — протянул Аврелий и, не шевелясь, будто боялся спугнуть момент, добавил: — Ми-ил, ты слышала это? Скажи, что слышала, иначе мне никто не поверит.

— Конс тебя похвалила? — уточнила Мила.

— Ага. Новогоднее чудо!

— Ну теперь-то мы можем пойти поужинать?

— Теперь мы обязаны это сделать, столовка закроется через полчаса.

Офис охотников был пуст: кто-то ушел домой, кто-то охотился, дежурила же в ту ночь Мила. Поэтому в полной тишине, лишь под жужжание ламп, Констанция взялась за отчет Аврелия. Скоро пришло сообщение от Кинга:

“Что насчет Дориана Грея. Не вижу смысл описывать мою охоту, сообщу ключевые пункты, которые будут общими и могут быть полезными. Первое: этого персонажа тянет к разрушающему. Он хочет узнать, как далеко может зайти. Второе: он одержим своей внешностью. Третье: он тщательно скрывает свой секрет — портрет. Если помните, в книге он убил ради сохранения тайны, поэтому в нашем мире это его сильнейшая мотивация. И, пожалуй, четвертое: он порочен. Испорчен в самых разных смыслах. Будьте осторожны с этим персонажем, Констанция”.

Информации имелось довольно много, но факты были разрозненными, а голова никак не хотела работать. Накатила усталость. Констанция прикрыла глаза, и сквозь вязкий полусон ее носа коснулся тяжелый, дурманящий гниловато-хвойный запах. Она отчетливо услышала шум листвы и далекий голос кукушки.

Резко подняв голову, Констанция дико огляделась. Встала и принялась нервно прохаживаться по офису. Здесь все выглядело обыкновенно. Ничто не намекало на разлагающиеся деревья, единственная елка, безвкусно украшенная Аврелием, была искусственной.

Растерянно потерев лоб, Констанция прошла к своему столу и замерла: на поверхности можно было разглядеть грязь. Прежде рабочее место было чистым.

“Видимо, кто-то из коллег ухаживал за цветами, испачкал руки, — подумала она. — И, проходя мимо моего стола, случайно оставил следы”.

Однако еще более явные пятна грязи обнаружились на верхнем ящике тумбы. Сглотнув, Констанция открыла его и едва не задохнулась. Там лежала книга с изодранной когтями обложкой: потертую поверхность советского издания “Красной шапочки” портили три глубоких борозды.

Первая мысль была — ”Откуда они узнали, кем я буду на корпоративе?”. Но затем в сознании пронеслись обрывки снов: лес, хижина где-то вдали, тяжелое звериное дыхание преследователя. Ей это снилось! Вот что это было, теперь ощущения обрели смысл: в каждом сне она стремилась найти домик, обещающий безопасность, в каждом — стремилась убежать от монстра, что шел по пятам.

Царапины на руке появились, когда волк все же настиг ее. Но как сон мог стать явью?

Констанция закатала рукав блузки: царапины уже, конечно, зажили, но три тонких едва заметных полосы оставались различимы.

В испорченной книге стояли штампы Библиотеки им.Книжникова. Решительно подхватив “Красную шапочку”, Констанция отправилась к Христофоре Николаевне. Та витиевато выругалась — повторить эту композиционно сложную и смыслово насыщенную фразу Констанция не смогла бы.

— Официально книгу никто не брал, — покачала головой Христофора Николаевна, изучая свои записи. — Просто схватили с полки.

На языке крутилось слишком много вопросов. Кто? Зачем? Кому это было нужно? Но пришлось смолчать — не адресовать же их библиотекарю.

Прижавшись спиной к одному из стеллажей Абонемента, Констанция потонула в размышлениях. Невозможно было не связывать все эти странности с Ильей. Что если Артур был прав? Мог ли Илья пытаться каким-то таинственным способом вернуть Констанцию? Но ведь тогда ее должно было наоборот, тянуть в его кабинет.

Она прикусила красный ноготь. А, может, Артур был причастен? Решил сместить ее внимание с Основного Фонда на эту загадку. Не совсем в его духе, конечно. И, главное, совершенно необъяснимо. Допустим, это был Кинг: что он сделал? Загипнотизировал? Наложил проклятье? Прочитал заговор?

Она фыркнула, но затем снова ощутила неприятный холодок на коже: что-то непонятное и темное все же происходило, и Констанция не имела понятия, кто за этим стоял.

В отдел вошли Мила и Аврелий. Христофора Николаевна своим громким, низким голосом пересказала им историю с “Красной шапочкой”. Констанция добавила, что нашла книгу на своем столе. Подробности о запахе леса, о грязи, о том, что было до, она опустила: почему-то история показалась чрезвычайно глупой и не стоящей их внимания. Констанция побоялась показать себя сумасшедшей дурочкой.