Через час после звонка Марины территория вокруг охраняемого здания сияла в проблесковых огнях полицейских машин. Синие и красные вспышки отражались от бетонных стен, выхватывая из темноты фигуры людей в форме, суетящихся у ворот. Приехали две машины с оперативниками, фургон криминалистов и машина Быкова. Начальник вышел первым, хмурый и сосредоточенный, и сразу направился к Марине.

– Вот ордер, – сказал он, протягивая ей документ. – Давай посмотрим, что там внутри. Но, Скворцова… если мы там ничего не найдем…

– Найдем, – с уверенностью ответила Марина, забирая из рук начальника бумаги.

Охранники у ворот, увидев полицейских и предъявленный ордер на обыск, не стали корчить из себя крутых парней. Они молча отошли в сторону, подняв руки. Собаки, почуявшие напряжение, заскулили и прижались к ногам хозяев. Охрану быстро скрутили и увели в машину для допроса.

Когда тяжелые ворота со скрежетом поддались, и отряд оперативников хлынул внутрь, Марина почувствовала, как по спине от неприятного предчувствия пробежал холодок. Здание за высоким забором было похоже на лабораторию, оснащенную по последнему слову техники.

Двери оказались не заперты. Первыми внутрь ворвались вооруженные оперативники. Но помещение встретило их полной тишиной. Ни одного сотрудника в здании не было. Когда проверка на безопасность закончилась, следователям подали сигнал, что можно войти.

Марина шагнула следом за Ильей в здание и сразу оказалась в буферной зоне. Помещение напоминало шлюзовую камеру. Вдоль стен на специальных крючках висели десятки защитных костюмов – оранжевые комбинезоны с капюшонами, поверх которых крепились прозрачные шлемы. На полу рядами стояли металлические баллоны с кислородом, соединенные системой шлангов с распределительным щитом на стене. Все это походило на лабораторию особо опасных инфекций, где разрабатывают смертельные вирусы. Но Марина чувствовала, что здесь что-то другое.

– Стерильная зона, – пробормотал Быков, вошедший следом за Мариной и Ильей. – Здесь явно не мясо перерабатывали.

Они прошли дальше, в следующее помещение. Здесь их встретила зона очистки. С потолка свисали душевые лейки, стены были облицованы нержавейкой, а на полу уходили в стоки дренажные решетки. Система распыления, судя по всему, подавала стерилизующий раствор – скорее всего, смесь перекиси водорода и озона, которую используют в фармацевтических чистых помещениях для полной дезинфекции воздуха и поверхностей. Сейчас она не работала, но ее присутствие говорило о многом. Те, кто здесь бывал, проходили полную санитарную обработку перед тем, как попасть в основную зону.

Марина толкнула герметичную дверь и шагнула в главный зал. Это была не лаборатория, а подпольная больница. Операционные, оснащенные по последнему слову техники, стояли в ряд. Каждая из них была отгорожена плотными защитными пленками-перегородками, за которыми угадывались хирургические столы, аппараты ИВЛ, мониторы, стойки с капельницами. Все было чистым, хирургически стерильным. Ни грязи, ни отходов, ни медицинского мусора. Никаких следов. Чтобы найти здесь отпечатки или ДНК, криминалистам придется очень хорошо постараться.

В конце зала за прозрачными перегородками располагались кабинеты со столами, компьютерами и шкафами для документов, и складские помещения с камерами хранения, морозилками и медицинским оборудованием.

Марина подошла к одному из складских отсеков и заглянула внутрь. На полках стояли переносные медицинские боксы – такие обычно используют для транспортировки органов. Она открыла один из них. Пусто. Но сам факт их присутствия говорил о многом.

– Что думаешь? – Илья тихо подошел сзади, заставив Марину вздрогнуть. – Чем они тут занимались?

Он заглянул в пустой бокс, куда только что заглядывала Марина, и покачал головой.

– У меня только одна версия, – сухо ответила Марина.

– Промышляли человеческими органами? – спросил Илья.

Марина кивнула и сглотнула подкативший к горлу ком.

– Я осмотрю операционные, – бросила она сквозь стиснутые зубы и, не дожидаясь ответа вошла за перегородку.

Илья не пошел за ней. Видел, что она испытывает шок и решил дать ей время взять себя в руки.

Марина шла между операционными столами, разглядывая их. Каждый был оснащен ремнями для фиксации конечностей – кожаными, широкими, с металлическими пряжками. Она подошла ближе, провела пальцами по холодной поверхности стола.

В груди закипала глухая, тягучая злоба. Марина представила, как на этом столе лежал человек – связанный, беспомощный. Как над ним склонялись люди в масках и халатах, извлекая органы из еще живого тела.

От этой мысли у нее перехватило дыхание, на лбу выступила испарина от осознания ужасности их находки. Так вот что скрывали жертвы Палача. Вот за что они получали свою кару.

Марина сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Ей хотелось кричать. Хотелось уничтожить все это место, стереть с лица земли, чтобы никто больше никогда не мог здесь оказаться, на этом столе, под ножом этих монстров.

Желудок сжался в комок и подкатил к горлу. Марина буквально выбежала из операционной, испугавшись, что ее стошнит, если она задержится еще хоть на минуту. Илью и Быкова она заметила в одном из кабинетов и поспешила к ним.

– Я позову криминалистов, – сказал Борис Евгеньевич, когда Марина присоединилась к ним. – Изымаем все.

Начальник вышел, а Марина обвела взглядом помещение. На полках стояли безликие черные папки-скоросшиватели. Она взяла одну из них, открыла, пробежалась глазами по содержимому. Внутри лежали документы – медицинские записи, но все они были зашифрованы. Вместо имен стояли буквенно-цифровые коды. Вместо диагнозов – аббревиатуры, которые она не понимала. Она пролистала несколько страниц, потом взяла следующую папку. Та же картина. Коды, индексы, символы. Ни одного имени. Ни одной фамилии.

Марина открыла третью папку, четвертую. Везде было одно и то же. Безликие коды. Медицинские параметры, записанные так, что их мог расшифровать только специалист. Вместо имен стояли буквенно-цифровые индексы: «P-17/05», «D-32/09», «H-04/11». Рядом с ними – сокращения на латыни, которые она с трудом узнавала: «Rh (D) neg», «HLA-A*02:01», «AB0: 0 (I)», «CMV-neg», «EBV-neg».

– Здесь нужен кто-то с медицинским образованием, – сказала она, разочаровано захлопывая очередную папку.

– Боюсь, что потребуются еще и шифровальщики, – покачал головой Илья. – Я вообще ничего не понял, что там написано.

Марина прошла к столу, где стояли компьютеры, и в этот момент все экраны загорелись белым светом.

– Илья, – крикнула она. – Смотри.

Оба замерли, глядя, как на мониторах замелькали строки кода. Папки на экране исчезали одна за другой, документы стирались, базы данных уничтожались.

– Кто-то удаленно уничтожает информацию! – заорал Илья, бросаясь к системному блоку. – Надо их как-то отключить!

Он попытался найти розетки, но кабели питания уходили прямо в пол, а к системному блоку были припаяны намертво. Информация исчезала с катастрофической скоростью. А затем системные блоки заискрили, из них повалил тонкий серый дым. Запах горелой электроники заполнил кабинет.

– Твою мать! – выругался Илья, отступая от стола. – Все! Ничего не осталось!

Марина с ужасом смотрела на черные экраны. Они были так близко – и снова кто-то оказался быстрее. Но бумаги, по крайней мере, не исчезли. Она с силой прижала папку к груди, чувствуя, как внутри закипает ярость.

Они вышли из офисного бокса, оставив дымившиеся компьютеры. В главном зале было тихо, только где-то гудели холодильники. Марина оглянулась на операционные столы, на ремни для фиксации, на стерильные инструменты, и внутри нее поднялась новая волна ненависти. Ненависти к тем, кто создал это место. К тем, кто позволял себе играть в бога, распоряжаясь чужими жизнями.

В этот момент где-то в глубине здания раздался громкий хлопок.

Марина подняла голову, насторожилась. Хлопок повторился, потом еще один – ближе, словно лопались воздушные шары, только громче. Затем послышалось шипение.

– Что это? – спросил кто-то из оперативников.

Марина подняла глаза к потолку и увидела, как из системы распыления, установленной над главным залом, начала вырываться жидкость. Она разбрызгивалась мелкими каплями, оседая на стенах, на полу, на оборудовании, на папках с документами. Жидкость была маслянистой, с легким металлическим отливом, и от нее шел странный, приторно-сладковатый запах, который Марина не могла узнать. Это был не бензин, не ацетон – что-то другое. Что-то, что пахло химией и горелым металлом.

– Что это за херня? – крикнул кто-то из оперативников, вытирая лицо. Жидкость попала на кожу и начала оставлять белесый налет, словно разъедала верхний слой эпидермиса.

Марина почувствовала, как капли попали на руку, и тут же ощутила жжение. Она попыталась стереть их, но жидкость только растеклась, оставляя маслянистый след.

– На выход! – заорала Марина, но было поздно.

С верхнего яруса, откуда шло распыление, пробежала огненная волна. Пламя не просто вспыхнуло – оно взорвалось. Жидкость воспламенилась с оглушительным ревом, словно тысячи спичек зажглись одновременно. Но самое страшное было в том, как она горела. Огонь был ослепительно-белым, почти голубым у основания, и температура от него шла такая, что воздух начинал плавиться. Пламя не гасло, не сбивалось – оно пожирало все на своем пути с какой-то звериной жадностью.

Металлические стеллажи начали плавиться и течь, как воск. Стеклянные колбы на полках лопались от перепада температур. А дым, поднимающийся от огня, был не черным – он был белесым, ядовитым, с привкусом окиси магния, и опускался вниз, заполняя все пространство, вытесняя кислород.

– Это термитная смесь! – заорал кто-то из оперативников, кто разбирался в химии. – Ее не потушить! На выход! Быстро!

Марина рванула к выходу, чувствуя, как жар обжигает спину. Пламя распространялось с катастрофической скоростью, оно не было похоже на обычный пожар – оно жило своей собственной жизнью, перекидываясь с одного предмета на другой, не оставляя шансов на спасение. Она слышала крики, топот ног, кашель – все смешалось в один оглушительный гул.

Где-то вдалеке раздался взрыв. Один из кислородных баллонов в буферной зоне не выдержал нагрева и детонировал. Ударная волна подхватила Марину, швырнула в сторону. Она ударилась спиной о стену и упала на пол, потеряв ориентацию в пространстве. Голова гудела, перед глазами плыли огненные круги, в ушах стоял пронзительный звон. Она попыталась встать, но ноги не слушались.

– Марина!

Голос Ильи прорвался сквозь шум и звон. Она почувствовала, как сильные руки подхватили ее под мышки и потащили в сторону. Она попыталась сказать, что может идти сама, но из горла вырвался только хрип – ядовитый дым уже начал оседать в легких.

Илья скинул с себя тлевшую куртку, перекинул ее через плечо и, пригибаясь, потащил Марину к выходу. Его лицо было перепачкано сажей, глаза слезились от дыма, но он не останавливался. Он тащил ее через огонь и дым, обходя горящие обломки, пока они не вывалились наружу, в прохладный ночной воздух.

Марина упала на колени, судорожно вдыхая свежий воздух. Легкие горели, голова кружилась, а перед глазами все еще плыли искры. Она попыталась встать, но тело не слушалось. Сознание начало меркнуть, и последнее, что она помнила – как над ней склонился Илья, зовя на помощь.