Наоми собирается сжечь дом вместе со мной внутри.

Я слышала, что смерть в огне — это ужасно мучительный способ умереть. Я представляю, как дым заполняет мои лёгкие, а огонь обжигает кожу, превращая меня в пепел. Я могу только надеяться, что потеряю сознание до того, как это произойдёт.

Нет. Нет. Я не могу этого допустить. Я должна понять, как выбраться отсюда.

Я борюсь со скотчем, стягивающим мои запястья и лодыжки. Она использовала много ленты, что затрудняет задачу. Если бы я могла как — нибудь перебросить руки через колени, я могла бы попытаться разорвать путы на лодыжках. Но это практически невозможно.

Затем я вспоминаю о ножницах.

Наоми уронила ножницы прямо перед тем, как разбила ту бутылку скотча. Если бы я могла добраться до них, то, возможно, смогла бы перерезать скотч. Но ножницы в нескольких метрах от меня, и мне трудно двигаться.

А Наоми вернётся с минуты на минуту.

Именно тогда я слышу это. Стон, доносящийся из лестничного проёма.

Я думала, что раз Флетчер упал с лестницы, он уже мертвец. Но теперь он едва шевелится. Он жив. И он приходит в сознание.

К тому же, он не связан.

— Мистер Флетчер! — шиплю я ему через комнату. Я не могу позволить Наоми услышать меня.

Его волосы в крови, но ему удаётся слегка приподнять голову, чтобы я могла увидеть его глаза.

— Она возвращается, — шепчу я так громко, как только осмеливаюсь. — Она собирается поджечь весь дом!

Понимает ли он, что я говорю ему? Он получил сильный удар по голове, и я уверена, что он сильно оглушён. Но я должна молиться, чтобы мои слова дошли до него.

Это мой единственный шанс.

Дверь подвала со скрипом открывается, и Флетчер мгновенно снова опускает голову, притворяясь мёртвым, что заставляет меня думать, что он действительно понял, что я сказала. Шаги Наоми на лестнице становятся громче. Она спускается.

Она останавливается на мгновение, проходя мимо Флетчера. Она смотрит на него с каким — то странным выражением лица. О нет, она видела, что он пошевелился? Знает ли она, что он жив?

Но затем она поднимает лицо, и я могу определить выражение её лица. Это печаль. Она бормочет что — то, почти похожее на «мне так жаль», а затем переступает через него.

Теперь Наоми снова сосредотачивается на мне. Печаль исчезает с её лица, сменяясь выражением решимости. И в её правой руке красная зажигалка.

Боже, она действительно собирается это сделать.

— Мне жаль, что я вынуждена это сделать. — Черты лица Наоми приобретают жуткое свечение в тусклом верхнем свете. Её лицо может оказаться последним, что я увижу в жизни, и эта мысль ужасна. — Я не собиралась убивать тебя. Я просто хотела обезобразить тебя, вот и всё.

Я стараюсь сосредоточиться на лице Наоми, а не на том факте, что в нескольких метрах, у лестницы, Флетчер тихо пытается подняться на ноги. Но быстро становится очевидно, что его нога сломана, и он падает на колени, его лицо — маска боли.

— Я хочу, чтобы ты знала, — говорит она, — что я буду очень хорошо заботиться о Тедди. Я воспитаю его как родного, как и воспитывала. У него будет прекрасная жизнь — я обещаю тебе это.

Флетчер отказался от попыток встать и вместо этого решил ползти по полу. Но он двигается не в сторону Наоми. Он двигается к винным стеллажам — к тому, который не стоит рядом с разбитой бутылкой.

— Тебе не обязательно это делать, — умоляю я её. — Тебе не обязательно убивать меня. Ты можешь исчезнуть. Можешь начать всё заново. Родить собственного ребёнка.

Её лицо слегка искажается.

— Нет, не могу.

— Тогда… — Я ищу, что ещё сказать, пока Флетчер медленно снимает со стеллажа большую тяжёлую бутылку вина. Кажется, Джереми говорил мне, что такая бутылка называется магнум. — Ты могла бы… усыновить?

Очевидно, она не может усыновить. Она будет в бегах. Но мне всё равно, что она сделает. Мне просто нужно, чтобы она продолжала говорить со мной, пока Флетчер не ударит её этой бутылкой.

— Мне жаль, Вероника, — говорит Наоми. — Но так тому и быть.

Она щёлкает зажигалкой и двигается к разбитой бутылке на полу. Глаза Флетчера расширяются, когда он понимает, что время истекло, и он отбрасывает все притворства в тишине. Он начинает ползти по полу так быстро, как только может, но он недостаточно быстр. Она опускает зажигалку, и почти мгновенно скотч, разлитый по полу, воспламеняется.

Как только алкоголь вспыхивает оранжевым пламенем, Наоми замечает Флетчера, ползущего к ней. Она вдыхает, и на мгновение улыбка озаряет её лицо. — Эзра? Ты жив!

Он не останавливается. Он вонзает бутылку — магнум ей в колени, и она падает на пол.

Теперь она ранена. Она пытается уползти от горящего алкоголя, но он преследует её. И теперь, когда она на полу, он опускает бутылку прямо на её череп с глухим стуком. Она падает без сознания.

— Мне жаль, — выдыхает он, направляясь к ножницам. — Я… я не успел достаточно быстро…

— Это не твоя вина, — говорю я, и это преуменьшение века.

Мы двигаемся так быстро, как можем. Сейчас огонь ограничен небольшим участком на полу, но как только эти бутылки с алкоголем воспламенятся, всё выйдет из — под контроля. Флетчеру удаётся перерезать скотч на моих запястьях и лодыжках, и я вздыхаю с облегчением.

— Спасибо, — выдавливаю я. — Огромное спасибо.

Он кивает, его лоб покрыт испариной.

— Хотел бы я сделать это раньше.

Я встаю на ноги, смотрю на лестницу, ведущую из подвала, затем вниз на Флетчера на полу, чья нога явно сломана.

— Позвольте помочь вам подняться, — говорю я.

Флетчер бросает взгляд на лестницу, затем через плечо на огонь, распространяющийся по полу рядом со стеллажами, опасно приближающийся к крепкому алкоголю. Я не знаю, сколько у нас времени, пока всё не вспыхнет, но осталось недолго. Скорее секунды, чем минуты.

— Тедди наверху, да? — говорит он.

Я киваю.

— Ты должна забрать его. — Он указывает на лестницу. — Ты должна вывести его отсюда.

— Но вы не можете идти…

— Я сам выберусь, — твёрдо говорит он. — Не волнуйся обо мне — я справлюсь. Я буду в порядке. Просто поднимись наверх и выведи Тедди из дома.

Я не знаю, что делать. Я не могу поверить, что он сможет подняться по лестнице самостоятельно. Я полагаю, он мог бы подняться на ягодицах, но это займёт целую вечность.

— Иди! — резко говорит он. — Выбирайся отсюда! Сейчас.

Его голос достаточно резкий, чтобы привести меня в движение. Он прав — Тедди наверху, в своей спальне, и я должна вывести его отсюда. Нет времени на промедление.

Я поворачиваюсь, оставляя Флетчера позади, и поднимаюсь по ступенькам так быстро, как только могу, но когда я оказываюсь примерно на полпути, он окликает меня:

— Вероника?

Я останавливаюсь и оборачиваюсь к нему. Он всё ещё у подножия лестницы и пока не продвинулся.

— Закрой за собой дверь подвала, — говорит он. — Это сдержит огонь.

Я хочу спросить его, зачем ему это нужно, потому что он может закрыть дверь сам, когда выберется. Именно в этот момент я понимаю, что он не собирается выбираться.

Но я продолжаю двигаться.