— Мы уже пришли?

— Заткнись, Харитон! — прошипел Жмых. — Когда придем, тогда придем!

Харитон недовольно засопел, но всё же послушался приказа. Лес встречал их неохотно. Ветки цеплялись за плащи, будто сам Рубеж пытался задержать банду, отговорить от того, что они задумали. Жмых отмахивался от них тесаком, не глядя, привычным движением человека, который последние пять лет только тем и занимался, что ходил по чужим лесам без спроса.

Четырнадцать душ шли за ним едва ли не гуськом, стараясь ступать тише, чем позволяли кривые древесные корни и хрустящий валежник. Получалось не очень. То тут, то там раздавался сдавленный мат, когда очередной боец подворачивал ногу или получал веткой по лицу.

— Тише будьте, песьи дети, — проворчал Жмых, не оборачиваясь. — Если ваш топот кто-то услышит — нам же самим потом придется ноги уносить. И то, если повезёт.

— А если не повезёт? — раздался нервный смешок откуда-то сзади. Голос принадлежал Кузе, самому молодому парню в банде, из тех, кто ещё не успел «заматереть». А ведь Жмых и сам был таким когда-то. Но то было давно… Считай, в прошлой жизни.

Кузе Жмых ничего не ответил. Не потому что не знал ответа. Знал, и даже слишком хорошо. Если им не повезёт, то будет уже совершенно не важно, чем закончится сегодняшний день. Куда важнее, как пройдет предстоящий разговор с их господином.

От одной мысли о нём по спине пробежал холодок, куда более неприятный, чем утренняя сырость леса.

Их господин прямо заявил — вы или сделаете то, что должно, или я найду вам замену в кратчайшие сроки. А Жмых прекрасно понимал, что имел в виду Стратег под «заменой». В лучшем случае их бы просто закопали в землю живьём, а в худшем… мужчина даже боялся представлять.

Ясно одно — Жмых и его парни были готовы на что угодно, только бы не вызвать гнев их господина. И пускай лишь Жмых и несколько его проверенных ребят знали о личности Стратега, возглавлявшего их всех, члены банды уже видели последствия попытки неподчинения. Некоторые крестьяне из недавно захваченной ими деревни не пожелали вставать на путь разбоя.

«Мы не для того шли на Рубеж, чтобы и тут плясать под чужую дудку!» — Жмых до сих пор помнил слова того храбреца, высказавшегося за всех недовольных.

Мужчина протяжно вздохнул. Он ведь тоже когда-то так считал. Верно, когда-то.

В общем, наглецов шустро укоротили на голову. А их тела оставили на съедение диким животным. Незавидная судьба, неправильная. Ни тебе нормального погребения, ни прощальных слов. Ничего.

Лишь плевок да полный равнодушия взгляд. Явно не за таким концом шли те мужики на Рубеж.

Всё же на край света бежали не от хорошей жизни. Вот и на Рубеж переезжали, чтобы начать все заново. Избежать допущенных некогда ошибок, уйти от людей, с которыми жизнь просто не задалась. Да много чего!

Ясно одно, Рубеж — это второй шанс! Да, не самый лучший. И работать здесь придется за десятерых. Но в княжествах порой могла выпасть судьба и того хуже.

Сам Жмых был из простого люда. Ещё в Союзе Княжеств он рано осознал, что хорошая жизнь ему не светит. Он родился в глухой деревне. Умом не блистал. Ремеслу какому-либо так и не научился. Так что ж ему оставалось — до самой смерти в земле копаться?

Все вокруг твердили — это твой удел. Твой смысл жизни. Работать в поле — крест каждого крестьянина. Жмых не желал такой жизни. Поэтому он попробовал попасть в княжеские войска.

Принимали туда вполне охотно, да и платили достойно. И понятно почему. Несмотря на то, что Союз Княжеств жил в мире уже второе десятилетие, на границах то и дело начиналось «веселье». То кочевники налетят, радостно скаля свои рожи, то северные налётчики возомнят о себе невесть что. А порой и соседи нет-нет, да попробуют откусить кусочек от Союза.

А как только получат по зубам, то сразу же будут кричать о «дипломатии», «варварстве» и прочей дряни.

Жмых мало что из этого понимал. На что его ума хватило, так это осознать, что не в армии его счастье.

Всё оказалось куда прозаичнее. Разбой — вот где мужчина нашел себя в этой жизни! Забирать у других оказалось в разы проще, чем что-то добывать самому. Пять долгих лет Жмых чем только не промышлял — грабил караваны, налетал на мелкие деревеньки, даже однажды удалось обокрасть целого аристократа в придорожном трактире.

Вот только эта ошибка и вынудила его бежать на Рубеж. Больно аристократ оказался влиятельным и злопамятным. Носом землю рыл, так хотел найти вора и повесить его на суку. Жмых мудро решил отправиться на Рубеж. Может, даже начать жизнь, хе-хе, с чистого листа!

Не задалось. Стратег, которому его определили, — тот самый, чьё имя Жмых старался даже мысленно не произносить, — быстро смекнул, чем на самом деле промышлял его новый подданный. И вместо того чтобы закрыть на это глаза или, того лучше, забыть, использовал по полной. Аккуратно, без лишнего шума, одно короткое поручение за другим — сперва мелочь, потом посерьёзнее. И вот уже Жмых снова стоял по колено в грязных делах, только теперь не сам по себе, а с хозяином за спиной, которому подчинялся напрямую и от которого бежать было попросту некуда.

«За Рубежом-то жизни нет!» — невесело подумал Жмых. Солнечные лучи всё настойчивее проникали сквозь ветвистые кроны деревьев, а это означало, что их время поджимало.

— Помните о нашей цели. Группка целого Стратега, — напомнил он остальным, будто это могло их подбодрить. — Идут налегке, охраны у них — раз, два и обчёлся. Сколько говоришь, Харитон, у него людей было?

— Да рыл семь-восемь, не больше, — припомнил бандит. — И одна девка. Ее не трогать.

— Это не тебе решать, — Жмых всё же обернулся, бросив хмурый взгляд на Харитона. Тот трусливо опустил взгляд в землю. — Лезть под руку не будет — уцелеет. Начнет дурь вытворять — никто жалеть не будет.

— Она не станет…

— Готов голову на это положить? — оскалился Жмых. Он знал, на что давить. И Харитон не подвёл его, заткнувшись и поджав губы. Хоть на какое-то время он не станет лезть под руку.

Жмых же осмотрел свою банду. Его цепкий взгляд прошёлся по лицу каждого. Недавние крестьяне отводили глаза, не смея долго смотреть в ответ. Жмых про себя усмехнулся. Этому трюку он выучился как раз у своего господина.

Тот тоже порой готов был прожечь дырку в его лбу. И от этого становилось до чёртиков некомфортно. Будто кто-то пытается ему промеж глаз затолкать кочергу.

— У Стратега меньше десяти человек, и почти все безоружные. Нас же пятнадцать, — размашисто взмахнул тесаком Жмых. — Налетим так мощно, что они даже обосраться не успеют!

— А как же Стратег? — подал голос кто-то из задних рядов. — Не зря ж их собирают со всех княжеств, мол, взор у них какой-то особый! А если приложит нас чем? Магией дрянной какой?

— Взор не мешает голове летать отдельно от плеч, — отрезал Жмых. — Наше дело — простое. Зайти, всех поиметь и забрать всё, что плохо лежит.

— А со Стратегом-то как быть? Он же этот… редкий зверь, во! — спросил Кузя. — Нас же потом могут и вздёрнуть за нападение на него!

— Как уже сказал, Стратегу голову с плеч, — вздохнул Жмых, припомнив слова господина.

«Будет шанс убить Стратега какого — не мешкай. Пользуйся! И я тебя озолочу», — так сказал Стратег.

Резко мотнув головой, мужчина взял себя в руки:

— Короче! Никаких геройств. Никого живым не оставлять, кто сможет после разболтать, чья мы банда.

Про последнее господин предупредил особо. Трижды повторил, чтобы наверняка дошло даже до самых тупых голов в отряде. Ни одного свидетеля. Ни одной зацепки, которая привела бы к его имени. И понятно почему…

Если воевода или ещё кто из княжеских прознает про то, что ценного Стратега пришила какая-то шушера, то вой поднимется на весь Рубеж. А их господину несдобровать, это уж точно. Поэтому не будет свидетелей — не будет риска и для головы самого Жмыха.

Через час пути лес начал редеть. Деревья расступались, открывая небольшую поляну. Располагалась она, как и обещал Харитон, у самого болота, тем самым уже исключая одну из сторон света для побега.

Утренний туман мешал обзору, но даже сквозь него мужчина увидел отблеск костра.

Жмых замер, вскинув руку. Отряд послушно остановился следом, растекаясь по кустам, будто вода, находящая себе путь между камнями.

Лагерь выглядел именно так, как и обещал Харитон. Арба с корзинами, стоящая в центре поляны. У костра сидели фигуры — Жмых насчитал пятерых, может, шестерых. Один из них, судя по силуэту, был крупным парнем, второй, что пониже, суетливо помешивал что-то в котелке.

Ни единого караульного на подходе. Ни одного факела за пределами костра. Беспечность, достойная детей, впервые выбравшихся из-под родительской юбки.

Но оно и понятно. Чего Стратегу бояться на землях Рубежа? Они же аристократы! За ними бегают чуть ли не все княжества! Осмелится ли на такую важную птицу напасть безродный крестьянин? Да ни в жизнь!

Но Жмых собирался совершить немыслимое. Он нервно облизнул сухие губы.

В голове мелькнула мысль — слишком беспечно — и тут же исчезла, задавленная предвкушением лёгкой добычи и, что важнее, лёгкого доклада своему господину.

— Заходим с двух сторон, — прошептал он, показывая пальцами направления для своих людей. — Половина — слева, вдоль подлеска. Остальные за мной, через кусты. Как я крикну — налетаем все разом. Никого не жалеть.

Пятнадцать теней разошлись по лесу. В этот раз беззвучно, потому как каждый осознавал, что стоит только делу провалиться — и им всем крышка.

Жмых досчитал до тридцати, прижимая тесак к бедру, чувствуя, как привычно колотится сердце перед делом. Он привык к этому чувству. Оно означало, что скоро всё закончится, и можно будет доложить наверх, что задание выполнено. Что он снова не подвёл. Что господин снова останется доволен.

— Взяли! — рявкнул он, вылетая из кустов первым.

Пятнадцать бандитов хлынули на поляну одновременно, с воем и треском ветвей, обещая лагерю быструю и грязную смерть.

Фигуры у костра даже не дёрнулись.

И только когда крупный парень со скучающим видом поднялся во весь рост, а Жмых позорно поскользнулся на влажной от росы траве — только тогда до него дошло, что было не так с этим лагерем.

Слишком тихо. Слишком удобно. Слишком похоже на приглашение!

Вот только отступать было уже слишком поздно. Ставки были сделаны — ставок больше нет!

* * *

Поляна у болота выглядела именно так, как я и хотел — беспечно. Для этого я приложил немало усилий, учтя каждую мелочь.

Костёр горел ровно, не слишком ярко и не тускло. Котелок над ним булькал настоящей кашей — какой был смысл устраивать спектакль наполовину? Если уж и играть, то максимально правдоподобно!

Арба стояла чуть в стороне, словно ее просто небрежно бросили на ночь. То же самое касалось и мешков вокруг ее колес. Выглядело всё так, словно мы поленились разгружать арбу и товары из нее. На самом же деле это был наш дзот в миниатюре. Крайне примитивный, но так и у меня на руках было не так чтобы много времени и ресурсов.

В момент нападения арба должна была собой перекрыть одно из направлений для атаки. А это, скажу я вам, ещё какой сюрприз для неприятеля! Перевернуть ведь эту дуру не выйдет — мы специально насыпали в корзины земли и камней. Да и мешки вокруг колес не дадут врагу просто откатить арбу в сторону. Всё продумано!

Люба меж тем сидела у огня и что-то напевала себе под нос. Лёха методично помешивал варево в котелке. Ростислав деловито проверял тетиву лука, а Леонид, как обычно, сидел с самым что ни на есть одухотворенным выражением лица. Говоря проще, изображал из себя дуб. Самый настоящий.

Отрепетированная до автоматизма сцена. Наш актёрский состав хоть сейчас выпускай на сцену большого театра. Зрители будут рукоплескать как заведенные.

Проблема заключалась в другом — я понятия не имел, с какой именно стороны на нас налетят. Активированный Взор Стратега подсвечивал шевеление в кустах уже добрых минут десять, но точное число врагов и их расположение были для меня загадкой. Харитон мог утверждать что угодно, но кто мешал Жмыху найти ещё где-то людей для черного дела? Или его «господину» прислать подкрепление в последний момент?

Одно я знал наверняка: врагов было много. Достаточно, чтобы они чувствовали себя способными решить дело одним быстрым, молниеносным ударом.

Быстро и жёстко — вот что читалось в самой манере, с которой неизвестные рассредоточились по периметру поляны. Никакой возни, никаких расшаркиваний. Прийти, вырезать всех и уйти, прихватив богатую добычу.

Классика жанра лесного разбоя. Аж девяностыми навеяло!

Что ж, тем хуже для Жмыха и его братвы. Один раз я пережил то шальное время и знал, когда следовало дать отпор, а когда отступить. Вот и сейчас я подготовился, как только мог.

Поэтому быстрый налет обещал для противника стать крайне болезненным, неприятным и с далеко идущими последствиями!

Зачем вообще надо было встревать в эту мутную затею? Оставили бы Харитона под замком в деревне у Меченого, да и дело с концом? Зачем я сейчас подвергаю себя и остальных опасности, буквально становясь «живцом»?

Причин было несколько, и каждая из них стоила того, чтобы рискнуть.

Прежде всего, я не знал, следят ли подельники Харитона за деревней. Я бы на их месте точно следил. Значит, они легко могут увидеть выходящий караван и напасть. Но только в самое неожиданное время и в самом непредсказуемом месте. А над нами всю дорогу будет висеть дамоклов меч опасности.

Далее, сейчас я ожидал помощи от людей Меченого и от него самого. В одиночку мы бы точно не отбились, а вместе становились вполне реальной силой. Да и закрепить вновь созданный союз делом было полезно. Одно дело воздух сотрясать да по рукам хлопать, и совсем другое — вместе идти в бой. Такой союз из простого обмена товарами перерастал в серьезное объединение.

Кроме того, прежний опыт подсказывал, что бандитам надо сразу показать свою силу. Они, несмотря на грозный вид, народ в основном осторожный и даже трусливый. Они ведь не славу в боях ищут и не посмертную память, а прибыль. А значит, очень не любят нести урон, предпочитая врагов слабых. Лучше сразу приучить их обходить наши деревни стороной.

Ну и последнее по порядку, но не по значению. Харитон оказался мелкой сошкой. Но лидер той ватаги, которой он понес информацию о нас, мог знать больше. А мне очень хотелось выяснить, кто из моих коллег-Стратегов вступил на кривую дорожку.

Зачем? Тогда конкретно с ним можно будет не церемониться. Каждый человек говорит на своем языке, большинство понимает язык разума и дипломатии. Некоторые — только силу.

— Приготовиться, — тихо произнес я, не поворачивая головы. Голос мой не поднялся выше обычного разговорного тона, но каждый из моих людей его слышал.

Реакция оказалась мгновенной. Ростислав как бы невзначай перекатился поближе к дереву, у которого он заранее спрятал колчан со стрелами. Лёха без всякого лишнего движения отодвинул котелок носком сапога — не расплескав, к слову, ни капли — и отступил к арбе, на боку которой уже дожидались своего часа плетёные щиты. Люба юркнула тенью под телегу. Непосредственно в открытой стычке от девушки не будет много прока, да и я не хотел выставлять ее против небритых бандитов.

У девушки была другая задача — не позволить никому перелезть через арбу. Для чего в ее ладошках уже был заготовлен кинжал. Леонид тем временем поднялся во весь свой немалый рост.

Со стороны, должно быть, всё это выглядело как обычная суета в лагере. На самом же деле это был отлаженный механизм, готовый защёлкнуться в любой момент.

— Взяли! — раздалось где-то в темноте, и лес взорвался движением.

Я насчитал не менее десяти теней, что хлынули на поляну со всех сторон разом — с воем, с улюлюканьем, с тем звериным азартом, который бывает только у людей, уверенных в легкой победе. Успел заметить среди них и крупную фигуру — поди, тот самый Жмых. С чего это я так решил?

Только вокруг него бандиты держались полукругом, точно свита при короле.

— Щиты! — крикнул я. Скрываться уже не было нужды.

Мужики ответили быстро. Плетёные заслоны, ещё вчера казавшиеся мне жалкой пародией на защиту, воткнулись в землю плотной стеной, как раз в тот момент, когда первая волна разбойников достигла границы лагеря. Раздался глухой стук — чьё-то оружие ударило о переплетённые прутья. Мой расчет сыграл как по нотам.

У врага не было нормального оружия, а потому и разорвать плетеный заслон оказалось не так чтобы просто! Из-за чего разбойникам только и оставалось, что давить грубой силой, пытаясь смять моих щитоносцев. Упадут они — и добить нас уже не составит труда.

Кто-то из бандитов, не рассчитав свою скорость, налетел на щиты своим телом, после чего отлетел назад с руганью, стоило щитоносцу толкнуть заслон.

Самый первый натиск был остановлен. Неидеально, но и без потерь. Именно то, чего я и добивался.

— Копья! — рявкнул я, перекрикивая мат, гул голосов и поднявшийся топот вокруг.

Стена щитов дрогнула, а в следующий миг в щелях между ними появился смертельный блеск — железные наконечники копий! Подготовленный мною козырь!

Один из разбойников напоролся на копьё Лёхи раньше, чем успел понять, что вообще произошло. Острие вонзилось ему в незащищённое горло. Кровь брызнула во все стороны.

Другой отшатнулся, зацепив дубиной край заслона, и тут же в его плечо вонзилась стрела, выпущенная Ростиславом. С глухим стоном он выронил свое оружие.

В ответ откуда-то из-за спин бандитов прилетело копьё. Подобно дротику, оно пронеслось над моей головой. Второй, точно такой же снаряд, вонзился в заслон, прошив его насквозь и едва не задев глаз одному из моих крестьян.

Но даже так наш строй держался. По крайней мере пока.

Я остался позади первой линии — там, где самое место для командира, а не мишени для первого же удара. Не потому, что боялся боли — за прошедшие недели я тешил себя мыслью, что уже пообвыкся с жестокостью нового мира.

Я понимал, что мертвый Стратег совершенно бесполезен, в отличие от живого. У меня была задача иного толка — видеть картину боя, пока остальные видели лишь то, что творилось прямо перед их носом.

А картина эта быстро переставала мне нравиться.

Жмых, надо отдать ему должное, оказался не полным дураком. Заметив, что атака в лоб захлебнулась о щиты, он рявкнул что-то своим людям, и часть банды тут же перетекла в сторону, обходя наш строй с фланга. Быстро у них это сделать, впрочем, не получилось.

Земля в том месте, у самой кромки болота, давно превратилась в вязкую жижу. И это стало неприятным открытием для врага.

Именно этого я и ждал.

— Держать центр! — скомандовал я своим, одновременно делая шаг в сторону, туда, где под слоем свежесорванного мха скрывалась вырытая узкая канава, утыканная заострёнными кольями.

Вырыть настоящую «волчью яму» у нас бы не хватило ни времени, ни сил. Да и замаскировать её непросто. Вместо этого мы выкопали несколько узких траншей, шириной всего со штык лопаты.

С виду ровный, ничем не примечательный участок земли. А на деле — ловушка, о которой знали только мы. Неглубокая, всего лишь по колено, ровно чтобы лишить врага подвижности.

И самый шустрый из бандитов ступил прямо в нее. Прочувствовал, так сказать, на собственной шкуре прелесть Вьетнамской войны!

Раздался жалобный крик, прорезавший грохот схватки. Еще двое, следовавшие сразу за первым, пытались затормозить, но не тут-то было.

Крепкий с виду бандит запутался в собственных ногах и лицом упал в грязь. Второй, более юркий, едва успел отпрыгнуть от канавы, но всё равно оступился, подставляясь под удар Леонида, который уже спешил перекрыть образовавшуюся брешь.

— Леонид! — привлек я внимание гиганта.

Здоровяк дрался как дикий зверь — глаза налиты кровью, а каждый взмах заставлял воздух трещать. Тяжёлый плотницкий топор в его руках работал как продолжение рук, а не как оружие.

Ещё один из разбойников попытался обойти заслон из щитов и сблизиться для удара, но оказался в собственной луже крови быстрее, чем успел затихнуть его боевой клич.

Краем глаза увидел, как какой-то умник вздумал перелезть через арбу, но уже через секунду рухнул на землю. Люба не позволила ему воплотить свой коварный план в жизнь, перехватив кинжалом ногу под коленку.

Перед самым носом мелькнула строчка о повышении авторитета. Плевать! Сейчас было совершенно не до него!

Ведь радоваться было рано. Даже понеся существенные потери, бандиты не дрогнули. Жмых продолжал наседать на наш строй, внося в каждый свой последующий приказ всё больше злобы и бессилия.

Отчаяние делает людей опасными. Так и бандиты действовали всё настойчивее. Удары сыпались всё чаще, уже без оглядки на риск получить копьем в глаз. Наш строй стал проседать. Крестьяне, дрожа от натуги, держались из последних сил.

Как вдруг один из щитов затрещал под серией ударов и разлетелся ворохом прутьев. В созданную брешь тут же ворвался мужчина с тесаком. Это оказался Жмых собственной персоной!

Щитоносец, потеряв свой щит, попробовал повалить врага на землю, но вместо этого встретил лезвие тесака. С широкой раной поперек груди он упал на спину.

На губах Жмыха проступила кровожадная ухмылка. Я же ощутил, как в висках застучало набатом. Мы оказались друг напротив друга. Никто больше не стоял между Жмыхом и мной. Между убийцей и недавним «белым воротничком».

Я подумал, что мне ещё никто в жизни не угрожал ножом. Пистолетом — случалось, но это выглядело как-то наигранно, словно не угроза, а хвастовство. Вот, мол, у меня какая штука есть опасная.

А вот нож смотрелся жутковато. Особенно когда его готовы пустить в ход.

Невольно в голове промелькнула мысль — а перерожусь ли я снова? А дадут ли мне третий шанс? Почему-то ответа на этот вопрос я не хотел знать как можно дольше!

Сделав шаг вперед, я усилил хватку на древке копья. И сделал единственное, на что я сейчас был способен.

Простой выпад вперед. Никаких вам изящных обманок, никакого киношного кручения древком. Тупо и прямо, отработанным уже сотни раз движением.

Жмых не успел среагировать. В его глазах застыл шок вперемешку с неверием — он явно не видел во мне угрозы.

Острие копья вошло тому в живот, вспоров холщовую рубаху и плащ. Впрочем, развить успех мне не дали — из бреши вывалился уже следующий разбойник.

Он замешкался всего на долю секунды, увидев, как «благородный Стратег» без особого труда справился с его командиром. Этой хватило Лёхе, чтобы отбросить бандита назад и прикрыть образовавшуюся в строю дыру собственным телом и щитом.

Я отступил обратно во вторую линию. Туда, где я всё ещё мог принести куда больше пользы. Один удачный выпад ещё не делал из меня героя баллад. Но он как минимум охладил пыл наступающих.

Тем не менее наше положение и не думало улучшаться. Хоть мы и вывели едва ли не половину бандитов из строя, оставшиеся крестьяне держались на ногах уже на чистом упрямстве. Мужики у заслона дышали, как загнанные вусмерть ишаки. От строя осталось одно лишь название. Он проседал, как лёд под тяжестью зимнего путника. Ещё немного — и он окончательно треснет.

Именно в этот момент со стороны болота донесся новый звук.

Не крик, но топот. Топот полутора десятков людей, бегущих по вязкой земле, а следом — низкий, раскатистый рёв, в котором я без труда узнал голос Меченого.

— БЕЙ СВОЛОЧЕЙ!

Полные сил крестьяне в наспех сооруженных маскхалатах из мха и рыболовных сетей вынырнули прямо из темноты леса за спинами разбойников, и в их руках блеснули копья с новёхонькими железными наконечниками.

Бандиты, услышав рёв за спиной, резко обернулись. И, судя по тому, как поникли их плечи, только сейчас до них дошло, в какой заднице они оказались.

Ловушка окончательно захлопнулась со всех сторон.