В Петербурге, едва появившись там, найдет Крамской «известный умственный уровень общества, полноту общественной и политической жизни, чрезвычайно развитой художественный нерв в обществе и потребность в удовлетворении этого нерва, товарищество и соперничество – словом, все то, что дает городу физиономию действительной столицы, а не промежуточного места».

Порой будет, правда, томиться, сетовать, жалобно-смешные стишки сочинять: «И скучно, и грустно, и пушки стреляют: вода поднялася в Неве, и ветер тоскливо в трубе завывает, картины не пишутся в северной мгле» (из письма Крамского к Репину).

Михаил Тулинов с упоением рассказывает, как прославил ретушер нового хозяина:

Столичный фотограф Александровский «получает дозволение снять фотографический портрет с покойного государя императора в Зимнем дворце. Крамской отделывает тщательно этот портрет и производит фурор. Александровский делается фотографом его императорского величества государя императора, получает орла, и вся знать снимается у Александровского».

Потом та же история повторяется с другим известным фотографом – Деньером, который «как человек практический приглашает И.Н. Крамского к себе на лучших условиях». В кругу столичных фотографов Крамского именуют «богом ретуши».

Так сложилось высочайшее покровительство Крамскому. Особенно уважал его творчество наследник престола великий князь Александр Александрович, собиравший коллекцию русской живописи и ставший заказчиком многих полотен этого художника. Впоследствии это собрание станет Русским музеем, где на почётном месте портрет Александра III работы Крамского.

Впрочем, высочайшее благоволение художник мог бы и потерять, если бы после гибели Александра II продолжил работу над портретом морганатической супруги царя-освободителя. Но этот заказ так и не был предъявлен и, по мнению некоторых исследователей, тщательно переделан в самую знаменитую работу живописца – «Неизвестную». Но это будет потом.

А в 1857 году 20-летний Иван Крамской поступил в Академию Художеств в класс профессора Алексея Тарасовича Маркова, где и проучится до самого окончания с малой золотой медалью.

Оставалось написать программу на большую медаль и получить заграничное пенсионерство. Совет Академии предложил ученикам конкурс на тему из скандинавских саг «Пир в Валгалле». Все четырнадцать выпускников отказались от разработки данной темы и подали прошение о том, чтобы им позволили каждому выбрать тему по своему желанию.

Последующие события вошли в историю русского искусства как «Бунт четырнадцати». Совет Академии им отказал, а профессор Константин Тон отметил: «Если бы это случилось прежде, то всех бы вас в солдаты!» 9 ноября 1863 года Крамской от лица товарищей заявил совету, что они, «не смея думать об изменении академических постановлений, покорнейше просят совет освободить их от участия в конкурсе».

Правда, вскоре пути Крамского и Тона пересеклись: живописец расписывал купол храма Христа Спасителя в Москве, созданного по проекту Тона.

Только в 1869 году уже известный художник Крамской получает звание академика. А уже через год образовалось «Товарищество передвижных художественных выставок», одним из основных организаторов и идеологов которого был Крамской до самой своей смерти 5 апреля 1887 года.