При воцарении Елизаветы Петровны Теплов попадает в поле зрения её фаворита Алексея Григорьевича Разумовского, у которого оказались свои виды на молодого адъюнкта. Будущий граф обнаружил, что его младший брат Кирилл в своём селе Лемешах никак не учился, а только, как писал Шевченко век спустя, «пас ягнята за селом» и даже, как намекал Пушкин на самого Алексея, «не пел с придворными дьячками». Мамаша Наталья Демьяновна его хорошо кормила и не более того.

В марте 1743 года Теплову поручила государыня сопровождать младшего Разумовского в заграничном путешествии, «дабы учением наградить пренебреженное поныне время, сделать себя способнее к службе ея императорского величества, фамилии своей впредь собою и поступками своими проложить честь и порадование». Кирилл и Григорий побывали в Кенигсберге, Берлине и Геттингене где прослушали университетский курс, затем они совершили поездку по Франции и Италии и весной 1745 года они вернулись в Петербург.

Кирилл Разумовский был назначен президентом академии наук и сделал Теплова там асессором. Они нашли вверенную им государыней академию в самом печальном положении: в ней не было ни денег, ни профессоров, ни учеников; дела находились в страшном беспорядке; доносы и ссоры между служащими оканчивались иногда драками и неоднократно разбирались в Сенате. Университет и гимназия числились только на бумаге. Президент вначале горячо принялся за улучшение академии, но скоро, опутанный интригами, охладел к делу.

А Теплов занялся в академии любимым делом – интригами. То он поссорил Василия Тредиаковского с Александром Сумароковым, написал донос на историка Миллера об увлечении того норманнской теорией и при этом разругался с Ломоносовым.

Произведения самого Теплова отличаются на редкость чистым русским языком и до сих пор, в отличие от виршей объектов его интриг, не говоря о смеси церковнославянского с суржиком у Феофана Прокоповича, вполне легко читаются. Например, трактат «Знания, касающиеся вообще до философии, для пользы тех, которые о сей материи чужестранных книг читать не могут».

Во время службы в академии Теплов женится на шведке Елизавете Марковне, которая произвела на свет двух дочерей и умерла. Но это несчастие случилось не в Петербурге, а в Глухове, куда Григорию пришлось отбыть вслед за Кириллом Разумовским. Тот теперь стал не только президентом академии, но и «Ея Императорского Величества гетман всея Малыя России, обеих сторон Днепра и войск запорозских».

Но тут уже стали интриговать против Теплова.

Д. Бантыш-Каменский описывает это так: «Здесь Теплов встретил особу, ему недоброжелательную, сильную, в родительнице Гетмана, женщине умной, дальновидной, которая однако ж тщетно убеждала сына удалить этого любимца; предсказывала последствия, долженствующие произойти от советов его».

Но против лома есть приём, и он нашёлся среди родни Натальи Демьяновны, известной как «баба Розумиха». Был у гетманской мамаши брат Герасим Демьянович, а у того – дочка Матрёна на выданье в самом соку. Так в 1754 году Теплов женился на двоюродной сестре гетмана. Правда, оценил её прелести не столько Григорий Николаевич, сколько великий князь Пётр Фёдорович.

Злые языки утверждали, что харьковский, а затем и киевский губернатор в павловское царствование Алексей Григорьевич Теплов (1757–1826) куда более похож на покойного императора Петра III, чем государь Павел Петрович. Матрёна стала забрасывать наследника письмами, но Пётр, рассердился и прекратил общаться с Матрёной Герасимовной.

Но вернёмся в Малороссию. Григорий Теплов заведовал канцелярией Разумовского и фактически был теневым правителем Гетманщины. Он подготовил ряд административных и судебных реформ, составил «Проект к учреждению университета Батуринского». «Среди наук, намеченных к преподаванию в университете, были «латинское красноречие», «логика, метафизика и философия практическая», «древности и история литеральная и политическая», а также физика, математика, анатомия, химия, ботаника и др.», – сообщает биографический словарь Половцова.

Но помимо полезных реформ, Теплов, видимо под воздействием окружающих традиций, занялся в Малороссии рэкетом. Наследники казака Лубенского полка Уса вспоминали:

«Во время какой-то прогулки или поездки в гости Теплов подкатил к хате Уса на шестёрке белых лошадей и, приказав позвать его к себе, сам предложил ему уступить свои поля. Ус молча стоял перед знатным паном, снявши шапку. Теплов бросил ему в шапку кошелёк с деньгами. Ус угрюмо ответил: «На що мені гроші? Земля батьківська, не хочу», и бросив кошелёк в экипаж, ушёл в хату.

Теплов уехал, а на другой день, когда Ус вышел с работниками на поле сеять, явились козаки от Теплова и разогнали их, заявив, что это поле Теплова. Ус долго усом крутил, да ничего уже сделать не мог, ибо и сын его, служивший в Лубнах в полковой канцелярии, заявил, что от Теплова нельзя ждать добра. Так и пропала «Батькивщина».

Мемуарист Яков Маркович 21 октября 1760 р. в своём дневнике записал: «Дворик свой на Веригине (в г. Глухове, – ред.) близ двора Теплова, купленный у есаула компанейского, уступил безденежно тайному советнику Теплову».

Австрийский посол в донесении к канцлеру Кауницу в следующих словах характеризует Теплова:

«Признан всеми за коварнейшего обманщика целого государства, впрочем очень ловкий, вкрадчивый, корыстолюбивый, гибкий, из-за денег на все дела себя употреблять позволяющий. Когда он находился при гетмане, то несправедливостями и неотвязчивыми вымогательствами так сильно распустил всю страну, что, конечно, не избежал бы смертной казни, если бы в предыдущие оба царствования (Елизаветы и Петра III, – ред.) господствовал хоть малейший порядок».

Знаменитый историк Сергей Соловьев разделял эту характеристику, называя Теплова «безнравственным, смелым, умным, ловким, способным хорошо говорить и писать».

Когда Д. Бантыш-Каменский готовился к написанию своей «Историей Малой России от присоединения её к Российскому государству до отмены гетманства, с общим введением, приложением материалов и портретами», то надеялся найти наброски к так и не написанной «Истории Малороссии» Теплова. Вместо этого он нашёл документ, в котором Елизавета Петровна поручала Григорию Николаевичу следить за деятельностью Кирилла Григорьевича. И он не просто следил, а тщательно изучал жизнь подчинённой гетману территории.

Результатом глубокого проникновения в жизнь гетманских подопечных, стала подготовленная где-то к 1755 году аналитическая записка «О непорядках, которые происходят от злоупотребления прав и обыкновений, грамотами подтвержденных Малороссии». И если Елизавета Петровна не стала читать столь длинный текст, то его внимательно изучила Екатерина II и сделала соответствующие выводы.

О чём же Теплов «докладывал в центр»? О том, о чем знал не понаслышке и в чем сам был большой специалист.

Оказывается, в Малороссии, все управляется не по законам, а «силою старшин и обманом грамотных людей»! Из-за этого число свободных землевладельцев, т. е. не просто налогоплательщиков, но ещё и военнообязанных неуклонно сокращается, а число зависимых, напротив, увеличилось. Старшинами и другими чиновными и богатыми людьми свободные казаки обращены, по сути, в крепостное состояние.

Злоупотребления старшины беспредельны. Казаки отягощены непосильными местными податями и воинскими повинностями. Полный беспорядок царит и в межевании земельных участков, что является источником тяжб, драк и, как бы теперь сказали, «наездов» сильных на более слабых. В большом ходу продажа мест, подкупы и другие вопиющие непотребства. Вот к чему, по мнению Теплова, привело самоуправление местной элиты, то есть гетмана и старшины.

«Таким образом, в плодородной Малороссии земледелец терпит голод, убогий помещик в большую бедность впадает, богатый усиливается, и государственная выгода час от часу уменьшается», – констатирует Теплов.

Многие историки считали эту записку, ничем иным, как доносом на Разумовского. Возможно, это так и есть, но глубина проникновения в тему делает её уникальным историческим документом. И всё же куда большие злодейства Теплова были ещё впереди.