Василий Каразин – один из самых знаменитых людей в истории Харькова. Неудивительно, что он удостоился первого в городе памятника в полный рост. О том, что стараниями Каразина в Харькове было основано первое высшее учебное заведение города – Харьковский Императорский университет, – знают даже школьники. Но у Каразина была и ещё одна сторона общественной деятельности, менее известная потомкам, но замеченная современниками настолько, что знаменитый просветитель не раз попадал в немилость к государям, был принуждён безвылазно сидеть в своём имении и даже коротал дни в каземате Шлиссельбургской крепости.

К уголовщине основатель харьковского университета, конечно же, отношения не имел, чужие и казённые деньги не присваивал, но был необычайно активен и всегда желал высказаться по волнующим его поводам. В течение десятилетий он упорно излагал свою точку зрения на проведение реформ и окультуривание общественной жизни. При этом он не состоял в популярных в те времена дворянских тайных обществах и ложах, в исторические хроники в ранге возмутителя спокойствия попадал, а в бунтовщиках не числился.

Открытие памятника В. Н. Каразину, Харьков, Университетский сад, 1905

Проблемы с властью у него начались ещё в правление императора Павла. В 1798 году 25-летний Василий хотел тайно пробраться за границу. Почему тайно? Да просто потому, что не захотел проходить сложную бюрократическую процедуру получения паспорта, который и являлся дозволением на пересечение рубежей империи. И цель была у него самая что ни на есть благонамеренная – не присоединяться к революционерам и генералу Бонапарту, а всего лишь совершенствоваться в науках. Беглец был задержан под Ковно и, предупреждая донесение властей, отправил государю письмо. Каразин был прощён императором после личного свидания. Так он понял, что сможет влиять на жизнь страны и стал писать письма августейшим читателям.

В начале царствования Александра I харьковский помещик Василий Каразин написал анонимное письмо на высочайшее имя с предложениями реформ в духе идей Просвещения. Его наработки понравились молодому государю, автор был разыскан и получил право непосредственно обращаться к императору.

За то время, пока у него существовал высочайший «допуск», Каразин успел довести свои идеи и добиться их внедрения. Земляки знали о возможностях просвещённого харьковского помещика в столице и поэтому с доверием отнеслись к идее сбора средств на открытие университета.

Однако вскоре, в 1804 году государь отказал Каразину в «допуске к телу». «Государь, по словам Аделунга и Эйнбродта, чрезвычайно внимателен к людям возвышенных чувств и в тех лицах, которыми себя окружает, не терпит ничего неблагородного и особенно неблагодарности, хотя и снисходит к их слабостям по человечеству. Василий Назарьевич Каразин, очень умный человек, назначенный государем в статс-секретари по рекомендации Николая Николаевича Новосильцева, потерял доверенность государя и впал в немилость только потому, что осмелился при докладе опорочивать действия покровителя своего, Новосильцева, по какому-то делу, не объяснившись с ним предварительно», – писал С. П. Жихарев в «Дневнике чиновника».

Уже удалённый от двора, он продолжал писать вышестоящему начальству. В 1820 году Каразин снова написал письмо императору, в котором предупреждал о социальных и политических потрясениях, надвигавшихся на государство, отчасти предсказав и вооружённое восстание, произошедшее в Петербурге пять лет спустя. Знавший Василия Назаровича лично государь дал ему поручение все свои политические мысли изложить в развёрнутом виде. Вот лишь несколько пунктов этой записки, составившей несколько увесистых тетрадей.

Первым пунктом Василий Каразин указал на религиозное неравноправие, начавшее усугубляться к концу царствования Александра: «Не только все сословия народа, но и все вероисповедания как будто нарочно оскорбляются и раздражаются в таком государстве, которое с незапамятных времён было образцом терпимости…»

Вторым пунктом досталось иностранцам, занявшим ведущие места в министерстве финансов. Их деятельность, по версии Каразина, вела «к государственному банкротству, обогащая только спекулянтов».

В третьем пункте он «наехал» на министерство народного просвещения, не предпринимавшее, по его мнению, достаточных шагов к развитию наук и народного образования.

Деятельность морского министерства была охарактеризована фразой «миллионы расхищаются без малейшей пользы для государства». На главной военно-морской базе в Кронштадте Каразин обнаружил разваливающиеся здания и гниющие корабли.

Принципы отношений между верховной властью Каразин нашёл устаревшими: «Время заменить религиозное почитание к престолу иным, основанным на законе».

После получения седьмой, завершающей тетради каразинских размышлений о состоянии дел в государстве и необходимости преобразований, государь повелел автора арестовать и препроводить в Шлиссельбургскую крепость. После полугодичной отсидки в крепости ему было предписано отправляться в собственное имение Кручик в Богодуховском уезде Харьковской губернии, где он должен был пребывать безвыездно, а переписываться с кем-либо дозволялось только через губернатора В. Г. Муратова.

Это лишь одна версия повторного впадения в немилость. Историк Н. К. Шильдер утверждал, что Каразин попал в крепость по подозрению в подстрекательстве к бунту Преображенского полка.

Строгий надзор был снят с Каразина лишь после смерти Александра. После подавления восстания декабристов новый император Николай потребовал от всех дворян письменного заверения в том, что они не состояли в тайных обществах. Каразин использовал написание подобного документа, чтобы сообщить государю о несправедливости своего наказания. Родственники дважды перехватывали письма Каразина и уничтожали. Но третье дошло до адресата. Каразину разрешили выезжать из имения и путешествовать по стране, но до конца жизни ему было запрещено появляться в столичном Петербурге, дабы речами и записками он не утомлял двор и великосветское общество.