— Драйвер? — недоверчиво переспросила синта.

— Да, драйвер, — я улыбнулся. — Аналогия: чтобы использовать новое устройство, компьютеру нужно не только знать, что оно есть, но и какие команды ему можно и нужно отдавать. И новый драйвер, где прописано больше возможных команд, расширяет возможности подключённого оборудования. В системном плане человеческий мозг от компьютера не слишком отличается. Есть базовые драйвера — безусловные рефлексы, позволяющие двигать руками, например. И есть расширенные, условные либо приобретённые рефлексы — при помощи них конечностью можно хорошенько вломить оппоненту… Ну или рисунок, скажем, нарисовать. Мне ли тебе рассказывать?

— И ты собираешься… — Зэта внимательно на меня посмотрела, — создать нужный рефлекс?

— Рефлексы, — поправил я. — Что-то вроде того, но потом. Для начала мне нужно найти… гм, это самое “новое устройство” внутри себя. В смысле, не физически, а командно — так-то Фая уже подключена к моему мозгу. Говоря про компьютер, я бы сказал — “выяснить адресацию”.

Наверное, это глуповато выглядело со стороны: молодой парень, ещё школьник, рассказывает андроиду, как устроен компьютер, чтобы сравнить с собой. Но мне было плевать: как могу — так и объясняю. Главное — чтобы не осталось непоняток и недосказанностей.

— То, что смогу найти адрес подключения — уверен, — я помедлил, подбирая слова. — Ведь пом-пом взаимодействует с кровавой борзой через меня, принимая и отправляя сигналы моему мозгу. Не уверен в другом — что в момент манифестации буду во вменяемом и дееспособном состоянии. А в тебе я не просто уверен и доверяю — ты ещё и точно сможешь задействовать отзыв Фаи.

Я демонстративно потряс левым запястьем, на котором ношу “персонального помощника”. Помнится, Слей в день нашего знакомства попытался использоватьнаручный компьютер синтетиков и обломался — дисплей просто не активировался. На самом деле Зэте, имеющей в составе своего тела такое же оборудование, как в пом-поме, только более мощное, “костыли” были попросту не нужны — но я специально аккуратно обошёл этот вопрос.

Отозвать симбионта через мой прибор — это личная помощь, а вот если я попрошу свою девушку скачать себе тот же драйвер с серверов её клана для управления манифестацией — уже использование чужих ресурсов в личных целях. Задолжать Общности, при всём моём уважении, мне хотелось не больше, чем Дому Алой Розы. А так — всё прозвучало политически благопристойно и нейтрально, что важно, учитывая пом-пом на моей руке. В клановом обществе надо постоянно держать в голове такие вещи и следить за языком. Если, конечно, ты поднялся на уровень, когда кланы тебя вообще будут слушать.

Староста подумала. Ещё подумала.

— Насколько это опасно? — выдала она самый сложный вопрос.

— Не знаю точно, — честность и только честность! — но если прибегнуть к той же аналогии “компьютер и периферийное устройство”, то получается вот что: Весь вопрос в уровне доступа к оборудованию. То есть, если можно управлять на низком уровне — опасно, можно неправильным сочетанием команд сломать устройство… и себя. Если нельзя — то риск минимальный, неправильная команда не вызовет реакцию вообще. Фая — симбиотический организм, и она — не тупая…

Я предоставил возможность синте додумать мою мысль. Например, что оружие должно быть надёжным и простым. Сам же взялся засумку, принесённую утром в школу вместе с портфелем. Личные ящики для вещей в раздевалке — отличная тема: положил — и можешь быть уверен, что туда никто не сунет нос.

— Тем не менее, я подготовился к тому, что процесс может пойти не по плану, — выкладывая предмет за предметом, продолжил я. Посещение городской свалки может и было не самым полезным событием в смысле работы с симбионтом, но кое-что важное донесло до меня предельно чётко. Подготовки никогда не бывает много! — Вот обезболивающее в ампулах и шприцы с иглами, пять штук. Система для экстренного “полевого” переливания крови — смотри, уже заправлена универсальным кровезаменителем. Физраствор — разводить инъекции или добавить в крайнем случае объёма кровезаменителю. Нашатырный спирт — ну это понятно. Раствор глюкозы для инъекций и капельница к нему. И карточка моего госпиталя с моими данными и номером для дозвона. Ночью до интерната карета скорой помощи оттуда минут за пять доедет.

“Разве что завещание не написал, и то — потому что завещать нечего”, — эту фразу я, к счастью, удержал за зубами. Зэта и так круглыми глазами смотрела на извлечённую мною кучу медицинского добра. А я просто подумал головой, прежде чем действовать — всегда бы так! Собственно, если подумать, мне в грядущем эксперименте грозила кровопотеря, если я что-то активирую не так… И боль типа фантомной[65] — это в случае, если мой собственный мозг не сможет правильно понять ответные сигналы багровой. Впрочем, повторюсь: не думаю, что хоть что-то из подготовленного арсенала понадобится — в оружии для наёмников должны были предусмотреть защиту от дурака.

— Проводить “контакт” с борзой будем в спортзале, ночью, — выдержав небольшую паузу, закончил излагать свой план я. — Там меньше вероятность что-нибудь повредить при манифестации, плюс я опять соберу для бордовой мишень из картона… Ну что, поможешь мне?

* * *

А ещё в спортзале есть маты, из которых легко и просто соорудить место для медитации. В меру мягкие — но не настолько, чтобы в сон потянуло, и не настолько жёсткие, чтобы отвлекало. Я решил не изобретать велосипед и попробовать то, что у меня уже один раз получилось: максимально сосредоточиться на ритме декламируемых стихов и вогнать себя в транс.

Не скрою, что-то получаться начало только спустя два с лишним часа — когда темень за окнами зала стала непроглядной и шум большого города совсем уж притих. Напарнику из плоти и крови было бы тяжело столько провести рядом, не мешая мне ни шорохом, ни движением — к счастью, у девушки-робота таких проблем в принципе не было.

Я уже окончательно потерял счёт времени, когда наконецпочувствовал — вот оно. То самое отстранённое состояние, которого я добивался. Свет мы не включали, потому мишень я не столько видел, сколько помнил, где она находится. Вытянув руку, я мысленно обозначил: “враг”. Подождал, вслушиваясь в себя, ответа не дождался и сменил на обозначение “ударь это”. Опять нет. Что ж, я никуда не тороплюсь…

“Проснись!”

Одно поднятое ухо, взгляд сквозь едва прикрытые веки.

“Выходи и стукни это.”

“Гулять?”

“Гулять,” — послушно согласился я. — “Хочешь наружу?”

“Тепло. Тут спать,” — морда опять уткнулась в лапы.

“Кормить?” — предположил я.

“Кормить!” — радостное виляние хвостом.

“Держи”, — я… протянул руку. — “Ещё?”

“Ещё!” — заискивающий взгляд.

“Держи,” — поддался на извечный собачий приёмчик я. — “Но теперь — гулять! Взять эту штуку!”

Почему-то мишень из картона показалась мне такой маленькой — словно я её размером в две ладони вырезал. Тут Фая обернулась и сделала ровно два шага, чтобы положить схваченное к моим ногам — и я понял, что вижу сам себя её… глазами? И едва заметный, словно подёрнутый серой дымкой, напоминающий человеческий силуэт, склонившийся надо мной. “Зэта” — мелькнула догадка и я позвал собаку:

“Домой!”

“Домой!!!” — хвост аж застучал от чувств по бокам.

Я открыл собственные глаза: в окнах зала серебрилось раннее утро. Отключился, что ли? Только что темно же бы… ло.

— Перед тем, как появилась борзая, у тебя скакнули вниз все показали, особенно давление, — удерживая одной рукой ёмкость с раствором глюкозы, от которой гибкой трубкой спускался к моей руке катетер капельницы, пояснила синта. — Но я не успела отозвать симбионта — он пропал сам.

“Вторая порция “еды” явно лишняя,” — подумал я, глядя на встревоженное лицо своей девушки. — “Больше не поведусь”.

— Ну… как? — наконец спросила напарница. Я попытался сконцентрироваться на собственных ощущениях…

Сонно приподнятое ухо.

— Получилось! — расплылся в улыбке я. Интересно, Фая-то, оказывается, “видит” сама себя вовсе не как страшенное голокожее безглазое чудище без ушных раковин, а нормальной собакой. Или это я её так “вижу”? — Теперь сутки на восстановление — и попробую вызвать “кровавые когти”. Похоже, всё самое сложное — позади!