Кое-в-чём Правдоруб, как оказалось, ошибся. С другой стороны, он вопросом локального расселения эмигрантов, получивших гражданство США, насколько я помню, как-то не интересовался и при этом отвечал на память, не пользуясь Сетью. Вот я по его наводке уже воспользовался интернетом и быстро выяснил, что около шестидесяти тысяч этнических японцев компактным анклавом проживали ныне под Сан-Франциско, в смысле — в пригороде.
Сама Маленькая Осака, основанная аж в 1906 году на самой окраине тогдашнего города-порта, а теперь зажатая со всех сторон другими кварталами, физически не могла вместить и десятой части диаспоры, и вообще скорее являлась местом работы для небольшой части натурализовавшихся японцев. Ну там экскурсии для туристов, экзотика, еда, словно только что приготовленная лучшими поварами Хонсю — и все такое прочее.
Пригород же выглядел как типичный американский городок — те же дома с современным дизайном без изысков, автомобили на подъездных дорожках, указатели на улицах на английском. Заметить хоть один иероглиф — постараться надо. Выдавали жителей разве что супер-аккуратные садики в японском стиле чуть ли не перед каждым вторым домом — видимо так своеобразно изливалась у местных тоска по покинутой родине.
А вот частные школы анклава, несмотря на внешний вид, изнутри оказались прямо копией японских! Во всяком случае те две из пяти, что я посетил. Вообще-то посторонних вроде меня внутрь не должна была пускать охрана — но вежливая просьба на родном для переселенцев языке, сопровождаемая подчеркнуто-вежливым этикетом с поклонами, снятием обуви перед порогом[121] и дорогущим костюмом-тройкой (чтоб он провалился, в такую погоду!) оба раза сотворили чудеса. Меня пропускали и секретарь директора всякий раз сама вела меня в архив (бумажный, разумеется!), где перебирала карточки учеников за нужные года.
— Аран Смит-сан, — отыскала нужную картонку с наклеенной фотографией пожилая женщина. Она не поленилась сравнить меня с детским фото, и расплылась в улыбке: — Ара-ара, такой щекастый милашка был, и вырос в такого серьезного мужчину!
— Ох, вы мне льстите, секретарь-сан, — покачал головой я. Если честно, я сейчас даже находил некоторое извращенное удовольствие в этом супер-неспешном ритме розыска информации, когда вместо двух секунд на запрос тратиться сорок минут. Похоже, месяцы жизни в Японии оставили в моей душе гораздо более глубокий след, чем я думал.
— Так, стока кью, полка три… вот этот ящик, — тем временем все же вернулась к выполнению своих обязанностей секретарь. — Вот ваше личное дело, Аран-сан. Сейчас посмотрим, где вы жили…
И всего-то мне потребовалось, чтобы заполучить эту информацию, сказать, что хочу навестить дом, где провел детство и поблагодарить его хозяев за гостеприимство, от себя и от лица почивших родителей. Даже не пришлось затирать о потере памяти: условно-одинаковый дизайн американских коттеджей средней руки запутать и вменяемого взрослого может, не только ребенка.
— … Азуми Кондо-сан с тридцать седьмой улицы Цветущей Сакуры, дом номер шестнадцать — зачитала мне нужную строчку женщина.
Благодаря и кланяясь, я старательно не выпускал наружу так и рвавшиеся неуместные смешки: уж больно забавно американская манера называть кучу параллельных улочек одним именем с разными номерами смешалась здесь с японским колоритом!
Азуми Кондо оказалась совсем не старой еще одинокой японкой. Дом у неё от соседних отличался в большую сторону и даже снаружи видно было, что он поделен на квартиры. Что-то типа гостиницы длительного проживания, какие очень популярны на Островах.
— Умерли? Оба? Какое несчастье! — искренне расстроилась рантье, оказывается помнящая едва ли не всех своих постояльцев, включая тех, что давно съехали. — Твои родители были такой красивой парой, Алан! Целеустремленные, увлекающиеся! Помню тот день, когда они вернулись после того несчастья, что случилось с тобой. Оба были просто раздавлены горем… но буквально за сутки взяли себя в руки и яро принялись готовится к поездке в Японию! И ведь добились своего!
— Только вот я вышел из комы уже после их смерти, — совсем не деланно вздохнул я, настраиваясь сам на длительную беседу и подводя к тому же собеседницу. — А воспоминания детства после пяти лет в отключке так померкли и отдалились, что я даже адрес вашего дома не смог вспомнить. А от родителей осталось лишь две могильные плиты…
Вместо того, чтобы пуститься в воспоминания, благо дел с постояльцами у Азуми явно не наблюдалось, женщина порывисто вскочила, скороговоркой попросила меня подождать (не забыв при этом поклонится) — и вихрем унеслась внутрь дома. Вернулась она минут через семь, раскрасневшаяся и со слегка пыльной коробкой в руках. На картоне было четким почерком выписано «Семья Смит».
— Вот! — она поставила принесенную добычу передо мной: — Ваши уважаемые родители так быстро собирались, что некоторые вещи так и остались в их комнате. Кольцо я достала из-под комода, ключ провалился за кровать и застрял в вентиляционной решетке, браслет и бусы нашла под ящиком в платяном шкафу…
…Добравшись до общественного сквера, я занял лавочку и первым делом скинул пиджак и стянул с шеи галстук. Запара! Потом опять взял в руки коробку и снял крышку. Немного бижутерии, два дешевых украшения — и ни одного клочка бумажки с надписью «адрес нашей секретной лаборатории такой-то». Чего, в общем-то и следовало ожидать. Ах да, и ключ.
Я крупно сфоткал сначала его, потом треугольную бирку с выдавленным буквенно-цифровым кодом AD101. На номер банковской ячейки код не тянул — слишком простой. Да и сам ключ по размерам скорее подошел бы навесному замку, даже странно, что его умудрились потерять. Ни на что особо прямо сразу не рассчитывая, я отправил фото Правдорубу с подписью «есть идеи»?
Надо отдать Кондо должное: она помнила про моих родителей порядочно. Вот только ничего полезного лично для меня. О работе дома пара или ничего не говорила, или говорила так, что понять постороннему человеку было большой проблемой. Мать совершенно не тяготилась домашней работой, которая у неё не отнимала много времени, и с удовольствием помогала домовладелице. Отец вынужден был кроме научной деятельности так или иначе подрабатывать, что его неизменно бесило. Но при посторонних не было сказано ни слова, о том где он трудится и что делает. О родственниках и знакомых — тоже молчок. Тупик. Похоже, нужно придумывать что-то еще…
«Это ключ от контейнера в контейнерном парке в десяти километрах к северу от тебя. Сектор А, линия D, номер в линии 101.»
Я отложил телефон в сторону и внимательно посмотрел на свою ладонь, но бить себя по лбу все-таки не стал. Знал, знал же ведь про контейнерное хранение и про его популярность в США — вот чего стоило догадаться самому? Это у нас в России, во всяком случае моего мира, принято вещи, которые вроде как и полезны, но непонятно когда понадобятся оттаскивать в гараж или отвозить на дачу. В Соединенных Штатах наличие дачи — признак высокой финансовой состоятельности, и там отдыхают в комфорте, а уж гараж в собственном доме и подавно под автомобиль нужен. Ну а при наличии квартиры машина или на парковке отдыхает, или в боксе многоэтажной автостоянки оставляется.
А вот контейнерное хранение очень дешево, даже человек среднего достатка без проблем может оплатить место в специальном парке — на огромной открытой площадке за городом. Заплатит можно и вперед, и тогда твой контейнер простоит или пока не развалится, или пока не кончится задаток. После чего его пустят с молотка за долги. Очень логично, что биологические родители воспользовались самым распространенным способом — закрыли все ценное для себя там, где его даже искать никто не будет среди сотен боксов, забитых поцарапанными бейсбольными битами, запасными колесами от уже проданной тачки, и прочим подобным хламом.
Попасть в контейнер парк не составило труда — более того, я туда на такси заехал, и никто даже пропуск не спросил. Вот он, AD101 — судя по слою грязи стоит тут уже много лет. С замиранием сердца я вставил ключ в замок… и тот не повернулся. Не поддался и второй попытке, когда я пытался прокрутить его со всей силы! Только спустя пару минут до меня дошло: ключ ведь потеряли, а внутри, как я полагаю — в том числе вывезенное из лаборатории оборудование. Искать было некогда, да и не вспомнили родители в суете, где его могли потерять. Вот и поменяли замок, все банально. Чёрт!
Садясь в такси, которое я догадался не отпускать, я вытащил свой геройский коммуникатор.
— Хоук, мне сегодня вечером потребуется твоя помощь. Нет, в Сан-Франциско. И инструменты с собой возьми как тогда, когда мы станки ездили забирать!