“Стереотипы — зло!” В следующий раз, когда впервые потребуется сунуться в место типа нинке-додзё, возьму белую ленту, выведу на ней эту фразу иероглифами и нацеплю на лоб[35]! Чтобы, значит, постоянно это помнить и объективно оценивать окружающую реальность.

Пройдя вдоль забора частной школы боевых искусств, я наткнулся на ворота. Широко открытые и без всякого намёка на привратника: типа, заходи, кто хочет. Я зашёл. Комплекс зданий на довольно большой огороженной территории чем-то напомнил мне храмовый: дорожки, стриженные (где аккуратно, а где и не очень) газоны, несколько невысоких, мне по пояс, невнятных каменных статуй, у основания одной из которых лежало блюдце, в котором тлела ароматная палочка-подношение. Разве что ворот-торий[36] нигде не было.

Чтобы узнать, к кому обратиться по поводу приёма на обучение, мне пришлось ещё и побегать за местными. Единственное из ожидаемого, что за всё время поисков-расспросов увидел — группку из пяти учеников в серых доги[37], отрабатывающих под присмотром наставника в чёрных хакама[38] и хаори[39] ката[40]. Наконец, парень года на два младше меня, нога за ногу меланхолично тащивший куда-то два пустых ведра, после наводящего вопроса не смутно махнул ладошкой вдаль, а решил меня проводить к нужному человеку — нет, не к мастеру, всего лишь к старшему ученику. Именно в его компетенции был приём неофитов, а у Сукагавы-сенсея, оказывается, и без того хватало важных дел. Ну ладно.

Очередной разрыв шаблона постиг меня в закутке, где обретался искомый старший ученик. На вид ему было лет шестьдесят, волосы едва ли не до затылка проредили симметричные залысины, а сам он кутался в кимоно. Ах да, и сидел на татами перед низким столиком, заваленным канцелярскими принадлежностями, бумагой и прочей офисной лабудой типа скрепок, папок и кнопок. Бойцом представитель гокудо ну вот совсем не выглядел — зато на бухгалтера тянул на все сто процентов!

Приём в додзё занял ровно две минуты: я сказал, как меня зовут, признался, что единоборствами не занимался и учусь недалеко, в интернате Хиро. И нет, мои родители не могут написать, что не против занятий по причине их отсутствия. Родителей, разумеется. После чего на обрывке листа набросал пару иероглифов и попросил меня передать это, с позволения сказать, послание уже просто ученику — правда, в отличие от остальных, подробно рассказал куда идти и как искомого индивида найти.

Хрррясть! Это мой шаблон не выдержал издевательств и порвался! “Просто” ученик оказался тридцатилетним дядечкой, причём с характернейшей внешностью завхоза. Ками-сама, на нём даже синий рабочий халат надет был, в масляных пятнах и с прожжёнными дырами! Прочитав записку, местный “Петрович” без особого энтузиазма выдал мне очень сильно поношенный комплект доги, к счастью, чисто выстиранный после предыдущего владельца… и метлу. Устно мне обозначили желаемый фронт работ (очень похоже на поэтически-армейское “от забора и до обеда”) — и отправили совершать трудовой подвиг. Ну или не подвиг — как получится.

Рвущемуся наружу смеху я дал дорогу только у указанного забора — подальше от возможных слушателей. Суровые привратники (у закрытых, разумеется, створок), которые будут долго допытываться, что мне надо и давить взглядами. Наставник, который первым же делом поставит против меня талантливого парня помоложе с негласным приказом “избить в котлету”, чтобы уж точно проверить решимость учиться… Меньше фильмов смотреть надо и манги читать!

Да, здесь проверят твою решимость — но совсем не так. Зачем бить лицо и утруждаться, когда можно загрузить бесплатной работой? Вон, дорожки сами себя не подметут. Да и других дел хватит — а не хватит, так придумают: долго ли умеючи-то? Чую, до первого настоящего занятия мне тут месяц пахать — вот и тест на упорство. Думаю и потом на полчаса тренировки два часа полезной активности на свежем воздухе наверняка будет приходится!

Ну а что: школа боевых искусств хоть и бесплатная, но частная. Якудза подкидывают на содержание, но мафия — это не благотворительный фонд. Наверняка тех, кто некоторое доверие заслужил, отправляют“ закупами” машину помочь разгрузить, что-то донести по адресу и всё такое прочее — додзё на заработанное ту же тренировочную форму нам закупит. Или краску для забора.

Кста-ати, те парни, которых я встретил по дороге — как бы не те самые, “доверенные”. Дело сделали, но вернуться досрочно — сразу к чему другому пристроят. Вот и ждут, пока срок, отведённый на работы снаружи, истечёт. Или просто покурить выскочили — наверняка наставники не поощряют привычку, подрывающую столь важную в единоборствах “дыхалку”. Ни тем, ни другим лишние глаза не нужны — вот и зыркают хмуро на проходящих… Стереотипы — воистину зло!

* * *

Вся японская школьная программа, по большому счёту, укладывается в младшую и среднюю школы. Старшая школа — прежде всего для тех, кто твёрдо решил получить инженерную специальность, стать врачом или каким иным продвинутым специалистом. Хочешь стать техником, фельдшером, логистом на складе или там трактористом — вали прямо после экзаменов в средней. Потому что если передумаешь — без трёх старших классов в японском вузе не допустят до получения магистерской степени. Причина для русского или европейца звучит улётно: мол, только старшая школа позволяет завершить гармоничное развитие личности студента, без которого не будет должного кругозора. Упасть и не встать.

Надо отметить, в вузы вроде профильных, корпоративных или Токийский Технологический Университет поступить “слева” непросто: есть старшие школы, заточенные под выпуск абитуриентов именно туда, которые уже точно знают, что и как будут спрашивать на вступительных. Остальным остаётся уповать на своё упорство, подготовительные курсы (а на них нужны деньги!), мозги или просто счастливый случай. Закономерно, что иные, как их называют, “ронины”[41], не могу поступить по два-три, а некоторые — и по четыре года подряд. Мест на всех никогда не хватает.

С другой стороны, в старшей школе учится целая куча народа, которая после выпуска сразу пойдёт работать — рабочими на заводы и фабрики, на специальности, не требующие высшего (курсы — и в бухгалтерию, например), а многие девочки сразу планируют перейти в разряд домохозяек. Чем хуже школа в общеяпонском рейтинге — тем больше там таких кадров и меньше людей, планирующих перспективную карьеру.

Что интересно, если задать какому-нибудь японцу вопрос: а нафига эти-то, бесперспективные, три лишних года протирают пыль с парт — в ответ получишь удивлённый взгляд и попытку объяснить бестолковому гайдзину, что гармоничное развитие ну прямо очень важно! Попытку — потому что эти “объяснения” принять так и не получилось.

Вот нахрена мне рисование? Причём серьёзное такое, могут вывести на несколько часов рисовать этюды с натуры акварелью или маслом. А пение? Хорошо, хоть в рамках предмета “художественное восприятие” можно выбрать что-то одно — потому что если с кистью предыдущий владелец тела худо-бедно научился обращаться (каллиграфия!), то в лепке и сольфеджио ни он, ни я не бум-бум! Одна радость: учительница обещает вывезти нас на экскурсию по музеям — благо, в Японии они по большей части именно в Токио сосредоточены. Хоть интересно будет…

Нет, кое-что в старшей школе из полезногопреподают — например, заставляют заучивать ещё шесть сотен иероглифов вдобавок к тем тысяча двумстам, что являются обязательным минимумом средней. Многие произведения из классической литературы Нихона без этих “шестьсот плюс”просто не прочесть. Но, положа руку на сердце — вот будет тот же Синдзи читать что-то там, кроме спортивного раздела в газете и баллончика освежителя в туалете? Что-то сомневаюсь. Да и у эльфийки Галеи не вижу энтузиазма на уроках совершенно чужой для неё литературы. Разве что Широхиме понадобится для чтения храмовых текстов и рисования бумажных талисманов… А ещё из полезного есть физ-ра. Ну, почти для всех полезного.

— А… — я забыл, что хотел сказать экс-кендоисту, во все глаза рассматривая Зэту в спортивной форме. Короткие обтягивающие шортики, белоснежная футболка — всё как полагается.

— Что-то не так, Йоширо-кун? — андроид заметила мой взгляд и подошла.

— Н-нет, ты прекрасно выглядишь, Зэт-тян! — справившись с собой, чистую правду сообщил я.

— Спасибо! — смущённо и, как мне показалось, слегка вымученно улыбнулась она. Тут прозвучал свисток физрука — и девушка, кивнув, отправилась к другим девицам, как раз пытающимся сбиться в строй. Мы с мечником двинулись к парням.

— Извращенец! — шёпотом припечатал приятель, заметив, что я провожаю робота взглядом. — Лучше бы на вампирку свою смотрел, она хотя бы тёплая и мягкая! Наверное.

— Это не я извращенец, это наш физкультурник, — покачал головой я.

— У тебя компромат есть? Фотки? Видео? Застукал с третьеклассницей?! — мгновенно загорелся парень.

— И кто из нас извращенец? — прыснул я. — Смотри, сколько девчонок в шортиках, а ты о развратных видео физрука мечтаешь?

— Да иди ты! — аж побагровел Синдзи.

— Прости, прости! — я помотал головой и фыркнул. — Сам виноват, сказанул такое! Недаром тебя Принцесска на каждой второй сказанной ей фразе ловит.

— Так почему извращенец-то? — предпочёл по-быстрому замять тему кендоист.

— Вот будь у тебя автомобиль — ты бы стал его тренировать ездой по городу, чтобы у него мотор стал сильнее, а аккумулятор — выносливее? — вопросом на вопрос ответил я. — Смысла в занятиях для Зэты примерно столько же: от них она ни на йоту сильнее или быстрее не станет.

— Но зачёт-то ей всё равно сдавать, — пожал плечами одноклассник. — А как это сделать, не занимаясь?

Я молча приложил ладонь к лицу. Японцы…