К выходу на природу я постарался подготовиться со сдержанным энтузиазмом. Потому что если не сдерживаться, выданных мне семьёй Йон денег не хватило бы и на половину желаемого! Уж больно преуспела туристическая отрасль США в разработке предметов первой (а также второй, третьей и так далее) туристической необходимости. И все вроде нужное-важное…
В итоге я все равно на три четверти опустошил счет и набрал столько всякой всячины, что продавец, оценив получившуюся могучую кучку взглядом, переспросил: точно ли я рассчитываю двигаться пешком. А получив утвердительный ответ, внезапно предложил…
— Экзоскелет?!
— Очень удобная вещь для туриста, позволяющая комфортно переносить лишний вес, практически его не замечая! — Тут же начал нахваливать владелец магазина, выложив на прилавок приличного размера пакет с разобранным для транспортировки товаром. — И при этом очень надежная. А главное — не содержит собственного источника питания, то есть не превращает пеший вояж в профанацию. И не привязывает маршрут к зарядным станциям, как варианты, использующиеся в готовых турах.
— Подобная… конструкция, — я запнулся, разглядывая набор алюминиевых труб некруглого сечения и «суставов»-сочленений, — она ведь ограничивает подвижность?
Нет, покупать подобную штуковину в мои планы никак не входило — но пересилить любопытство я не смог.
— Именно эта модель — практически нет, — уверенно заявил продавец. Увидев скепсис в моих глазах, о жестом фокусника достал из упаковки один из дискообразных (величиной с хорошую такую тарелку) «тазобедренных» суставов внешнего каркаса. — Видите, их русские для своих солдат делают! Ну и для всех остальных, кто желает приобрести.
Я едва не поперхнулся, увидев эмблему с орлом на фоне триколора и надписью «Russian Defense Export».
— Это базовый общевойсковой экзо пехотинца, даже крепления для навесного оборудования и брони на месте! — Продолжал заливаться соловьем собеседник. — А это значит, что солдат в нём должен и под обстрелом вперед ползти, и по лестницам и стенам карабкаться, свободно садиться в гражданское авто и даже, в случае необходимости, плыть! Ну, вы же знаете эти безумные русские стандарты.
Стандарты я не знал, но машинально кивнул в ответ на заговорщицкое подмигивание. Потом немного подумал, и помотал головой:
— Спасибо, но всё-таки нет.
Надо будет на досуге погуглить обзорные статьи про вооруженные силы России и США, кажется, я узнаю много чего интересного.
Аэротакси над территорией парка двигаться не имели право, как и дроны, кроме специальных — под предлогом безопасности все тех же птиц. Пришлось поработать ногами и хорошенько так умыться потом на подъемах и спусках, костеря про себя на чем свет стоит за жадность, пока я не отошел от туристических троп и дорог достаточно далеко. Что поделать, издержки местной горной природы: с любого гребня человека можно за несколько километров разглядеть.
Наконец впереди показался сухой распадок, сплошь заросший пушистыми елями — то самое место, что я искал. Так, теперь телефон выключить, войти под кроны — и ни одна собака не увидит, чем я тут решил заняться. Точнее, одна все же увидит — у Фаи и без глаз это прекрасно получается. А ну-ка…
Выпустив симбионта, я минут на пятнадцать забыл об окружающем мире: бордовая борзая в неполной форме, грозная боевая биоэнергетическая система вампиров, прыгала вокруг меня и пыталась вылизать целиком словно обычный домашний любимец. Потом я вдоволь начесал бархатистое пузо под счастливые повизгивания, был обработан языком повторно — и только после всех этих важных собачьих ритуалов Фая заинтересовалась окружающим миром, решив методично обнюхать все вокруг.
Занятно, раньше, при всей теплоте отношений с симбионтом, я все-таки не замечал именно вот таких, совсем собачьих реакций. Особенно вначале. Постепенно отзывчивость хорошо смазанного и ухоженного автомата сменилась на более живую реакцию, но даже когда мы гуляли и играли по ночам на улицах Токио — столь щенячьего восторга я ни разу не удостоился. То ли перерыв между манифестациями так подействовал, то ли… не всякую «прокачку» можно записать цифрами. Если так, то я рад, что нащупал верный путь. Оружие, как показала практика, я могу достать — а вот с друзьями у меня не особо получается.
Подозвав борзую, успевшую обнаружить белку и, кажется, довести своим видим зверька до предынфарктного состояния, я принялся скармливать ей «лишние» вещи — последним в пасть отправился свернутый рюкзак. Специально такой взял, без каркаса, хотя продавец меня сильно уговаривал передумать. Ну вот, теперь по склонам, низким вершинам плоскогорья и долинкам между ними можно гулять с маленькой сумкой-мешком за плечами, не боясь внезапно остаться без чего-то необходимого. Включая воду, еду, медикаменты и даже специальную быстро биоразлагаемую туалетную бумагу.
Опять усевшись на землю и обняв свою собаку за тёплый бок (Фая мгновенно разомлела), я постарался максимально четко сформулировать и передать ей по связи разумов правила поведения в парке, над которыми я уже заранее подумал. Собственно, если в двух словах — симбионту не следовало показываться людям — раз, и выбираться на такие места, где её могли разглядеть издалека — два. Зоны без деревьев буду пересекать, возвращая питомца в себя, ну а в подлеске у борзой все преимущества: и зрение есть, заточенное на обнаружение живых существ с теплой кровью даже за преградами, и отличный нюх. Еще и меня пусть предупредит, если наткнется на следы или увидит кого, не обнаруживая себя…
Некоторое время пришлось потратить на отработку порядка движения, потом я просто наслаждался погодой — ветреной, пасмурной, но почти без дождя. Не всякий день зимой на Западном побережье Калифорнии такая — но я заранее прогноз посмотрел. Тот, правда, обещал немного солнышка в обед — но природа взяла своё.
Разумеется, в выходной день не только я решил размять ноги — любителей ходьбы по пересеченной местности хватало. Ну или тех, кто на личной машине заезжал на территорию поглубже и уже оттуда шел к заранее разведанному живописному местечку. В самых популярных точках даже что-то вроде живой электронной очереди сформировалось — люди отмечали приблизительное время подхода прямо через сервис онлайн-карт, чтобы друг другу не мешать.
Я же как раз наоборот, стремился уйти туда, где «точек» с панорамными фотками не было — этакие скучные, и потому пустые места. Мобильник приходилось иногда включать, чтобы сориентироваться на местности, но по мере удаления от популярных троп все реже. Наконец, уже ближе к вечеру, я устроился наконец на краю лиственной рощи, достав из пространственного кармана Фаи упрятанную утром туристическую горелку и чайник. Расположился, с удовольствием втянул ароматный парок от опущенной в кипяток заварки. Принял от симбионта послание, что в пределах островка деревьев посторонних нет… и ощущение невероятной, всеобъемлющей свободы пронзило меня от головы до пят!
Такие ощущения особенно тяжело описать: они сложные и простые одновременно. Когда понимаешь, что не просто волен сам выбирать, что делать дальше, но и можешь сделать все, что выберешь! Лечь спать, не дожидаясь звезд, достав спальник, пройтись еще, просто сидеть и тянуть горячий напиток, дышать полной грудью… А все «должен», «обязан» и «так надо» остались где-то там, в нескольких тысячах шагах позади. И припасов у тебя с собой столько, что неделю о возвращении думать не надо!
Наверное, все остальные любители пеших, водных, автомобильных и других походах на самом деле каждый отпуск срываются именно за таким во чувством. Когда ноги (колеса, паруса, копыта) уносят тебя не только от повседневных дел и задач, но словно от самой твоей жизни в сторону. Хочешь — гляди на свою «торную дорогу» со стороны, хочешь — отвернись и забудь… Я все же предпочел взглянуть… и только головой покачал.
Пытаясь выжить в Японии, я вынужден был стать частью общества, винтиком социальной машины. Не совсем стандартным, что и позволило мне в итоге… хм, выкрутиться. Тем не менее набранный момент инерции заставил меня немедленно «вкрутиться» в американское общество, едва я в него попал. Что, конечно, правильно… для человека, решившего в нем осесть, стать частью. Но я-то на самом деле не того хотел. А вот чего — это интересный вопрос.
Вытащить из небытия Зэту — несомненно, но эта цель появилась у меня далеко не сразу. А вот к чему я стремился до того — это не считая сохранения жизни? Ни к чему, получается: как-то не до философских вопросов после выхода из комы оказалось. Хотя, нет — вспомнил: было. Стандартная для попаданца связка: как я здесь очутился и зачем?
Прикрутив пламя горелки и достав спальник, я залез внутрь и только подивился: и впрямь «мягко как в кровати», реклама не обманула. Стоит ли вообще выяснять, «как»? Ведь факт уже свершился. С другой стороны, будет сильно неприятно, если меня внезапно вернет в собственное тело или вообще перебросит неизвестно куда в неизвестно кого — миров-то, как теперь мне достоверно известно, много. Опять же, если попаду в молодого мужчину сохранив память — это ладно, а вот стать стариком, забывшим собственное имя, мне как-то ну совсем не хочется! А еще ответив на «как» скорее всего можно будет понять и «зачем».
«Просто только кошки родятся» — уверяет народная мудрость. Но именно меня действительно могло унести сюда стечение случайных обстоятельств. То есть просто не повезло… или нет. В мире, где некоторые суперы дошли до состояния божественности — ожидать можно буквально всего! А значит, мне все же нужно попытаться выяснить что-то про себя и своих здешних биологических родителей за тот период, пока они жили в США. Раз они повезли сына, впавшего в кому, не куда-нибудь, а в Японию — наверняка на то имелась веская причина. Как и для того, чтобы влезть в охоту за клановыми секретами — в ходе которой их закономерно и прибили.
Так, ладно, с целями вроде ясно. А вот с собственной жизнью стоит, кажется, разобраться. Я правильно сделал, что напрягся, вписываясь в штатовский социум. Но все ли я сделал, что мог? Вроде как крутился не покладая рук — а сейчас со стороны вижу немного иное. Вот я прохожу курсы колледжа — допустим, за два или три года. К этому моменту у меня хватит знаний адаптировать наработки синтов (точнее, их сгинувших создателей) под существующую материальную базу.
Однако мне придётся сделать процессор, для чего нужен не только допуск в лабораторию, но и провести расчеты и работы. И достать материалы. И, самое главное, проделать это все не привлекая внимание посторонних… Либо наоборот, пустив «камень» в серию за счет найденного инвестора и взять себе один. А лучше партию — железо ведь имеет тенденцию ломаться, и Старой Кошелки с базой бекапов и запчастей рядом не будет. К счастью.
А теперь, учитывая прочитанный вводный курс по кибернетике в мультиколлежде (я быстро читаю, когда припрет, о да), надо попробовать прикинуть, сколько у меня времени все эти работы займут. Только честно, а не «да мне обязательно повезет». Получается… лет пять? Нет, скорее уж десять. По правде, может и вся пятнадцать вылететь — меня ведь Фил и Патрисия кормить после колледжа не собираются — то есть придётся зарабатывать своим трудом, пахать «на дядю». Но даже если по родственному пристроят — разработка нового процессора будет стоить гораздо дороже даже самой высокой из возможных зарплат.
Нет, понятно: хочешь сделать хорошо — сделай все сам… за пятнадцать лет, ага. Мне к тому моменту исполнится тридцать, опять. Конечно, любовь стоит того, чтобы ждать. Но… Надо было как-то раньше посмотреть правде в глаза. В Зэте-то я уверен, а вот я сам? Смогу дождаться? Останусь ли тем Йоширо, к которому она хотела вернуться? Твою ж мать!