ГЛАВА 34

Мне нужно было оружие, быстро — я потянулась назад, чтобы выломать одну из ножек у стола, которым раздавила Эстреллу. Новорожденный был вдвое крупнее меня, теперь вел себя осторожнее, и он был полноценным вампиром, в отличие от меня. Я отмахивалась от него этой ножкой-колом, выставив защищенную цепью руку, и чувствовала себя гладиатором на римской арене, которому дали слишком хлипкое укрытие. Избежать боя не получалось: он стоял между мной и дверью, а Гемелл всё еще был занят на другом конце клуба. Мне не следовало позволять отрезать себя от него.

Он сделал три шага и прижал меня к стене. Ножка-кол по-прежнему была передо мной, но у меня просто не осталось пространства, чтобы ей замахнуться. Новорожденный навис надо мной, облизывая пустое место, где должен был находиться его выбитый клык, и взревел, прежде чем броситься вперед.

— Гемелл! Спаси меня! — закричала я — и в этот самый миг из ниоткуда над плечом новорожденного возникло лезвие косы, прошедшее от его плеча до самого бедра и рассекшее его надвое, словно разорвав саму реальность.

— Надеюсь, я сойду, — произнес Дрен, появляясь из облака праха новорожденного. На нем были его плащ, шляпа и всё та же перекошенная злобная ухмылка.

— Дрен. — Я так и осела, закашлялась и ухмыльнулась. — Ты мне чуть нос нахрен не отсек.

Он небрежно взмахнул своей косой.

— Тебе давно следовало перестать совать свой нос в чужие дела.

— Мы побеждаем? — с надеждой спросила я.

— Не узнаем, пока всё не закончится.

Я увидела, как внимание Гемелла переключилось, и он кинулся на Дрена.

— Нет! — заорала я на него, словно на дурную собаку, и он резко затормозил. Он всё еще был сплошь покрыт чужим прахом, который пугающе густо налип вокруг его рта и на горле.

— Я так понимаю, мы на одной стороне? — спросил меня Дрен.

— Пока что да, — отозвался Гемелл, будто это ненадолго.

Я посмотрела сквозь стекло вниз, на бойню, бушевавшую в Аду. Понять, кто побеждает, было невозможно; вокруг царил полнейший хаос.

— Он выше, — поторопил Гемелл.

Я перевела взгляд с Гемелла на Дрена.

— Он Сир Рэйвена, — объяснила я.

Дрен посмотрел на меня с легкой тревогой.

— Если мы сможем подняться туда, то заставим всё это прекратиться…

— Это небезопасно… — начал Дрен как раз в тот миг, когда по лестнице хлынула новая волна новорожденных вслед за лающим Йоргеном.

— Это тоже. — Гемелл посмотрел на меня.

С этим древним вампиром у нас всё еще оставался шанс.

Дрен издал звук то ли согласия, то ли отвращения, а затем вытер лезвие косы о свое бедро.

— Мы задержим их здесь. Делай что задумала, но поторапливайся.

Я кивнула и припустила вверх по лестнице.

Гемелл взлетал по ступеням через одну, и мы вместе вырвались в Рай. Рэйвена нигде не было видно, но нас уже ждал Вольф, и Гемелл зарычал.

— Корвус! — заорал он.

Вольф прыгнул на Гемелла, а Гемелл — на него. Они рванули друг на друга на полной скорости и быстро повалились на пол. Воздух наполнился хрустом ломающихся и тут же срастающихся костей, кряхтением от ударов и звуками бьющейся плоти. Они дрались как титаны, обмениваясь ударами, которые разнесли бы в щепки людей попроще или более слабых вампиров.

Я не знала, какого именно боя ожидал Гемелл, но сильно сомневалась, что этого.

— Корвус! Явись! Я приказываю! — выкрикнул Гемелл, отбросив Вольфа футов на пятнадцать.

Казалось, по комнате прокатился раскат грома, хотя эти слова предназначались не мне. Рэйвена нигде не было видно, а Вольфу было похрен на приказы, он не должен был слушать. Я начала всерьез переживать, что Гемелл сдохнет, и кто тогда остановит Рэйвена? Может, Дрен был прав, и мне было бы безопаснее внизу, с ним.

— Оттащи своего пса! — крикнул Гемелл, когда Вольф в очередной раз дал ему перевести дыхание.

Рэйвен наконец вышел из глубины Рая, шагая так медленно, как только мог — Гемелл не приказывал ему двигаться быстро, так что он и не торопился.

— Вольф, стоять, — тихо произнес он, подчиняясь своему старому Хозяину по букве закона. Но Вольф не унимался, он уже повалил Гемелла на пол и вовсю рвал ему горло когтями.

Это шло вразрез с тем, как, по моему мнению, должны были вести себя вампиры — я-то считала, что вся их система построена на слепом подчинении. Затем Вольф и Гемелл быстро поменялись местами, как это иногда делают дерущиеся псы, и я заметила тусклый металл по бокам головы Вольфа, словно на молодого вампира надели серые наушники.

— Серебро? — прошептала я, осознав, что за херню сотворил Рэйвен.

Уши у Вольфа оставались на месте, но Рэйвен залил их серебром. Он больше не мог слышать Рэйвена, чтобы подчиняться, — и если на ушах останутся такие же шрамы, как на моей руке, он больше никогда и ничего не услышит. Он будет вечно выполнять свой последний приказ, который, судя по всему, заключался в том, чтобы убить Гемелла.

Они снова сцепились и рухнули на пол; я услышала, как он застонал под их весом при приземлении. Вольф мертвой хваткой вцепился в горло Гемелла. Рэйвен посмотрел на меня через их барахтающиеся тела.

— Так ты всё-таки решила стать вампиром? — произнес он всё тем же тихим голосом. Его лицо выглядело странно, измученно, глаза покраснели, а на обеих щеках виднелись багровые разводы.

— Ты что, плакал? — спросила я, боясь его и одновременно переживая за него.

Он не просто сел на возвышение в дальнем конце Рая, он рухнул туда, словно от сильного удара.

— Наташи больше нет. Я почувствовал, как она ушла.

— Нет…

— Он сожрал её. Чудовище, мой Хозяин, которого ты выпустила на волю, сожрал её… — Рэйвен залез под пальто и вытащил свой серебряный нож.

— Нет! Я видела её! Она в порядке!

— Не лги мне, Эди, — приказал он.

Я почувствовала, как этот приказ накрыл меня волной и прошил насквозь, и не смогла бы ослушаться, даже если бы попыталась.

— Она переживала, что тебе понадобится помощь. Она вколола себе стволовые клетки, как и остальные.

Лицо Рэйвена снова осунулось.

— Значит, мое собственное чудовище теперь грызет её.

— Но она жива… вроде как. — Я перевела взгляд с него на возню Гемелла и Вольфа, которые дрались на равных.

— Не той жизнью, которую я для неё хотел.

— Если ты хотел поиграть в Ромео и Джульетту, тебе надо было увозить её отсюда нахер!

— Куда? Скажи мне, где бы мы были в безопасности от твоей Твари?

— Она не такая! — я упала на колени, умоляя его, пока его лицо мрачнело.

— Все Хозяева в итоге становятся такими. Мне ли не знать. — Он с мрачным удовлетворением наблюдал за схваткой Гемелла и Вольфа. — Подойди сюда, Эди. Я покажу тебе, какая она.

Я поднялась с колен и пошла через комнату к нему как раз в тот момент, когда по лестнице взлетел Дрен. Заметив его, я закричала:

— Дрен, помоги Гемеллу!

Дрен двинулся было вперед, но замер.

— Когда наш брат дерется вот так, только трусы зовут кого-то на помощь. Твой новый приятель — трус?

— Мудрые слова от ручного пса Твари, — отозвался Рэйвен.

Я шагала так медленно, как только могла, и всё еще могла говорить…

— Дрен, убей его тогда. Пожалуйста. — Я не знала, что Рэйвен собирается сотворить со мной — со мной и малышом, — но это непреклонное выражение его белого лица, измазанного красным, чертовски пугало.

Я видела, как Дрен прикидывает свои шансы добраться до меня раньше Рэйвена.

— Мы с Вольфом отлично подкрепились сородичами. Тебе будет непросто нас одолеть. — Рэйвен поднялся и почти мгновенно пересёк комнату, оказавшись рядом со мной. Он зашел мне за спину, приставив серебряный клинок к моей шее. — Зови Тварь.

— Еще не поздно всё исправить.

— Расскажи это Ларсу, — отрезал он, прижимая лезвие к моей коже, и я вскрикнула от боли.

— Я могу заставить её выслушать, Хозяин. Клянусь.

— Только потому, что ты не понимаешь нашей природы. Нам суждено убивать с самого рождения. Мы не способны думать о ком-то другом прежде себя, и притворяться, будто когда-то было иначе — просто смешно. Моя Наташа хотела лечить людей, но вместо этого тьма сделала её способной убивать ради меня. Моя кровь извратила даже её нежное сердце. Твоя Тварь не сможет отступить перед этим вызовом точно так же, как я не могу отменить его сейчас.

— Я не чудовище, — прошептала я, надеясь, что так оно и есть.

— Нет, чудовище. Точно такое же, как я, как создали меня. — Его рука перехватила мой подбородок и наклонила мою голову вперед; на одну ужасную секунду мне показалось, что он хочет меня поцеловать. Но тут его пасть раскрылась, зубы впились в мои волосы, с мясом раздирая кожу на голове, и я заорала, почувствовав, как его клыки со скрежетом проехались по черепу. Кровь хлынула из раны, заливая мне глаза, пока повреждение медленно затягивалось.

— Зови свою Тварь, — бросил он Дрену окровавленными губами, — иначе следующим делом я высушу её глаза.

Дрен застрял на противоположном конце комнаты с поднятой косой, не зная, что предпринять. Он медленно опустил оружие.

— Анна! — взревел он. — Поднимайся сюда!

На лестнице раздался шум, и появился Йорген с раздутым брюхом, выглядевшим как издевка над ребенком, которого я носила внутри, а следом за ним поднялась Анна.

— Хороший мальчик, — произнесла она, погладив его массивную, изуродованную мохнатую голову. Затем она окинула взглядом всех нас.

Она представляла собой зрелище. Ужасающее, но прекрасное зрелище. Её светлые волосы казались седыми от праха новорожденных вампиров. Одежда была разорвана. Но сама она была цела, и на её лице играла грустная улыбка.

— В тех сказках о Твари, что я слышал, у Твари нет друзей. Так что представь мое удивление, когда ты потребовала спасти её, — произнес Рэйвен у меня за спиной.

— Значит, твои сказочники ошибались. У меня много друзей и столь же много врагов. Кто из них ты? Выбирай с умом.

— Как будто ты дашь мне выбор.

Что же Гемелл сотворил с ним, раз он стал таким? Со стороны дерущихся вампиров донесся хриплый вздох: Вольф одолевал Гемелла. Я видела, как пальцы Вольфа с силой впивались в плоть на дыхательном горле Гемелла; дай Гемелл ему еще хоть полдюйма преимущества, и тот вырвет его нахер.

— То, что тебя растили без понятия о чести, еще не означает, что её нет вовсе.

— И всё это? — Он развернул нас обоих, заставляя смотреть сквозь стекло на бойню внизу. — Будет проигнорировано? Стерто?

— У нас есть способы заставить тебя забыть.

Я чувствовала, как он взвешивает варианты, удерживая меня. Довериться той, кого он никогда не видел, кто только что уничтожил его дело, любовь и Дом, или разыграть свою последнюю хреновую карту? Лезвие замерло, обжигая меня, пока он размышлял, и я поняла тот самый миг, когда он принял решение. Бедная Наташа; Рэйвену никогда не суждено было убежать от своего прошлого.

Вот и всё, малыш. Прости. Я любила тебя и твоего отца.

Затем он отпустил меня. Я рухнула на пол от неожиданности, обмякнув. Нож с лязгом упал рядом, выроненный из его руки.

Неужели он… неужели мы?.. Я извернулась, чтобы посмотреть на него снизу вверх, но ничего не изменилось.

— Эди, подними его.

Моя рука сама потянулась к ножу, повинуясь приказу.

— Убей её или убей себя. Выбирай.

Серебряное лезвие в моей руке казалось живым, извиваясь в воздухе, словно змея. Либо я направлю его на себя, либо оно должно быть нацелено на Анну.