Закаты и восходы солнца архипелага семи самых крупных и красивейших Канарских островов просто потрясающие. Буйство красок игривого солнца уходящего за горизонт и медленно поднимающегося прямо из глади голубой воды захватывает дух и наполняет легкие волшебством. Атлантика омывающая берега исцеляет даже душевные раны. Разве можно не влюбиться в такую красоту. Но я бы с удовольствием променял на жизнь рядом с моими любимыми девочками. Каждую минуту я думаю о них. Погибаю в муках желания быть рядом и видеть каждый вздох любимых Женькиных губ. Каждая ночь лишает меня сна, врываясь воспоминаниями нашей поездки в Америку. Завтраки обеды ужины проходят на автопилоте. Мне в горло не лезет ни кусок, и только лишь благодаря сестренке мой организм получает минимум калорий за сутки несчастного существования. Все что я могу себе позволить, лишь любоваться фотографиями, надеяться на не понятно что.

Виллу на Тенерифе выбрал не случайно. Когда поймал отца на измене, именно тут нашел свою сестру. Влада долго не могла поверить в наше родство, но ей пришлось принять меня. Наша крепкая дружба возникла на руинах отцовской лжи, и продолжала крепнуть после моего отъезда за границу.

Этот кусочек рая Атлантического океана является самым популярным. Коста Адехе курорт спокойствия, где то самое место для семейной идиллии привилегированных мира сего. Давно мечтал привезти сюда моих красавец. Положить весь мир к их ногам, а в итоге хороню себя тут, когда должны были сгребать в охапку счастье и любовь друг друга.

В воздухе лениво расползается дым от гриля, и аромат шашлыков заполняет каждый уголок сада. Раньше бы я наслаждался вкушая запах жареного мяса в ароматных специях. Вместе с теплым ветром мое разбитое сердце ускорило ритм в предчувствии тревоги, подобно разбивающимся о прибрежный песок волнам, когда пытался вслушаться в звуки внутреннего Я. Интуиция скреблась мерзкой крысой и не сулила ни чего хорошего.

По ушам ударил звук смеха сестренки. Она беззаботна болтала с подружками по телефону и наслаждалась лучами утреннего солнца, совершенствуя итак идеальный загар. Влада недавно перенесла операцию, и ей нельзя долго находиться на жаре. Поэтому мне приходиться часто зависать в ее особняке, который купил специально для нее, о чем жутко сожалею. Правильно говорят - любовь к родственникам измеряется расстоянием. В данный момент жалею, что приобрёл свою виллу рядом с ней.

Блондинка, походкой от бедра, подходит к мангалу, где я удачно пытался спрятаться от ее настойчивого внимания моего жуткого настроения. Если Влада решилась на такой шаг, то у нее вопрос жизни или смерти. Она до пяток пренебрежительна к возможности провонять запахом костра и уж тем более вкуснейшим барбекю.

- Братишка! Мне очень нужна твоя помощь. Мои красотки прилетают завтра утром, и я тебя молю их встретить в аэропорту. Сам понимаешь мне ни как. - Мило улыбаясь, складывает ладони перед внушительной грудью. Как бы не настаивал она не послушала меня, и легла под нож хирурга, превращая себя в одну из кукол инстаграма.

- Хорошо. Но обещай, что вы ко мне ни ногой. Даже если начнется война. Ни хочу ни кого видеть. - Указываю пальцем на нее, стараюсь звучать строго. А эта праказница знает меня, и лишь хитро усмехается.

Остаток дня провожу на пляже, чтобы выгнать любую мысль тоски. Наблюдаю за женщинами с изумительными телами, которые слой за слоем наносят лосьон для загара вокруг силиконовых грудей. Так противно стало на душе, словно изменил любимой. Мысленно отвесив подзатыльник, больше не интересуюсь манекенами в бикини. Глаз радует картина - малыш зашел в лазурного цвета воду, и его папа побежал за ним. В конце концов, поймав его, он закружил сынишку в воздухе, тот громко засмеялся, чем вызвал во мне штормовую волну боли и досады. Хотел развеяться, а на живую вырвал сердце. Улыбнулся мучительной улыбкой, когда продолжил наблюдал за тем, как они резвятся. Когда же мужчина стремглав бросился из воды с сыном под мышкой, и посадил его на песок рядом с матерью, нарушая её недолгое спокойствие почувствовал как слеза упала на мою щеку, скатившись по скуле пятном расползлась на белой льняной рубашке. Лишь на мгновения представил себя на их месте с Женей, и рад был бы смерти.

Не могу превозмочь острую тоскливую боль, наблюдая за тем, как мужчина мне ровестник присел рядом с женой. Улыбаясь, тот притянул к себе свою единственную любовь и поцеловал. В сознание с болезненной четкостью ударили воспоминания об объятиях Евгении. Потянувшись за своей бутылкой пива, нагревшейся на солнце, отвел взгляд от парочки.

- Mr. Shmelev! - Подняв голову, увидел паренька из обслуживающего персонала, который пришел удостовериться, все ли в порядке, и протянул мне другую бутылку, но только вместо пива я получил коньяк, довольно дорогой. Вот это я понимаю обслуживание. Не успел подумать, а они уже на шаг впереди. - It's for you from that beautiful lady (Это вам от той красивой сеньориты). - Он кивнул в сторону девушки, в одиночестве сидевшей у барной стойки.

Мельком посмотрел в её сторону. Скрестив длинные ножки под коротким шелковым сарафаном, девушка послала ему скромную улыбку, подмигнула и сделала глоток своего коктейля. Задержав соломинку во рту, она пристально смотрела. Изучает мою реакцию!? Ждет жеста одобрения. Нет детка, поезд ушел, а я в последнем вагоне.

Кивнул в знак благодарности, снова повернулся к парнишке-испанцу, и, достав из заднего кармана бридж кошелек, протянул ему чаевые.

- Thanks, Leonardo. Give her the bottle back and tell her I'm married (Спасибо, Леонардо. Верни ей бутылку, и скажи что я женат).

Наблюдая за реакцией блондинки, лишь улыбнулся уголком губы, хмыкнув себе под нос. До Жени эта девица получила бы свое за такую наглость. Ушла бы под утро еле ковыляя ногами, а сидеть не смогла бы неделю. Вот что с людьми творит любовь.

- How's your Benita and little Annabelle? (Как поживает Бенита и малышка Анабель?

???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????

- Oh, thank you for your attention to my family. They're great. Mr. Shmelev (Оу, спасибо за внимание к моей семье. У них все замечательно, мистер Шмелев, - ответил он, и в его голосе слышна радость, а глаза светятся счастьем, а мне так и хотелось его поправить, но им запрещено обращаться к клиентам по именам - We're trying to teach him how to play football. (Мы пытаемся научить его играть в футбол), - испанец продолжил окутывать меня своей атмосферой счастья, словно чувствовал мою тоску. Улыбнулся и кивнул на теплую бутылку в моей руке. - I'll get you a chilled beer. (Принесу вам охлажденное пиво). Мы надеемся когда-нибудь увидеть его, играющим на… Как же вы это называете? Кубок? - Продолжил рассказ о своих счастливых днях в семье.

По-доброму улыбнулся его непросвещённости:

- Чемпионат мира. - Поправил, грустно улыбнувшись.

Рассмеявшись, Лео перекинул полотенце через плечо:

- Точно, мировой чемпионат. Тогда у него и нашей семьи будет столько же денег, сколько у вас. Они сделают нас счастливыми.

От этих слов стало не по себе. Только недавно понял, что не важно сколько наличности на твоих счетах, главное не потерять любимых. Поднял стеклянную тару с логотипом бренда Tropical и отсалютовал жидкостью.

- Обман. Деньги не делают нас счастливее, Лео. Главное - любовь родных тебе людей. - Поднявшись со стула, оставил купюру чаевых, отправился к себе.

Я опять обидел ее, и это было последнее из того, что мне бы хотелось сделать. Она итак через многое прошла, а тут я с двумя веселыми девицами. Ну как же так меня угораздило.

Интуиция подсказывала о плохом, и вот она падает в обморок на лужайке дома Влады. Встретиться с любимым взглядом, уловить ужас ошибки, разочарование - самая невыносимая боль на свете. Пережить разлуку, смириться с поступком карающимся по всей строгости в аду, половину беды. Осознать, что в тебе разочаровались без вины - уничтожает в тебе душу.

Склонив в замешательстве голову, резко тормажу каждой своей молекулой. Забыв закрыть дверь машины, делаю два шага вперед. Понимаю, с каким трудом дались последние несколько дней - эмоционально и физически, мою вину перед Женей, сразу отступаю на шаг назад. Может это алкоголь затуманил мою голову? Зажмурив глаза, прищурившись, приоткрываю, тонированное стекло все еще показывает ту же картинку - практически, чертовски уверен - не галлюцинация. Так и есть. Женя! Моя любимая девочка приехала ко мне. Но почему?

- Какого хрена? - шепчу себе под нос, но услышанный смех трех подруг сестры заставляют занервничать еще больше. Сняв солнечные очки, кулаками тру глаза в надежде на мираж. Напрасно. Женя, самая что ни на есть живая любовь всей моей жизни.

- Что случилось? - Спросила брюнетистая красотка, имен которой не запомнил, слегка касаясь моей скулы. - Выглядишь так, будто увидел приведение.

Резко дернулся плечом, избавляясь от её ладони. Твою мать! Еще не хватало, чтобы Женька не правильно все поняла.

- Так и есть, - прошипел, пристрелив её взглядом, - кто дал тебе разрешения меня касаться?

Она надула свои перекаченные губы в знак обиды, но тут же раслабилась, расплылась в улыбке как ни в чем не бывало.

- В чем дело? Ты холост, я свободна. Мы можем весело провести время. - Шепчет на ухо, а я не реагирую. Мой взгляд, душа и сердце возле той кого желаю больше всех на свете.

Оторвал взгляд от Жени на мгновение, и в туже секунду пожалел. Увидеть как падает моя малышка, сорвало мое сердце в бездну. Рванул к ней. Безжизненное тело унес к себе, и весь день окружил Женьку заботой. Она пару раз приходила в себя, но такое впечатление что ей все это казалось сном, тут же опять проваливаясь в глубокие недра сновидений.

Застать пустую постель - оказалось страшнее Арамагедона. Понять, что любимая женщина сбежала не позволив обьяснить кто был рядом со мной - зацепило душу обидой. Метался загнанным зверем в клетке. В порыве гнева уничтожая интерьер, сгорал в желании поехать следом, но обида держала крепко за штаны.

Звонок от Лазарева решил исход моих мучений. Его слова о болезни Нади и падении Жени с лестницы. Ее тонкой грани между жизнью и смертью - развеяли, как сигаретный дым, обиженку в груди.

До родного дома и моих любимых я летел на автопилоте, молясь лишь об одном. Пусть только живут мои девочки. Все готов принять. Любые испытания в замен здоровья Жени с дочкой.

Врываюсь в кабинет УЗИ клиники, где сутки находиться любимая одна. Готов Халком сражаться, доказывать всем Богам на что способна моя любовь. Меня не смогли остановить несколько человек охраны, медсестер и врачей, а вид счастливого лица моей малышки, и монитор, где обычно показывают беременным их будущих детей - ставят на колени. Услышать стук сердца нашего ребеночка взрывает мозг пониманием, и я роняю слезы не стыдясь.

Евгения

Несколько месяцев спустя…

Наблюдать со стороны в коридоре клиники за любимым, который в ожидании приговора пожизненных мук одиночества заставляет меня поежиться. Там в кабинете УЗИ не смогла сказать: простила, отпустила, доверилась. В тот момент не важны были слова, лишь взгляды наполненные счастьем и переполненные любовью сердца трепетали в груди птицами - имели ценность. Говорят - глаза зеркало души - так вот почему смогла отпустить ненависть, забыть прошлое. Даже при первой нашей встречи было во взгляде Шмелева что-то, что выбило первый кирпичик из непробиваемой оборонной стены.

Затаив дыхание, медленно, почти крадясь, приближаюсь к нему и присаживаюсь рядом. Он подавлен, руки нервно дергают волосы, взъерошивая их хаосом не только прически, но и его состоянием. С поникшей к коленям головой, изучает рисунок кафеля на полу, весь вид всегда собранного мужчины говорит совсем о других мыслях, и я уверенна ему не интересно сейчас даже свое здоровье, так как в тонкой рубашке не по морозной погоде за окном. Видимо с самолета сразу сюда летел, не задумываясь, что жаркий климат островов останется восвояси.

Шмелев не смотрит на меня, пока не слышит, шум сумки, неуклюже соскочивший с моего плеча на пол.

Эд смотрит на сумку, а затем на меня, прежде чем отвернуться на долю секунды. Затем его голова резко возвращается ко мне. Его глаза расширяются, и рот открывается от удивления, он не может слова сказать. Не ожидал моего появления. Страх в его глазах говорит, как сильно боится снова потерять меня, не познать радость отцовства.

- Привет, - говорю, мягко, но уверенно, - как ты?

В его глазах шок.

- Что? - он качает головой, моргает несколько раз, хлопая ресницами, как будто не может поверить, что я действительно здесь рядом. Вероятно, Шмелев думает - я - галлюцинация, даже во сне не предполагал, что простила без объяснений .

- Прости. Сбежала, не дав мне слова сказать… Ты все не так поняла… Если бы я даже захотел тебе изменить, то не смог бы. У меня не стоит ни на одну женщину кроме тебя. Они просто подруги моей сестры, а она не могла их встретить. - протараторил на одном дыхании, подконец тяжело дыша коснулся моей руки сжимая, словно боялся моего исчезновения.

Глубоко вздыхаю.

Речь, которую я репетировала снова и снова в течение последнего получаса, сразу забывается, и я произношу:

- Я давно простила. Если бы ты не уехал… - Эд прикладывает палец к моим губам, и меня пронзает электричеством. Его прикосновения все больше делают меня не нормальной. Как последняя маньячка жажду рук Эдуарда на себе.

Слеза бежит по моей щеке, но я не смахиваю ее. Я хочу, чтобы он увидел, насколько дорог мне. Он хмурится в растерянности и тянется к моему лицу, целует щеку, снимая с нее слезы.

- Я должен был понять. Готов жить рядом с вами без прощения. Не прогоняй меня. Позволь быть рядом.

- Я знаю, - отвечаю, искренне смотря в его глаза, но тут же удивление с испугом охлаждает спину. - Эд, ты, что меня не слышишь? Я простила! - Восклицаю, нежно касаясь губами губ, таких давно желанных. - Теперь нам надо в первую очередь думать о детях. Скоро родиться наш сын, и ему нужна будет любовь отца. - Говорю ему ласково, беря за руку, лежащую на колене. - Я знаю, мне так же было плохо без тебя. - Повторяю, уверенно. - Я знаю, что мы будем счастливы. Я знаю, что ты ни когда не позволил бы и не позволишь меня обидеть ни кому. Я знаю, что не предашь. Знаю, что Надя полюбила тебя сразу как родного, хотя на тот момент мы не доверяли ни кому. Дети чувствуют хороших людей, а родную кровь тем более.

- Женя! Женька! Женечка моя! Я тебя люблю! - Выкрикивает, разнося эхом по больнице признания в любви. Прижимает в такие сильные объятия, что мне кажется - задохнусь.

- Я тоже тебя люблю! - Смеясь сквозь слезы, шепчу, наполняя свои легкие его запахом.

Шмелев клятвенно обещает врачу позаботиться о моем здоровье, а тот лишь улыбается, так как все предписания и рецепт ранее сообщил мне лично: о том что я родилась в рубашке, малышу ни чего не угрожает и даже можно заниматься любовью. Затем Эд протягивает одну руку мне, а другой подхватывает мою сумку. Позволяю ему тащить себя до выхода из клиники. Счастливой парой, едем к нему на квартиру. Я слишком соскучилась, чтобы сейчас его с кем-то делить. Мне нужна одна ночь, всего одна сегодня. Только мы вдвоем в постели. Но нас уже трое, и от счастья хочется кричать на весь мир.

Когда Эд джентльменом помогает мне раздеться в огромной прихожей, замечаю его изменившийся взгляд на моей груди. Судорожно вспоминаю, как выгляжу, в мыслях испускаю стон. Мое тело начало меняться, но это еще совсем не заметно. Шмелев смотрит на мою шею, и самый долгий и шумный вздох вырывается из его груди. Касаюсь ладонью, место пристального внимания, и понимание бьёт по коленям. На цепочке в виде подвески висит то самое кольцо, которое соединило нас на веки.

- Я не имела права надеть его. Оно было частичкой тебя, это помогало не сломиться. Поэтому оно здесь.

Его губы оказываются на моих, прежде чем я успеваю моргнуть. Он углубляет поцелуй, жадно изучая мои губы. Притягивает меня к себе, своей рукой крепко удерживая меня за затылок, словно боится моего сопротивления. Милый! Я сама готова слопать тебя.

Отстранившись, он делает глубокий вдох, но я не спешу отпускать. Наши губы мягко соприкасаются.

- Я люблю тебя, Шмелев, - тихо шепчу ему в рот. - Ты мой принц, расколдовавший меня от проклятия.

Его пальцы сильнее сжимают мои волосы, а глаза плотно закрываются. Когда он открывает их, они полны слёз.

- Я думал, что ни когда не услышу твой голос, не смогу надеть на палец это кольцо. - Он рывком срывает с меня цепочку, стягивает с нее кольцо. Опускается на одно колено, одевает на палец с такими желанными словами для любой девушки.

- Да, да! Я согласна! Я выйду за тебя, - задыхаюсь от эмоций, наполняющих меня как воздушный шарик. Полностью потеряла контроль над собой: руки трусятся, ноги ватные, сердце в невесомости. - Обещаю быть заботливой женой, страстной любовницей и идеальной мамой нашим детям. Теперь, когда я все знаю и ясно вижу... мне очень жаль, что я сомневалась в тебе. Потеряли столько времени. Теперь надо наверстать.

Мы падаем на кровать, как только Эд отбрасывает в сторону мою сумку, быстро ведет в комнату и захлопывает дверь за собой. Наши тела переплетаются, ноги и руки движутся в спешке, чтобы как можно скорее можно было скинуть одежду.

- Боже, я люблю тебя, - хрипло говорит Шмелев, снимая с моих ног джинсы, подбрасывает их вверх. Они приземляются на люстру. Не могу удержать смешок, поэтому прикусив губу хмыкаю:

- Мило.

- Буду. Обещаю.

Его щетина щекочет мне грудь, и когда я смеясь, пытаюсь его оттолкнуть, он хватает меня за руки и вдавливает их в матрас над моей головой.

Эд подбородком кружит вокруг моего соска. Колючие волосы заставляют меня извиваться под ним.

- Тебе нравится? - спрашивает он и щекой трется об мой другой сосок, пока они оба не твердеют. Лишь киваю.

Шмелев хитро улыбается мне, точно зная, как безумно заставляет себя чувствовать.

- Я хочу тебя, - говорю ему, когда он нападает на мой рот в очередном порыве.

Ненасытно двигаю бедрами напротив его, чувствуя мужское желание, и расстроенно стону, когда он отстраняется от меня.

- Разве нам можно? Ты же беременна! Вдруг мы навредим малышу?! - Эд растерянно осматривает меня, наклоняется, целует животик, что-то шепча в пупок.

- Можно. Врач сказал, что угрозы нет. Я не больна, а ношу под сердцем нашего сына. Когда узнала о беременности Надей - это было мои м спасением от Воронцова. Сейчас же хочу каждый день любить тебя.

- Ворон в тюрьме ответит за каждый шрам на твоей спине. Об этом я уже позаботился. - Сглатывает тугой ком, а в глазах мелькает ярость. - Он ответит за каждые твои адские сутки мучений.

- Давай не будем портить момент!

Изгибаюсь дугой, сражаясь чтобы освободить свои руки, но Эд сжимает их крепче, двигаясь напротив меня. Так близко к тому месту, где я безумно хочу его, но не достаточно близко. Он дразнит.

- Пожалуйста, - приоткрываю глаза, чтобы посмотреть на него. - Пожалуйста, Эд. Я люблю тебя и так же сильно хочу.

Наши дыхания сбиваются, когда наши губы танцуют Танго любви.

- Обожаю, когда ты просишь.

Ухмылка слетает с губ.

- Знаю.

Шмелев улыбается, и его хватка на моих руках слабеет, затем он входит в меня.

Растягивая. Наполняя. Любя меня. Он чувствуется абсолютно совершенно. Будто создан только для меня.

Мы начинаем медленно двигаться, шепча друг другу слова любви. Я впитываю их все, как изысканную сладость, и поселяю в своем сердце, надеясь больше никогда не разочаровываться.

Надеясь не потерять ощущения.

Достигнуть кульминации вместе - невероятный взрыв чувств, пока мы оба тяжело дышим в унисон. Его спина покрыта лёгким слоем пота, когда я обнимаю его, прижимая ближе к себе.

- Я люблю тебя, - шепчу ему в щеку. Теперь, когда я знаю, что мы чувствуем друг к другу, не хочу, чтобы он когда-либо сомневался в этом. Кажется, я не могу перестать говорить о любви к нему.

Теперь я знаю, что больше никогда не смогу остановить себя, чтобы говорить эти слова.

Почувствовав улыбку Эда своим плечом, сама в ответ растягиваю щеки в удовольствии.

- Я люблю тебя. Больше всего на свете, - прижимая свой лоб к моему, его глаза закрыты. - Я так счастлив, что ты со мной. Спасибо, что простила.

От этих слов прижимаю его еще крепче, не заботясь, что его вес давит на меня. Чувствую как он контролирует ситуацию.

- Нет другого места, где я хотела бы быть. Не сейчас, ни потом, ни когда-либо еще. - Каждое слово я имею ввиду именно это.

- Эй, соня, просыпайся.

Я прячусь в объятьях любимого, игнорируя солнечный свет, проникающий сквозь огромное окно в комнату.

Сейчас в городе наступает настоящее лето, и бассейн будет кстати в такую жару. Единственное место, где я хочу быть сегодня - это его руки. Лежать под нашими шелковыми простынями, возможно, с завтраком после улетного секса.

Отлично. Я хочу много секса. И когда я стала такой распутной!?

- Я не хочу выбираться из постели, - стону и смеюсь, когда оказываюсь на спине. - Что ты со мной сделал?

Улыбающийся любимый красавец в нескольких миллиметрах от моего лица. Он опирается на локти, которые находятся рядом с моими плечами. Мои глаза закатываются, и выгибаюсь, когда он прижимается ко мне своей эрекцией, а мои ноги инстинктивно раздвигаются.

- Сегодня день рождения Надюши, - напоминает он мне.

Как будто я нуждаюсь в напоминании. Нашей принцессе семь, а она уже закончила первый класс с развитием не погодам.

— Пойдем, там будут пони, чтобы покататься. Мама наняла их для Миши.

Второй год подряд все настолько грандиозно. Когда Эд узнал, что его дочка ни когда не отмечала день своего рождения, он устроил пир на весь мир. Такого количества детей я не видела ни когда, так же как и сияющего лица моей девочки. Наш особняк сотрясало от детских восторгов.

Усмехаюсь, обхватываю руками его шею и тяну за волосы к себе. Он позволяет мне, издаёт хищный рык, который заставляет бабочек в моем животе трепыхаться.

- Эдуард Федорович, вашему отпрыску другие лошадки по нраву. К чему приучили, то и пожинайте. Весь в отца, - говорю ему прямо перед тем, как впиться в его губы поцелуем. - Обещай не баловать.

- Этого пообещать не могу. Все для любимых.

Начинает двигаться, чтобы немедленно доказать свою правоту.

Спустя время мы наконец были готовы одеться и отправиться помогать родным в организации праздника. Но прекрасно зная маму Эда, нам делать будет не чего.

- Ты нервничаешь сегодня? - спрашивает он, смотря на меня странным взглядом.

- Нет, просто не по себе от того, что будет много разговоров по поводу организации свадьбы.

Потому что мама не только сходила с ума по поводу дня рождения Нади и Миши, которому недавно отпраздновали первую годовщину.

Мы узаконили наши отношения спустя неделю после его предложения, а устраивать мероприятие я на отрез отказалась. Ну, какая я невеста с пятилетним ребенком. И вот с прошествием двух лет меня уговорили на церемонию в белом платье от известного дизайнера, и по всем правилам высшего общества. От чего меня каждый день бросает в жар.

- Давай тогда отменим. Как захочешь, так и будет. - Спрашивает Эд, затягивая галстук. Я вижу, как он за меня переживает, но не могу обидеть его маму.

- Пусть мама думает, что я хочу. Не имею права ее расстраивать. - Отвечаю, глядя на него через отражение в зеркале, завершая свой макияж. - Надо еще обсудить букет невесты, торт и список гостей. Кто бы знал, что планирование свадьбы занимает столько времени? Вот поэтому не хотела этого всего. А денег сколько? Ужас!

- Серьезно? - Удивляется, не в первый раз после того, как его мама превратила нашу свадьбу почти в национальный праздник страны. Уверенна, церемония станет в этом году событием номер один. В душе рыдаю от такого внимания. - Деньги тебя не должны волновать. Я для этого работаю, чтобы радовать жену, детей и родных.

- Но не в таких масштабах. О чем мы с тобой договаривались?! Вот именно. Живем в особняке, но не забываем - откуда родом.

- Принцесса, ты моя на горошине. Я рад, что ты любишь меня не из-за денег, - говорит он, подходя ко мне, заключает в объятия. - Но, в свадебной церемонии есть магическая часть. И я завидую тем, у кого уже была брачная ночь. - Целует меня в шею.

Смеюсь в ответ, но также завидую. Мы только две недели назад вернулись с канарской свадьбы. Там были только жених с невестой, родители, самые близкие друзья и мы с Эдом всю неделю. Это была сказка, которую не описать словами. Казалось, что это наш собственный медовый месяц, всего за несколько месяцев до свадьбы.

- Если хочешь, - начинаю я, целуя кожу выше галстука, вдыхаю запах его недавно выбритой скулы. Делаю несколько шагов вперед, подталкивая его обратно к кровати. - Я могу организовать репетицию.

Мы падаем на матрас, и наши улыбки исчезают. Глаза у него такие же затуманенные, как и мои. Двигаюсь на нем наездницей, и он стонет.

- Ты убиваешь меня.

- Ни в коем случае. Я не смогу жить без тебя. - Наклонившись, шепчу в губы, но не позволяю поцеловать. Спрыгиваю с него, прежде чем он сможет остановить меня.

- Дразнилка! Обломщица! - Смеется, не спеша подняться.

Хохочу в ответ еще сильней. Люблю Шмеля дразнить, так как потом бывает удивительное продолжение мести. Спешным шагом иду на кухню насладиться суетой. Не могу поверить, что это моя жизнь. Наша жизнь. Сказка стала явью.

- Так какой ты мне сюрприз подготовила? - Спрашивает меня Эд, шепча на ушко. Я стою у одного из столиков в саду, держа на руках Мишутку. Начинаю волноваться, не знаю как ему об этом сообщить.

К нам вовремя подходит свекровь, забирая сына поиграться.

Ноги все еще немного дрожат от нервоза, потеющие ладони пытаюсь очистить салфеткой .

- Ты скоро опять станешь отцом. - Говорю на одном дыхании. Фух, все, сказала.

Эд смотрит с минуту в ступоре от шока.

- Что ты сказала? - Прищуривается, а у меня дрожь по позвоночнику.

- Я беременна. И не уверенна, что ты так рано захочешь еще малыша.

Он поднимает меня на руки, начинает крутить вокруг. Детишки быстро подхватывают наше настроение, а Надя прыгает, визжа от счастья. Она очень хочет сестру.

Торжество близиться к закату, уставшие, но довольные дети не готовы попрощаться с именинницей. Поэтому многим обещаем продолжение на завтра. Глаза не нарадуются на счастливую Надюшу. И это все, что нужно для счастья родителей.

В какой-то момент ко мне подходит Степка с поздравлениями. Крепко обнимает, желая всех благ моей дочери и нам. Следом, в такой жаркий день, выливая на меня ведро ледянной воды:

- Ты слышала новость? Я рад его участи. - Довольно заявляет Степан.

- Нет. Какую? - Хмурюсь, предчуствуя страх беды.

- Воронцов сбежал из тюрьмы, - удивленно смотрит друг. - Я думал, Эд тебе рассказал.

- Я не в курсе. - Ошарашенно отвечаю. Все мои органы так и ухнули от таких известий.

- Прости, Эд! Не знал, что ты ей не сказал. - Друг смотри за мое плечо, а я даже не почувствовала рук любимого мужчины на своей талии.

- Шмелев!? Как ты мог такое от меня скрыть? - Пищу, так как в горле пересохло.

- Ты думаешь, я бы позволил испортить нам праздник этой мразью. Нет. Этого не будет ни когда. - Уверенно говорит, прижимая к своей груди. Слышу, как равномерно бьется его сердце, и не понимаю, почему он так спокоен.

- Теперь он не даст нам спокойно жить. - Шепчу в мокрую от слез рубашку.

- Нет, милая. Он больше нас не побеспокоит. Его пристрелили как бродячую собаку. Так что вздохни спокойно.

- С днем рождения, любимая Надюша, с днем рождения, тебя! - Поем все дружным хором.

Вся семья стоит вокруг высокого барного стула, на который уселась дочка, с ее личным тортом перед ней, в руках крестных родителей в лице Степки и моей подруги из «Эгоиста» Малины. Мы смеёмся, призывая ее задуть свечи, загадать желания.

- Няма! - Восклицает Миша, а мы наблюдаем, как он засовывает свою руку прямо в середину торта и затем размазывает все по лицу, пытаясь попасть в рот. Мама Эда в шоке, пытается салфетками убрать безобразие, на что получает вопль возмущенного малыша.

Надя громко хохочет, когда тянется в то место, где братик только что побывал, обеими руками, отправляя большой кусок в рот, так же перепачкавшись кремом.

Эта вечеринка закончилась просто потрясающе, не взирая, на шокирующую новость о Воронцове. Он, конечно, заслужил наказание, но смерти я бы не пожелала.

Теплая ладонь Эда на моей талии прижимает меня ближе к нему.

- Не знаю, но мне кажется, тебе тоже надо попробовать.

Мои глаза расширяются, и я смотрю на него в шоке. В этот момент он сует мне в рот большой кусок торта, размазывая его по щекам.

- Ты сумасшедший, - прожевав, смеюсь в ответ загибающимся от хохота родственничкам.

- Посмотрите на нее, - говорит он, кивая в сторону Нади, которая смеется, пока Степан пытается накормить юную подругу моей дочери. - Теперь можно уверенно сказать, что они родственники.

Воспользовавшись ситуацией пока Эд отвлекся на свое ликование, кусок торта прилетает и ему.

Смех в этом доме надеюсь ни когда не закончиться.

Улыбаюсь со слезами на глазах от смеха и встаю на цыпочки, чтобы поцеловать его.

- Ты знаешь, что я люблю тебя.

- Знаю, - говорит он, наклоняясь и потирая своей кремовой щекой мою. - Я тоже тебя люблю, мое солнышко!

Пока мы нежимся в объятиях друг друга, в мыслях рождаются строки:

Семья — это замок, уют и покой,

Тепло половинки для сердца родной,

Смех деток, забота, любовь, доброта,

Семья — это дом, где смеется душа!

Наблюдать за своей счастливой семьей - вот оно счастье и благодать.

Получить свое долго и счастливо с Эдуардом - вот она любовь.

И действительно, это все, что имеет значение для меня.