Откосить от разговора с Аркадием Львовичем не удалось. Максимум, что мы смогли — это отсрочить “казнь”, отложив неприятный диалог до утра.

Ночь оказалась долгой, никто толком не спал. Лиза сидела у камина, наблюдая за тем, как спит Фрыса, свернувшись клубком у огня. Мы с Сашей заявили, что спать тоже не хотим и обосновались в гостиной: он — с книгой, я — с бокалом, и в итоге оба всю ночь следили за княжной, опасаясь, как бы ее новый питомец не напал на девушку. Справедливости ради, нужно отметить, что Фрыса вообще не проявляла никакой агрессии — складывалось полное ощущение, что ей вообще все пофиг: тепло, уютно и еду дают, что еще нужно для счастья? Под утро Саша начал ворчать, что генерал-губернатор нас сегодня точно вздернет, мне тоже идти никуда не хотелось, но деваться было некуда — штаб ждал…

Кабинет губернатора встретил нас непривычной тишиной — только тихонько потрескивали дрова в печи да шуршали бумаги под рукой дежурного писаря. В окнах стоял морозный свет, а сам Нечаев сидел за столом, ровный, собранный, в мундире застегнутом на все пуговицы и без единой складки, что не предвещало ничего хорошего. Когда мы вошли, он не поднялся и не поздоровался, просто отложил перо, посмотрел поверх очков и сказал:

— Значит, вы притащили в город порождение прорыва. Правильно я понимаю?

— Не совсем, — тихо сказал я. — Это не совсем демон…

— А что же это тогда, Демидов? — голос у Аркадия Львовича был ровный, без угрозы, но в нем чувствовалось недовольство и усталость. — Это не корова и не курица… Не зверек с ярмарки…

Саша кашлянул, будто пытаясь смягчить обстановку:

— Существо мелкое, мирное. Мы проверили, оно не проявляет агрессии. Княжна… — он замялся, — нашла его во время прорыва и, видимо, каким-то образом подчинила…

— Подчинила, говоришь… — генерал нахмурился. — Хорошо бы вы сначала подумали, что за этим “каким-то образом” может стоять, а уж потом действовали!

Он посмотрел на Лизу. Та стояла спокойно, руки сложены перед собой, подбородок чуть приподнят. Глаза с фиолетовым отсветом очень внимательно следят за губернатором.

— А вы, княжна, — обратился к ней Нечаев, — вы-то хоть осознаете, что натворили?

— Я спасла живое существо, — отрезала нежить. — Он там замерзал…

Мне даже не понадобилось озвучивать генерал-губернатору, что Лиза ответила на его слова — ему в принципе ее ответ был не интересен:

— Мы ее Фрысой назвали… — пробормотал я.

— Из прорыва вышло, значит — это демон. Как ни назови его! — рявкнул Нечаев. — Я, многоуважаемый господин Демидов, много чего на своем веку повидал и спасать мне приходилось много кого: от собак до еретиков. Но я служу Империи, и служу не первый год. Когда мне говорят: “принимай в город некроманта”, я молчу и делаю. Когда говорят: “береги княжну”, — я снова делаю. Но когда мне докладывают, что в моем городе на одной территории с женщинами и детьми живет тварь из прорыва, вот тут уж простите. Кто у огня играет, тот без бровей останется!

— Мы не хотели создавать проблем, — тихо сказал Саша.

— А выходит, что создали, — раздраженно и твердо ответил генерал-губернатор. — Я вас понимаю, правда понимаю. Молодые, сердцем живете, а не инструкцией. Но и вы поймите меня: у меня тут не пансион, а пограничный гарнизон. На западе за границей земли иностранные и иностранные маги, от которых сам черт не знает чего ждать; а за прорывами этот самый черт и есть, там даже не люди, а тьма. И я каждый день отвечаю за каждого, кто находится на моей земле: за детей, за стариков, за город целиком...

Он встал, опершись ладонями о стол.

— Поэтому решение одно: сообщаем в Петроград. Выписываем из города священника. Пусть осмотрит тварь, определит, что это вообще такое.

— Священник? — я шагнул ближе. — Они же все служители Ордена! А если донесут Патриарху? Если он узнает, то все наши усилия пойдут прахом…

— А если не сообщим и не вызовем, — отрезал генерал, — завтра весь север загудит, что Нечаев крышует нечисть. Этого я не могу себе позволить. Кто слухом живет — тот от сплетен и погибает.

— Но Святой Орден…

— Демидов, — вздохнул Аркадий Львович, — я ж не из соседнего прихода предлагаю пастыря звать, пусть Император сам решает. Я думаю, у Империи есть доверенные священнослужители, которые смогут помочь нам в этом деликатном деле… А ты, если хочешь жить тихо — так не зови беду в дом… Наступила тишина. Только писарь закончил строчить донесение в имперскую канцелярию и со словами “готово” передал его генерал-губернатору на подпись. Тот поставил свой размашистый автограф внизу страницы.

— Значит так, — продолжил он, уже мягче. — До прибытия священника демон останется под наблюдением. Без самодеятельности. Никуда его не таскать, не выпускать, к людям не носить… Пусть живет, если уж живет, но под моим контролем.

Лиза посмотрела на меня, потом на Сашу и наконец заговорила. Голос ее звучал спокойно, но в нем чувствовалось что-то новое — не просьба, не упрямство, а решительность что ли:

— Если кто-то попробует ее обидеть, я не позволю.

Саша озвучил реплику девушки и Нечаев поднял глаза прямо на нее.

— Не сомневаюсь, княжна. Но не переживайте: пока я при власти, вашу зверушку никто без нужды не тронет.

Он выдохнул, снова сел, потер переносицу.

— Давайте так, господа. Я все понимаю, мы с вами не первый месяц здесь, так сказать не один пуд соли съели. Вы мне не враги, но так и я вам не надзиратель. Живите себе спокойно, занимайтесь своими делами, развивайтесь, на прорывы ходите как и ходили, вы, Демидов, — генерал-губернатор посмотрел на меня, — изучайте свои эти эманации темной материи или как там вы прорывы по научному называете… Я слова не скажу и мешать не стану. Но без существа вашего — из дома его не выпускать! И знайте: за вами теперь глаз да глаз. А то уж больно богаты вы на чудеса да причуды.

— Благодарим, ваше превосходительство, — сухо произнес Альский.

— Не благодарите, — ответил генерал. — Лучше бы вы мне поводов не давали. Где дым — там и угли, а мне тут пожаров не надо.

Он махнул рукой, мол, убирайтесь с глаз моих долой и наша троица — грустная и уставшая — вышла из штаба на морозную улицу. Лиза молчала. Саша тихо выдохнул:

— Ну, могло быть и хуже.

— Да, — ответил я, хотя все мое нутро противилось приезду в город кого-то, кто мог иметь хотя бы опосредованное отношение к Святому Ордену. — Только теперь мы тут под особым надзором…

— Можно подумать что раньше за нами не присматривали, — фыркнул блондин и я склонен был с ним согласиться.

Дорогу от штаба до дома мы проделали в тишине — даже говорить не хотелось, так и шли, каждый погруженный в свои мысли. Дошли до терема, зашли внутрь. Сняли куртки и также молча разошлись по комнатам. Усталость навалилась не от бессонной ночи, не от какого-то глухого и неприятного чувства будто кто-то невидимый теперь стоит за спиной и следит за каждым нашим шагом. Идти никуда не хотелось, но и спать — тоже. Спустя примерно час, я поймал себя на мысли, что все это время просто сижу у окна и слушаю тишину за стенами: то ли ветер во дворе гуляет, то ли горожане уже собираются у ворот с вилами, решив, что некромант, нежить и демон в одном доме это прям откровенный перебор. Но с вилами на нас никто не шел, жизнь вообще не поменялась, только вот то неприятное ощущение, что теперь мы под колпаком, не давало покоя.

Саша возился где-то на кухне, Лиза устроилась в кресле у огня, а Фрыса лежала у нее на коленках и дремала, тихонько посапывая. Я посмотрел на них и поймал себя на мысли, что княжна будто изменилась: на лице появился румянец, глаза стали не такие холодные, движения — более плавные, живые. За вечер она даже пару раз рассмеялась — негромко, но как-то по-настоящему, как человек, а не как эхо, вспомнившееся, что когда-то оно умело смеяться.

— Тебе не кажется, что она… другая? — спросил я у Саши, заходя на кухню к Альскому.

— В смысле?

— Ну, живее, чтоли.

Саша высунулся из кухни, посмотрел на княжну, потом вернулся ко мне:

— Ну да. Но это же хорошо! Может, зверушка на нее хорошо влияет, — пожал он плечами.

Я кивнул, но внутри что-то не давало покоя. Я весь вечер присматривался то к княжне, то к тварюшке и понял, что чувствую между ними связь, похожую на ту невидимую нить, которая соединяла нас втроем с Лизой и Сашей. От княжны сейчас тянуло знакомой мне энергией, только теперь в ней будто появился новый оттенок — пульсирующий. С красным отсветом, и я успел хорошо узнать эту энергию за последние три месяца: это была энергия прорывов. Не зло, не смерть, а тьма… Живая и первозданная. Промаявшись без дела добрых пару часов я взял старый фолиант, один из тех, что мы привезли с собой из Петрограда. Стал искал что-то про “естественное сосуществование демонических существ с людьми”, как обычно это называлось в книгах и нашел всего пару строк: “Тьма не стремится к разрушению, если связана узами. Узы эти редки и возникают лишь там, где страх уступает место другим чувствам.” Красиво, конечно, но непонятно. Вот вообще нихрена не понятно…

Я оторвался от книги и посмотрел на Лизу, которая как раз принесла своему новому питомцу воды и, поставив перед ним на пол фарфоровую пиалу, сейчас смотрела как тварь принюхивается и лакает пофыркивая. Зверек усердно вилял хвостом на каждое слово княжны, будто понимал ее, а девчонка улыбалась и румянец на ее щеках разгорался все ярче и ярче… И вот тогда впервые мне в голову закралась мысль: а нужен ли я ей теперь? Если раньше она получала энергию через меня как нежить, связанная с некромантом, то теперь у нее, похоже, появился другой источник. Я вроде как должен был радоваться, что Лиза больше не привязана ко мне коротким поводком и становится более самостоятельной. Но не радовался.

— Опять думаешь слишком много, — заметил за спиной Петр и я вздрогнул. Я даже не слышал, как он подошел.

— Профессия обязывает, — буркнул я, не оборачиваясь.

— Профессия, — хмыкнул он, наливая себе чаю. — Нету у тебя пока профессии, так, баловство…

Я хотел пожаловаться ему на то, что генерал-губернатор собрался вызывать сюда священника — уж кто-кто, а Чагодаев, сам непосредственно участвовавший в моем спасении из Петропавловской крепости из лап Патриарха должен был бы меня понять! Тогда, чтобы вытащить нас с Васильевского острова, Императору пришлось даже устроить липовый прорыв, пожертвовав одним из “своих” демонов. Стоп! Конечно же! Были же “свои” демоны у Императора…

— Скажи-ка, Петр, — я так воодушевился пришедшей мне в голову мыслью, что даже Чагодаев заметил мое оживление. — А помнишь демона в Неве? Тогда в Петрограде. Ты же мне тогда говорил, что этот демон “императорский и ограниченный”. Значит есть твари, которые на Империю работают или что?

Поручик помрачнел.

— Твари, Виктор, ни на кого работать не могут…

— Давай не уходи от ответа, — перебил я. — Ты ведь понимаешь куда я клоню!

— Понимаю…

— И что скажешь?

— Скажу, что тебе это знать не нужно.

— Серьезно? — я с трудом сдержался, чтобы не повысить голос. — У нас тут демон дома и Святой Орден на подходе, а мне что-то знать не надо? Это что, типо секретная информация? — Чагодаев красноречиво промолчал в ответ на мою реплику, а я продолжил: — Ты правда думаешь, что у Империи от меня могут быть какие-то тайны? Я, между прочим, некромант. Некромант, о котором никто не знает или не должен знать! Я и есть самая главная ходячая тайна этой Империи.

Он посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

— Не нужно лезть туда, куда не стоит, — произнес он.

— Поздно. Я уже по горло во всем этом! Так что рассказывай. Я по глазам вижу, что тебе есть что мне рассказать…

Кавказец вздохнул, помешал чай ложкой, как будто собираясь с мыслями.

— Хорошо. Только без вопросов.

Я кивнул. Хотя, конечно же, у меня в голове уже появилась сотня вопросов и я не собирался не задавать их.

— Демон, что был в Неве, действительно был ограниченный, имперский. Значит, что он был безопасен — ну, вот как змеям бывает вырывают ядовитые зубы и они становятся не опасны для людей, выглядят также страшно, но вреда причинить почти не могут. Вот и демоны также, если они связаны печатями и подчинены. Это твари, которые после прорыва были пойманы и помечены. Делают это не военные и не маги. Есть в Империи одно место — Научно-Исследовательский Институт или лаборатория. Формально — это научное учреждение, что-то типо академии наук, только специализирующейся на прорывах и темной энергии, сборище ученых мужей-теоретиков, обсуждающих то, с чем мы здесь боремся. А на практике — это тюрьма для того, что вылезает из тьмы. Нужно же их как-то изучать…

— И кто там работает? Демонологи? Некроманты?

— Откуда же мне знать, — пожал плечами Петр. — Не некроманты точно, их у нас в Империи нет. Демонологов тоже вроде как нету, но ученые, кто умеет с тварями с той стороны работать вроде как есть. Иначе откуда взяться обезвреженному демону?

— То есть там ставят опыты над тварями?

Петр кивнул. По его лицу было видно, что он такое не одобряет:

— Да. Вроде того. Там тварей изучают, препарируют, ищут закономерности…

— А чего тогда мы всех демонов не ограничим и не поставим на службу Империи? — вырвалось у меня.

Чагодаев хмыкнул:

— Не каждого демона ограничить можно. Есть такие, которых не подчинить, насколько мне известно, и таких большинство…

— Прекрасно, — тихо сказал я. — И где находится этот Институт? Мне туда надо… может они мне подскажут, как Лизу … гм… доделать…

— Не надо тебе туда, — отозвался Петр. — Император же не дурак, он если б было нужно в первую очередь тебя бы направил в Институт. А так — значит не время еще…

— И много у Империи подконтрольных тварей?

— Имеются, — уклончиво отозвался Петр. — А Святой Орден, они про это знают?

— Формально нет, а на деле — кто же знает!

— То есть, если нужно провести какой-то отвлекающий маневр, вы можете просто демона с поводка спустить, будучи уверенными, что он никому не навредит?

Петр ответил на мою реплику уклончиво:

— Иногда, чтобы победить хаос, приходится держать его на цепи. А иногда — с этой цепи его спускать…

Он отставил кружку, посмотрел на меня внимательно.

— Только запомни: если в Институте узнают, что у нас под боком живет одомашненный даже самый маленький и фыркающий демон — нас сожрут вместе с ним…

Я молча кивнул, но в голове у меня застряла другая мысль: Император. Он ведь давно собирался посетить наш медвежий угол, а тут такой повод чтобы приехать. Может и мне самому пришло время напомнить ему о себе? В конце-концов, я же не школьник-двоечник, об успехах которого маме с папой отчитывается то завуч, то классный руководитель, мне и самому есть что рассказать Алексею III, есть, так сказать, о чем с ним поговорить…

— Надо написать или позвонить, — пробормотал я вслух.

— Кому? — спросил Саша, как раз появившейся в дверях.

— Императору, — ответил я. — Хочу поведать ему нашу историю от первого лица, так сказать, и задать несколько вопросов…

Я покосился на Фрысу, растянувшуюся у огня, на Лизу, которая все никак не могла налюбоваться на свою новую любимицу, и решил, что завтра же свяжусь с Риттихом и буду добиваться аудиенции у самодержца. В конце концов, он же просил сделать так, чтобы несколько недель не слышать о нас — я просьбу выполнил и хорошо вел себя аж три месяца, а теперь можно было и позадавать неудобные вопросы, тем более, что ввиду новых обстоятельств, эти вопросы стали очень и очень актуальными…