— Пойдем отсюда, — сказал я, снимая куртку и накидывая ее Саше на плечи. Та еще несколько секунд сидела, неподвижно глядя в черноту купели, а потом кивнула, поднялась и мы вышли наружу.

Лиза, стояла у снегохода, а рядом на снегу валялись связанные подельники Гриневицкого — три штуки, надо заметить. Значит, химера все таки не смогла уволочь одного из них на ту сторону. Фрыса, вся взъерошенная, деловито вылизывала лапу рядом.

— Саша! — вскрикнула княжна и бросилась к нам навстречу, подбегая и обхватывая блондинку за шею. Та, наконец улыбнулась, крепко обняла девчонку и уткнулась носом той в плечо, зажмурив глаза.

— Я так рада тебя видеть, — пробормотала она.

Я хотел было сказать что-то, но осекся, увидев вдали свет фар.

— О, к нам гости..

Сначала приехал Нечаев. Его машина — настоящий вездеход — вынырнула из темноты, как старая собака, которая наконец-то нашла след. Он вышел, осмотрелся, задержал взгляд на купальне, потом на Саше.

— Все впорядке? — коротко спросил он и я кивнул. Повисла пауза, после чего Аркадий Львович уточнил: — А где граф?

— Утонул, — сказал я быстрее, чем Саша успела открыть рот. — Поскользнулся там, в купальне, когда я ворвался, и упал в прорубь…

Нечаев посмотрел на меня внимательно, прищурившись, а затем кивнул:

— Бывает, — протянул он. — Несчастные случаи у нас тут на севере, знаешь ли, не редкость… А вода бывает что следы скрывает лучше всякой метлы…

Я был почти уверен, что Нечаев все понял.

Он повернулся к своим солдатам и рявкнул:

— Чего встали? Место осмотреть. Этих, — генерал-губернатор кивнул в сторону Лизиных трофеев, — в кутузку пока тепленькие… Мы по этому направлению еще прорыв засекли, — Нечаев посмотрел на меня с интересом, — но с ним, как я понимаю, ты справился сам.

Я кивнул.

Спустя совсем немного времени к старой купальни потянулась целая процессия: толпа Имперских солдат и мужик из Тайной канцелярии — кажется, Василий Иванович — тот самый, что звонил мне по телефону несколько часов назад. Я узнал его по голосу, как только он — злой и слишком громкий для этого места — принялся орать на всех сразу:

— Идиоты! — начал он костерить солдат Нечаева, — бестолочи бесполезные! Все пропустили! Прорыв пропустили… А ты, — это уже было адресовано мне, — Ты нарушил прямой запрет и я все доложу Его Величеству! Император узнает как вы, Демидов, следуете правилам! Я ведь сказал вам, что мы разберемся сами…

Я подумал, что если бы полагался на его “разберемся сами” и следовал его “запрету” с Сашей точно произошло бы что-то ужасное. Но канцелярский все не замолкал: оборав меня, он стал сыпать нелестными эпитетами в адрес Фрысы и генерал-губернатора, и от его воплей я быстро устал, послушал секунд пять, а потом просто шагнул вперед и ударил его в лицо.

Повисла тишина. Мой противник рухнул в снег, Лиза вытаращилась, а Саша медленно моргнула.

— Да вы, — пробормотал Василий Иванович, медленно поднимаясь из сугроба и вытирая выступившую на губе кровь, — Ты… совсем берега попутал, Демидов! Ты опасен для общества! Я… я доложу Императору! Вы все у меня на каторгу пойдете! Ты — за некромантию и темные искусства, ты, — он повернулся к Саше, — за подлог и подделку документов! Ты, — это уже было адресовано Лизе, — тебя вообще на кладбище вернут… А вы, Аркадий Львович, пойдете под трибунал за потворствование всему тому балагану, что у вас творится!

Я вздохнул. Иногда люди просто не понимают что-то с первого раза и приходится повторять… Поэтому я молча и смачно ударил канцелярского еще раз — по правде сказать, и от первого, и от второго удара я получил удовольствие, а когда Василий Иванович наконец заткнулся — испытал настоящее блаженство. Удар получился сильнее, чем я ожидал, и канцелярский рухнул в сугроб и отрубился…

— С кем поведешься, от того и по морде получишь… — хмыкнул Нечаев, а потом глядя на бессознательное тело, добавил, — Увезите его в Романов чтоли… Очухается, тогда и будем думать, что с ним дальше делать.

Я вздохнул. Нам с Сашей, Лизой и Фрысой тоже требовалось подумать над тем, что мы будем делать дальше…