За месяцы нашего пребывания в Романове-на-Муроме я усвоил одну простую истину: если где-то в окрестностях города объявлялся демон, опустош или любая другая дрянь, которая не должна была появляться вовсе, то люди, первыми эту дрянь увидевшие, неизбежно оказываются в штабе у генерал-губернатора. Иногда Аркадий Львович добирался до них только спустя несколько дней после случившегося, иногда — сразу, но добирался всегда. Поэтому я логично посчитал, что если хочу узнать больше о том странном существе, с которым мы встретились у старых складов, идти мне надо к Нечаеву, а уж у него найдутся те, кто про эту тварь может рассказать что-то интересное…

К тому же мне и самому было что рассказать генерал-губернатору: сущность, которую пришлось сначала вытянуть в наш мир, чтобы вообще иметь возможность нанести ей вред, я видел впервые.

Осмотрев с солдатами квартал и убедившись, что кроме вони серой и одной потерявшей сознание — то ли от ужаса, то ли от восторга — тетки, здесь не осталось ничего примечательного, мы с Лизой молча двинулись к штабу. Фрыса трусила рядом, периодически останавливаясь и с энтузиазмом обнюхивая каждую встречную снежную кучу: вот только лапу не задирала, а так — не дать не взять деревенская псина. Только вот иногда разевает пасть размером с грузовик и когтями своими проекционными пользуется…

Лиза тоже расслабилась, словно это не она полчаса назад билась с непонятной тварью. Нежить, сначала просто шагавшая рядом, вдруг оживилась, наклонилась, слепила снежок и метко швырнула его в Фрысу. Микро-демон сначала опешил, а потом, кажется, понял правила игры: завилял хвостом, весело фыркнул и принялся уворачиваться.

— Может, хватит? — решил я позанудствовать, но почти сразу получил снежком в грудь. — Ах ты…

Пытаться попасть в Лизавету оказалось делом безнадежным: нежить двигалась с такой скоростью, что я чувствовал себя медленным, как черепаха. Она носилась вокруг, закидывая меня снегом, и в какой-то момент я просто рванул вперед и сбил ее с ног, уронив в сугроб.

— А если я тебе сейчас снег за шиворот затолкаю — как тебе будет? — смеялся я, но довести угрозу до конца не успел: сверху на меня плюхнулась Фрыса. Холодный нос уткнулся мне в затылок, микро-демон фыркал и явно считал, что хозяйку надо защищать.

— Двое на одного! Не честно! — заорал я.

Лиза засмеялась.

Именно в таком, крайне недостойном виде, нас и застал Аркадий Львович.

— Где черти пляшут — там потом костей не соберешь, — голос генерал-губернатора мгновенно вернул реальность в привычное русло.

Фрыса тут же с меня соскочила и с самым серьезным видом уселась перед Нечаевым, аккуратно поставив лапы. Я помог Лизавете подняться и тоже выпрямился.

— Мы не черти… — пробормотала Лиза, но Аркадий Львович, разумеется, ее не услышал.

— Поди, про тварь эту узнать хотите? — сказал он, и я кивнул. — Так я, Демидов, и сам хотел бы понять, откуда она вылезла и почему мои солдаты сегодня полдня крестились и матерились одновременно.

Я вздохнул и рассказал все, что знал сам: как демон держался, как реагировал, как будто бы оценивал происходящее… Не забыл и о том, что внешне он больше напоминал выбледка, чем привычного демона, или еще какую сущность нам пока не знакомую... Нечаев молча слушал, пока мы неспешно шли к штабу.

— М-да… — протянул он, когда я закончил. — Только этого нам и не хватало. Раньше твари из разломов лезли тупые, как полено, а теперь, выходит, ум у них прорезался. Не к добру это. Если волк считать научился — жди беды вдвойне.

— А солдаты что говорят? — спросил я. — Они же первые его увидели.

— А что солдаты… — Нечаев фыркнул. — Солдат без байки — что каша без соли. Половина уверена, что это новая порода адской твари, другая — что это вообще не демон, а какая-то… — он покрутил пальцами в воздухе, — херня заморская, одним словом.

— И что делать будем?

— А что тут поделаешь, Демидов, — пожал он плечами. — Дальше жить будем. У нас тут дети, бабы… нам о них думать надо, знаешь ли. С прорывами как-то живем, и с этим научимся! Кстати, о прорывах…

Я напрягся.

— Донесли мне, что ты сам сегодня расщелину раскрыл…

Я посмотрел на него.

— Ну так я ж для дела! Как бы мы эту хрень иначе в реальность вытащили?

— Я-то понимаю, — кивнул Нечаев. — А вот люди… Ко мне уже несколько человек пришло с доносами, опасаются они, что ты теперь по городу расщелины открывать начнешь да нечисть сюда водить.

— А то что демоны их за задницы похватают они не опасаются? — огрызнулся я. — Как приходить просить родственников их воскресить — это им не страшно, а тут, значит, заволновались! Ты подумай какие неблагодарные…

— Люди, Демидов, пугаются не того, что страшно, а того, что непонятно, — хмыкнул он. — Много шума ты у нас в городе наделал: в тайгу ходил один почти, Катерину, которую мертвой все считали, домой вернул… Эту тварюшку, — Нечаев кивнул на Фрысу, — гм… завел…, теперь вот прорывы раскрываешь… Многовато для этого городка, не находишь?

— Это вы на что намекаете? — решил уточнить я.

— Я, Демидов, намеки не люблю. Мое дело простое: чтобы город стоял, люди спали, а нечисть дохла. Остальное от лукавого. Шуму от тебя много стало. Ты или веди себя тише или новое место ищи себе…

Он помолчал, потом добавил, будто между делом:

— Кстати, о лукавом. Вы не одни сегодня о ком город гудит…

— Отец Эдвард?

— Он самый. Служитель Святого Ордена из столицы, Император якобы отправил его сюда личным письмом-назначением.

— Не похож он на священника, Аркадий Львович, — сказал я. — Странный он.

— По бумагам — он священник, — упрямо повторил Нечаев.

— Мало ли что у него там написано! На заборе, вон, тоже много чего написано…

— А ты в жизни много священников видел, Демидов? — перебил он. — Хотя то что персонаж он странный я с тобой согласен. Но ты сейчас на него и посмотришь — он, вон, в штабе сидит, чаи гоняет. Говорит, по городу прошел — народ волнуется. А то без него я этого не знаю!

Я переглянулся с Лизой.

— В штабе сидит? Нас что ли ждет?

— А как же. Он как пришел в штаб, так и начал о вас расспрашивать. Очень хочет побеседовать лично, прямо-таки горит. Так что не будем томить человека. Как говорится, гостя не держи: либо корми, либо слушай.

Он кивнул в сторону двери:

— Прошу. Только, Демидов, ты ухо востро держи. Крест-то он носит, да не факт что по кресту живет.

В штабе было тепло и пахло чаем. Тем самым крепким, солдатским чаем, который заваривают так, что пить его становится просто невозможно. У дальней стены потрескивала печка, на столе лежали развернутые карты окрестностей, прижатые пресс-папье, а в кресле Аркадия Львовича, закинув ногу на ногу, сидел человек в темной сутане. Для священника он сидел слишком свободно — не как гость или скромный наблюдатель, а как начальник… Складывалось полное впечатление, что ему не нужно разрешение, чтобы занять кресло генерал-губернатора — он сам уже все себе разрешил… Когда мы вошли, человек поднялся и даже слегка поклонился: медленно, без суеты, словно никуда не спешил и точно знал, что мы уже никуда от него не денемся.

— А-а, — протянул он, растягивая гласные также, как и на улице. — Наконе-ец-то. Herr… кхм… госуда-арин Демидов. И княжна.

— Виктор, — представился я сухо.

— Да-да, — кивнул он с легкой улыбкой. — Ви-иктор Па-авлович.

Он смотрел на нас очень внимательно, так, как врач смотрит на пациента. И мне это не нравилось…

— Я здесь, — сказал он, — чтобы успокоить людей. Вера, знаете ли, в таки-ие времена… поша-атывается.

Он говорил спокойно, почти ласково, но взгляд его скользнул в сторону Фрысы. Микро-демон сидел у моей ноги, свернув хвост колечком и делая вид, что ему здесь совершенно не интересно. Получалось у него из лап вон плохо.

— Такой ма-аленький и такая концентрация силы! — с какой-то долей восторга произнес Штольц, — Я видел как этот …der Dämon… показал себя на улице. Впечатля-ающе! Ве-весьма… впечатля-ающе! Я сразу понял что э-это и есть то, о чем говорят … … diese dummen Landeier… кхм… жители…

— А о чем они говорят? — вклинился я, готовясь защищать фрысу.

— Народ гово-орит, что в деревне… как это… живет демон. Это, как вы пони-маете, вызывает у них … аngst … страх.

— Фрыса никого не трогает, — отрезал я.

— Я и не го-оворю, что трогает, — мягко улыбнулся он. — Я говорю, что лю-юди боятся.

“Священник” перевел взгляд на Лизу и посмотрел на нее — дольше, чем следовало бы и даже чуть наклонил голову, словно прислушиваясь.

— Мы разобрались с сегодняшней тварью и без Фрысы это было бы невозможно. Город цел, народ жив…

— Ja, ja… — кивнул Штольц. — Именно поэтому я и хо-отел побесе-едовать с вами. Не с до-оносами. Не с бай-ками. А с теми, кто… живет-ет вместе с …der Dämon.

Он снова посмотрел на меня.

— Вы очень интересно среаги-ировали на сущность у складов, госуда-арин Демидов, — произнес он как бы между прочим. — Очень… нео-обычно.

В комнате стало как-то тише. Даже печка, казалось, затрещала осторожнее.

— Я делал то, что было нужно, — ответил я.

— Ja, natürlich… конечно… я все … verstehe … понимаю — согласился он сразу. — Именно это и делает ситуа-ацию… лю-убопытной.

Он улыбнулся. Очень вежливо, даже почти тепло, но я вдруг заметил, что улыбается служитель ордена не мне, а микро-демону…

— Не возра-ажаете, — сказал Штольц, — если мы… немного побеседуем без официального то-она?

Он не спрашивал, а просто обозначал формат нашего будущего диалога. Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Священник прошелся по кабинету, явно о чем-то размышляя, стянул с рук перчатки — аккуратно, медленно, будто это было частью какого-то ритуала — и положил их на стол, а потом снова сел, но не в кресло Нечаева, а на край стола, повернувшись ко мне вполоборота. Так он мог хорошо видеть меня и Лизу, и при этом не выглядеть угрожающе.

— Вы не похожи на лю-юдей, — начал он вдруг, — которые стре-емятся к силе ради силы.

— А на каких похожи? — спросил я.

— Конкре-етно вы — на того кто оказа-а-ался вынужден действо-овать в предлагаемых обстоятельствах. Не всегда… комфо-ортных.

Я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось — это было близко к правде.

— Это вы сейчас как служитель Ордена говорите или как кто? Орден, вроде, вообще не жалует некромантию, а вы, как я посмотрю, многое обо мне знаете…

Он улыбнулся — краешком губ.

— Госуда-арин Демидов, я говорю-у как человек, который много слушает, — ответил он. — Святой орден… sehr dumm … Как это сказать… времена меняются и на-аше отношение тоже…

Я хотел было спросить, в курсе ли отец Димитрий о том, что “времена меняются”, но поймал себя на мысли, что он действительно разговаривает со мной так, будто мы сидим не в штабе, а в каком-нибудь тесном кабинете с кушеткой и графином воды. Как психотерапевт, мелькнуло в голове. Очень хреновый психотерапевт, нужно заметить.

— Вы чу-увствуете демонов? — спросил он вдруг. — Когда вы встре-етились с сущностью у скла-адов, — продолжил он, — вы не испугались.

— Испугался, — ответил я. — Просто не сразу.

— Нет, — мягко возразил он. — Вы рассер-адились. Это другое.

Я промолчал.

— Вы не бо-оитесь демо-онов, — сказал он скорее утвердительно.

— Нужно быть идиотом, чтобы не бояться демонов, — ответил я.

— Когда вы открыли разлом, вы слышали ту сторону?

— Нет, — соврал я.

— Вы говорите с ними?

— Иногда я, — почему-то сказал я. — Когда они хотят…

Отец Эдвард довольно кивнул, будто услышал то, что и хотел и перевел взгляд вниз. Фрыса сидела у моей ноги, свернув хвост кольцом и делая вид, что ее в комнате вообще не существует. Штольц медленно опустился на корточки, не делая резких движений.

— Ну здра-авствуй, — сказал он уже не мне. — Kleine Dämonin…

Фрыса подняла голову и внимательно посмотрела на него. Не агрессивно. Не испуганно — скорее оценивающе.

— Ты по-онимаешь меня? — спросил он.

Фрыса несколько секунд смотрела на него, а потом моргнула и… отвернулась. Демонстративно. После чего уставилась в стену.

Штольц замер. Попробовал зайти с другой стороны.

— Ich weiß, dass du klug bist… — произнес он тихо. — Я ви-идел, как ты движешься. Ты очень быстра-ая. У тебя впечатляющие возможности…

Фрыса зевнула. Широко. С показной скукой. И больше на него даже не посмотрела.

— Она не будет с вами разговаривать, — сказала Лиза.

Отец Эдвард, естественно, не услышал княжну, ведь слышали ее только я и Саша, поэтому священник никак на нее реплику не отреагировал. Княжне это не понравилось — она явно нервничала, наблюдая за тем, как Штольц сверлит взглядом микро-демона. Наконец, терпение нежити закончилось, она вздохнула, схватила со стола лист бумаги и что-то быстро и размашисто на нем написала. Потом встала, бесцеремонно похлопала Штольца по плечу и, когда тот отвлекся от тварюшки, ткнула ему листок под нос.

На бумаге было выведено крупно и кривовато: «Отстаньте от Фрысы! Она не человек. Она не будет вам отвечать»

Штольц прочитал, задумался и медленно выпрямился.

— Fair enough, — сказал он уже без растягивания слов. — Я понял…

Он отступил на шаг, словно признавая обозначенную нежитью границу, и больше на Фрысу не смотрел.

— Тогда… еще несколько вопро-осов, — сказал он, снова обращаясь к нам. — Совсем не-енавязчивых.

Священник открыл рот, чтобы задать их, но сделать ничего не успел:

— Господин генерал-губернатор! — дверь распахнулась, и в комнату влетел запыхавшийся солдатик. — Аркадий Львович! Там…

Он осекся, увидев что Нечаева в кабинете нет и растерянно закрутил головой по сторонам, тихо спрашивая:

— А где?

— Что ты кричишь, как старый верблюд? — послышался голос Аркадия Львовича из коридора. Видимо, генерал-губернатор услышал что кто-то пришел и вышел на зов: — Кабы криком города брать, ты бы уже губернатором был…

— Там люди… пришли… у дверей стоят….

— Чего им опять? — спросил Нечаев.

— Говорить хотят… Они пришли толпой. Просят выйти. Судачат про демона, про прорыв и… про Катерину.

Нечаев устало потер переносицу.

— Вот ведь, — пробормотал он. — Ладно… сейчас выйду.

— Позвольте мне? — мягко, почти лениво сказал Штольц, выпрямляясь. И повернувшись к нам добавил: — Продол-ожим… в другой раз.

Нечаев смерил его взглядом.

— Уверенны, отец Эдвард? — хмыкнул он. — Народ сейчас как сухой хворост. Искра — и полыхнет.

— Именно, — кивнул тот. — Поэтому… не вы.

Не дожидаясь ответа, он надел перчатки, кивнул нам и направился к двери. Когда же он наконец вышел, Фрыса повернулась ко мне и недовольно фыркнула.

— Мне он тоже не понравился, — пробормотал я, отвечая микро-демону.

В ответ тот ткнулся мне носом в колено…

Я вспомнил, как толпа паломников приходила к моему дому и меня передернуло: на пару секунд мне даже стало жаль отца Эдварда, который почему-то добровольно решил кинуться в толпу разъяренных людей.

— Пойдем посмотрим, — тихо сказал я Лизе.

Мы остановились у двери, не выходя наружу. На крыльце у штаба действительно собралось человек двадцать, не меньше. Мужики в полушубках, бабы в платках, кто-то притащил с собой иконы…

— Демон у нас под боком живет! — кричал кто-то. — Или мы у него! Где это видано?

— Прорывы теперь что, мальчишка этот городской у нас под носом открывать будет?

— Он Катьку через такую дыру сюда вытащил…

Отец Эдвард спокойно вышел на крыльцо, словно он шел не к агрессивно настроенной толпе, а просто выходил на вечернюю прогулку. Он оглядел людей и перекрестил их, после чего сложил руки на груди, соединив ладони и не произнес ни слова. Гул толпы начал стихать. Штольц дождался, пока толпа полностью замолчала и произнес:

— Де-ети мои. Я ви-ижу ваш страх. И я его по-онимаю.

Кто-то всхлипнул.

— Бог Жи-изни не оставит своих детей! Да-а, ми-ир вокруг вас не стал безопаснее, — продолжал он. — Но вера — это не отсу-утствие страха. Это уме-ение с ним жить.

Он говорил, что город под защитой, а демон — под надзором. Что Катерина жива по воле Божьей, а не по указу некроманта. Где-то он говорил правду. Где-то — аккуратно обходил острые углы. Но делал это мастерски. Я поймал себя на мысли о том, что сам его слушаю. Толпа постепенно успокаивалась: кто-то кивал, кто-то молчал и смотрел на отца Эдварда, не отводя глаз.

— Возвра-ащайтесь по домам, — закончил Штольц. — Молитесь. И дове-ерьтесь тем, кто здесь, чтобы вас защи-ищать.

Он снова перекрестил людей и… они медленно стали расходиться.

— Нихрена ж себе… — выдохнул я.

* * *

Вечером того же дня доктор Эдвард Штольц сидел в маленьком, холодном домике неподалеку от штаба, который ему выделили на время его пребывания в Романове-на-Муроме. Обстановка в комнате была скудной: стол, стул, кровать и икона на стене — явно новая, повешенная для вида.

На столе перед ним лежал мобильный телефон — “священник” явно ждал звонка. И он прозвучал.

— Ja, — сказал он по-немецки, — ich bin hier. (Да, я здесь)

Пауза.

— Nein. Es ist noch zu früh! (Нет, еще слишком рано)

Еще пауза. Его пальцы слегка сжались на краю стола.

— Его прису-утствие все усло-ожнит, — сказал он уже по-русски, словно переводя сам для себя. — Сильно усло-ожнит.

Он вздохнул.

— Да. Я по-онимаю. Но некоторые возмо-ожности… придется упу-устить.

Он повесил трубку и посмотрел на огонек лампы.

— Schade, — пробормотал он тихо. — Очень… жаль.

За окном Романов-на-Муроме засыпал, не зная, что Император и Самодержец Всероссийский Алексей III уже отправился в свое путешествие на север Империи и что некоторые люди в этом маленьком городе хотели бы успеть слишком многое до его приезда.