Суета позади меня привлекает мое внимание, когда Рошан и Аран входят с Джаведом, свисающим между ними, как тряпичная кукла. Он более осознан после дозы ингибитора, но его лицо все еще бледно, а ледяные глаза налиты кровью. Его голова все время запрокидывается назад, словно привязана к шее нитками. Они накинули выцветшую шерстяную ткань ему на плечи, но сквозь нее виднеются проблески его избитого и покрытого синяками тела. Джавед — кусок лошадиного дерьма, но мне все равно его жаль.

— Насколько сильно он ранен? — спрашиваю я.

— Он в отключке, но выживет.

— Рошан… — начинаю я и замолкаю с резким вздохом.

— Я знаю, Сурайя.

Его карие глаза встречаются с моими, и я вижу в них борьбу. Мне не нужно объяснять, что я собиралась сказать — мои мысли совпадают с его. Мы оба знаем, что Джаведу, каково бы ни было его текущее состояние, доверять нельзя. Но мы также не можем просто бросить его здесь умирать. Он все-таки король и кровный сводный брат Рошана.

К тому же у нас есть дела поважнее, например, выбраться из этого гарнизона, пока нас не окружила толпа подкрепления Скавов, обдолбанных Джейдом. Я также не могу не чувствовать укол жалости к ним и их зависимости.

— Не жалей меня, маленькая, — говорит капитан, читая мое выражение и подтверждая наличие некоторого эмоционального интеллекта. — Я сам делаю свой выбор.

— Где твоя оперативная комната? — внезапно спрашиваю я его, слегка нервничая. В большинстве военных укреплений они есть, и продолжать недооценивать Скавов — особенно этого лидера — было бы ошибкой. Нам нужна информация. Карты, записи, планы, все полезное.

— Там, — услужливо отвечает он, указывая на пару внешних дверей.

Рошан смотрит на капитана, мускул на его челюсти подергивается с медлительной угрозой.

— Может быть ловушка с дюжиной твоих людей, ждущих там.

Порезанное Горло улыбается.

— Это риск, на который вам придется пойти.

Его слова посылают лед по моему позвоночнику. До сих пор все в этой дыре было худшим. Отперев клетку, я поднимаю кинжал и направляю его на голову Скава.

— Попробуй что-нибудь, и я не колеблясь прикончу тебя, как бешеную тварь. Этот клинок может резать кость.

Мои слова только заставляют его улыбнуться шире. — Такие сладкие пустячки, Хранитель Звезд.

— Ты сказала ему? — Глаза Рошана летят к моим, когда мы выходим из камеры и направляемся к выходу, Джавед безвольно висит на Аране.

— Он уже знал, — говорю я. — Он видел, когда мне пришлось использовать свои способности ранее. И он из Фомальгаут, из Элони. Арканист, если я должна угадать.

Мы входим в узкий коридор, ведущий в другую комнату. Внутри пара Скавов на дежурстве расслабляются по грубой команде своего капитана, хотя и смотрят на нас с подозрением и враждебностью.

У меня отвисает челюсть, когда я оглядываю комнату. Здесь повсюду джаду. Огромные запасы, достаточно, чтобы магия в моей крови отозвалась гулом.

Я рассматриваю Скавов и замечаю, что у двоих из четырех на коже рунические знаки, как у Арана. И как их капитан, они кажутся здравомыслящими.

Порезанное Горло смотрит на меня, бледные глаза нечитаемы. Этот взгляд заставляет меня нервничать. На мгновение я думаю о том, чтобы ввести один из оставшихся флаконов Джейда ему в шею в качестве меры предосторожности. Но он нам нужен в сознании, если мы хотим быстро получить ответы.

— Что все это значит? — требует Рошан.

Капитан вскидывает подбородок, и двое Скавов — магов? — выступают вперед, каждый вооружен куском джаду.

— Рошан, — предупреждаю я, но он не двигается, только наводит арбалет на сердце капитана. Двое мужчина творят руну, которую я никогда не видела, и я слышу, как Аран резко вдыхает позади меня.

Что-то мерцает, оживая между кристаллами. Хотя похоже по внешнему виду, это не портал. Это выглядит как зеркало... коммуникационное зеркало. Я слышала, что Императорский Дом использует подобный метод связи с главами домов в разных городах, но никогда не видела его. И мысль о том, что у этих Скавов есть и джаду, и рунные мастера, чтобы создать такое, усиливает мою тревогу.

Насколько же они могущественны и организованны?

Эти Скавы снова удивляют меня. Мысль о том, что они не бездумные наркоманы, ужасает. Волосы на моем затылке встают дыбом, магия в моих венах переходит от гула к вою.

— Свяжись со своим начальником, — рычит Рошан капитану. Если принц и удивлен зеркалом из джаду, он этого не показывает.

Капитан кивает рунным мастерам, чтобы те сделали, как велено. Переливающаяся панель расходится кругами, словно камень, упавший в тихое озеро, прежде чем формируется картинка.

— Генерал Вогон, — тихо говорит один из рунных мастеров, заставляя нас обоих вытаращить глаза.

— Ты связываешься с Вогоном? — спрашивает Рошан. — Он твой прямой командующий?

Он не отвечает. Холодок пробегает по плечам, когда наконец появляется лицо. Этот Скав — маленькая женщина с колючими темными волосами и линией металлических штифтов, пронзающих обе щеки в виде спирального узора. За ее спиной стоит грозная толпа вооруженных Скавов.

— Мы ждем вашей команды, Генерал, — говорит она и кланяется.

Это поражает, как сила извергающегося вулкана. Мое сердце начинает колотиться, когда я смотрю с нее на Порезанное Горло. Я перехожу в оборонительную стойку, кинжал наготове, несмотря на то, что генерал не пошевелил и мускулом.

— Ты Вогон.

— Полагаю, не помешало бы представиться, — отвечает он с небрежным кивком. — Мы знаем Его Величество короля, а также принца Рошана, второго сына покойного короля Зарека. — Его прохладный, расчетливый взгляд скользит ко мне. — И вас, конечно. Такой неожиданный приз.

Мой желудок падает к коленям в этот момент, магия и инстинкты срабатывают внутри меня, не находя выхода. Что-то не так... что-то мы упустили. Мои пальцы сами собой сжимаются на клинке в руке, даже когда дикая сила бурлит во мне. Он знает, кто такой Рошан, тоже. Но если он Вогон, почему он здесь, в этом гарнизоне, в то же самое время, что и мы? Это слишком большое совпадение, чтобы быть правдой.

Нам нужно идти. Сейчас.

— Ро... — Имя застывает у меня на языке, когда я разворачиваюсь. Но я опаздываю на полсекунды: очень бодрый Джавед выскальзывает из хватки Арана, с ножом в руке. Секунду спустя его смертоносное лезвие прижато к шее брата. Мы все замираем.

Холодная улыбка расползается по изуродованному лицу Джаведа, когда смех, леденящий мою кровь, срывается с его губ.

— Я бы не смог провернуть это лучше, даже если бы планировал вечность.

— Они не захватили тебя, не так ли? — медленно говорю я.

— Как проницательно с вашей стороны, Леди Сурайя, — отвечает он с насмешливым поклоном. — Нет. Я знал, что ты исчезла с этим ничтожеством, моим братцем, в неизвестном направлении. И что он достаточно умен, чтобы хорошо вас спрятать. — Он слегка двигает клинок, и глубокая алая полоса появляется на смуглой коже Рошана. Джавед усмехается моему вздоху, его взгляд падает на мои сжимающиеся кулаки. — Ну же, милая, давай не делать глупостей.

Я стираю эмоции с лица.

— Давай, делай что хочешь. Какое мне дело до какого-то королевского ублюдка Ориндхра?

Глаза Джаведа танцуют, когда он издает цокающий звук неодобрения.

— Но тебе есть дело, не так ли? Я видел, как он смотрел на тебя во дворец, и наоборот. Я видел, как ты только что посмотрела на него, как твое сердце споткнулось при виде его крови, пятнающей край этого злого клинка. — Его ухмылка становится шире. — Я бы перерезал его никчемное горло в мгновение ока, но тогда я лишился бы рычага давления. Это написано у тебя на лице, твои чувства к нему... и поэтому ты, мать твою, ничего не сделаешь.

Этот коварный кусок дерьма не ошибается. С Рошаном под ножом я не могу рисковать, используя магию. Как бы сильна я ни была, сомневаюсь, что моя магия сможет зашить перерезанное горло, если Джавед выполнит угрозу. Аран бросает на меня встревоженный взгляд, и я в ответ едва заметно качаю головой. Я смотрю на Вогона, который не проронил ни слова во время напыщенной речи короля. Его молчание нервирует. Я делаю глубокие вдохи, пытаясь успокоить искры, начинающие вспыхивать глубоко внутри.

— Какое отношение генерал имеет к этому?

Джавед машет небрежной рукой.

— Как ты думаешь, для чего весь этот джаду? Плата, моя девочка. Мне нужна была армия, которую можно купить, и, поскольку я контролирую все шахты в Ориндхре, это было легко. — Он ухмыляется и постукивает по подбородку. — Мой прадед открыл Джейд, знаешь ли. Его рунные мастера создали его, чтобы контролировать безымянных — но потом я нашел ему гораздо лучшее применение.

— Они люди, — шепчу я. — Ты не можешь просто пичкать их Джейдом, чтобы превратить в марионеток.

— Почему нет? — Его глаза сверкают высокомерием. — Они получают кайф, я получаю верных солдат. Беспроигрышный вариант.

Меня тошнит.

— Ты монстр.

Он продолжает, словно я не говорила.

— Моя королевская стража доложила, что этот предатель короны сбежал с тобой. Я планировал выманить его, понимаешь, и узнать, где вы прячетесь. Но мой брат был неуловим, так что мне пришлось прибегнуть к этой чудовищной награде, чтобы выкурить вас. — Он обращает внимание на меня. — Но я не рассчитывал, что разведчики Вогона найдут моего брата в Пыльных Землях. С тобой! Это была чистая удача. Судьба, можно сказать. — В его глазах странный, фанатичный блеск. — Ты была доставлена мне, как и в Калдари, по воле самого Феро.

Я подавляю дрожь при упоминании бога смерти.

— А твои синяки? — спрашиваю я, пытаясь выиграть время, но не совсем уверенная, что буду с ним делать, если он продолжит говорить. Часть меня надеется, что он достаточно отвлечется, чтобы опустить кинжал и дать мне шанс вырубить его. Без Рошана в заложниках, я получу контроль над Вогоном. Но Джавед не глуп. Потребуется гораздо больше, чем слова, чтобы заставить его опустить клинок.

— Некоторые настоящие. Нужно было, чтобы это выглядело правдоподобно. Я устал говорить. Договорились? Твоя рука в обмен на жизнь моего брата?

— Моя рука? — тупо повторяю я в шоке. — Ты хочешь на мне жениться?

— Я ясно дал это понять до атаки Дахака во дворце, если ты помнишь.

— Это... это был фарс.

— Нет, моя будущая невеста, это было по-настоящему. Ты будешь моей во всех смыслах. Телом и звездной душой. Ты подчинишься, или я срежу мясо с моего брата, кость за костью. Ты удивишься, как долго человек может продержаться, пока от него отрезают части. Спроси любого из наших хозяев-торговцев плотью.

— Сурайя, нет, — выдавливает Рошан против лезвия. — Не ради меня.

Джавед закатывает глаза и вздыхает, глядя на мой ужаснувшийся вид.

— Конечно, она сделает это, брат. Женщины, такие прозрачные, когда дело касается сердечных дел. Она предложит свою верность, чтобы спасти тебя, а узы Хранителя Звезд никогда не могут быть разорваны.

Я в удивлении отшатываюсь, а затем вспоминаю текст, который Аран заставил меня читать в Нириэле, тот, где говорилось о точках пересечения в картах рождения и узах. Было ли это тем же? Хотела бы я спросить его сейчас, но выдать свое невежество сделало бы меня еще уязвимее.

— Чего ты надеешься достичь? — спрашиваю я его. — Я не буду убивать невинных существ за нашими границами, чтобы удовлетворить твою жажду власти. На кону стоят вещи похуже, чем твое хрупкое, избалованное эго.

— Что за вещи? — тихий вопрос от Вогона.

Я изучаю его, вспоминая, что он когда-то был из Элони. Значит ли это, что он знаком с пророчеством? Если он может выбить Джаведа из колеи, это стоит риска.

— Есть Элонийское пророчество, рассказанное прорицателями из Дома Фомальгаут, что Хранитель Звезд призовет древнего бога, который принесет лишь разрушение на своем пути.

— Ересь, — говорит Джавед, его рука дергается, заставляя свежую струйку крови стекать по шее Рошана. Мое сердце грохочет о ребра.

Игнорируя его, я сосредотачиваю усилия на Вогоне.

— Как только с Дахака будет покончено, ты думаешь, твои люди будут в безопасности от ярма его правления? Ты слишком большая угроза для него. А теперь у тебя есть свои рунные мастера, джаду и внушительная армия. Ты знаешь, что он и королева делали в четырех домах с тех пор, как король умер? Устраняли любые намеки на угрозу, так же, как избавились от короля. Если они способны на цареубийство, что, по-твоему, они сделают с тобой?

— Она пытается ослабить нас, Вогон, — рычит Джавед. — Мой отец умер от сердечной недостаточности во время атаки Дахака на дворец.

— Ты, блядь, — рычит Рошан. — Я видел его живым!

— Заткнись! — шипит Джавед и надавливает клинком достаточно сильно, чтобы заставить Рошана застыть от боли. Я сжимаю кулаки, когда еще больше крови стекает по его коже.

— Я был свидетелем того, на что она способна. — Расчетливые бледные глаза Вогона падают на меня, и я прячу торжество, разбухающее в груди — враг моего врага — мой друг никогда не звучало правдивее. — И теперь, Ваше Величество, мои условия изменились.

Ярость пробегает по лицу короля Ориндхра, стягивая его ожоги и заставляя его выглядеть еще более ужасно.

— Соглашение уже было выполнено.

— Ты вел переговоры недобросовестно, скрыв жизненно важную информацию. Ее сила стоит гораздо больше согласованной цены. И поскольку ты на моей территории, я даю тебе шанс рассмотреть новые условия.

— Называй их, — цедит Джавед сквозь зубы.

— Все шахты к востоку от Пустошей. — Вогон поджимает потрескавшиеся губы. — И твоя клятва, что ты не обратишь магию Хранителя Звезд против нас.

Вздох срывается с моих губ. Это означало бы более половины городов, производящих джаду. Джавед не может настолько сильно хотеть меня, чтобы отдать такой контроль Скавам. Но конечно, может. Он сделает все, чтобы подавить восстание Дахака. И он также расправится со Скавами, несмотря на все, что говорит здесь. Я это знаю.

— Согласен, — рычит Джавед с раздраженным взглядом. — А теперь, Леди Сурайя, твой ответ? Жизнь моего брата в обмен на твою. — Он скалит зубы. — И на случай, если ты не думаешь, что я смертельно серьезен, вот тебе еще один стимул.

Он указывает на коммуникационное зеркало, которое слегка мерцает... и затем дымящиеся угли Кобана заполняют его поверхность.

Жуткое изображение как удар под дых, я сгибаюсь, слезы наворачиваются на глаза. Весь город сровнен с землей. Я вижу обгоревшие остатки гостиницы «Сааб», половина еще стоит, другой нет. Рыночная площадь выглядит так, будто в ее центре взорвали бомбу.

Это реально или жестокая иллюзия?

— Что ты наделал? — шепчу я, колени почти подкашиваются.

— Я говорил тебе — я сделаю все, чтобы убедить тебя.

Моя семья жива? Мои ногти впиваются в плоть ладоней так глубоко, что кровь выступает в полумесяцы ран, но острая боль служит якорем для горя, поднимающегося во мне. Разъяренный симург во мне хочет уничтожить каждого монстра в этой крепости, начиная с самого Джаведа.

— Как ты мог? — вырывается у меня. — Они были невинны.

— Я их король. Их жизни принадлежат мне.

— Люди — не собственность, ты, извращенный ублюдок.

Мой желудок сжимается, когда зеркало мерцает и возвращается к предыдущей делегации Скавов. Кого-то выталкивают вперед.

Пожалуйста, не будь моим отцом или Аммой. Пожалуйста, не будь моим отцом или Аммой.

Но когда в поле зрения появляются спутанные зеленые волосы, облегчение — последнее, что я чувствую. Кровь отливает от моего тела при виде моей лучшей подруги. Пустота в ее глазах исчезает, когда она видит меня, ее ноздри раздуваются от сдерживаемых эмоций.

— Сура, ты жива, — шепчет она, ее речь слегка заплетается, и мое лицо каменеет. Ее тоже накачали наркотиками?

— Лале, ты в порядке? Они сделали тебе больно? Ты видела моего отца? Амму?

— Амма здесь, но она слишком больна, чтобы ходить. — Ярость разгорается в моей груди, когда губа Лале дрожит, ее глаза в страхе мечутся к королю Ориндхра. — Твоего отца не было здесь, когда он и его гребаная армия пришли.

— Ну-ну, — журит ее Джавед. — Не заставляй меня жалеть, что я пощадил тебя.

Лале сглатывает придушенное рыдание, когда ярость оседает глубоко в моем животе. Моя кровь закипает до невыносимого уровня, крылья зверя внутри меня бьются все сильнее и сильнее. Я смотрю на короля, желая разодрать эту довольную ухмылку на его лице голыми руками, испепелить его дотла там, где он стоит, но я не могу. Это обречет на смерть Лале, Амму и Рошана, и кто знает, сколько еще невинных жизней. Контроль, спокойствие, контроль.

Содрогаясь, я выдыхаю и вдыхаю, слезы жгут глаза.

— Волнует, не правда ли? — ликует Джавед, язык высовывается между губ, словно он может попробовать мою силу в воздухе. — Что все это зависит от тебя — простолюдинки с такой необычной магией.

— Отправляйся в ямы Друма.

— Более чем щедрый обмен, я считаю. Ты за них.

Моя магия мечется, беспомощная, пойманная птица за ребрами. Нас переиграли и перехитрили, несмотря на все наши усилия, и у меня остался только один вариант, чтобы спасти жизни трех людей, которые мне дороже всех в мире. Не то чтобы у меня будет возможность сказать это Рошану. После того как это закончится, я буду обвенчана с Джаведом, и по законам Ориндхра буду принадлежать ему во всех смыслах.

— Твоя клятва, что мою семью и моих друзей благополучно освободят и они останутся в безопасности, — шепчу я сквозь стиснутые зубы, хотя знаю, что доверять ему бессмысленно. Он лжец и убийца. — И что мою семью оставят в покое и вернут мне. Ты должен отпустить Рошана и Арана тоже. Невредимыми. В город по их выбору.

Рот Джаведа кривится от того, что я называю его брата по имени, но его глаза сверкают, теперь, когда победа в его руках. — Очень хорошо. А теперь преклони колени в знак верности.

— Сурайя, нет! — крик от Арана, которого сдерживают двое других Скавов в комнате. — Пророчество…

— Это единственный выход, Аран, — перебиваю я его.

Может, это пророчество построено лишь на мифах, а моя магия — таинственная причуда природы. Но все, что я могу, — торговать тем, что у меня в руках, моей жизнью в обмен на их. У меня нет выбора и нет времени. Я надеюсь, что Аран ошибается, но когда его глаза встречаются с моими, я вижу в них настоящий страх — страх того, что я сделаю... и страх того, кем я могу стать.

Я медленно опускаюсь на колени, выщербленный пол впивается в кожу. Я сглатываю и встречаю взгляд Джаведа, даже когда мое сердце падает.

— Я принимаю твои условия, Ваше Величество.