— Ого, какие новости, — старушка покачала головой. — Что стоите? Мы берем Его Сиятельство за ноги — по конечности на каждую, а вы, целитель, поднимайте туш… тело под руки. Втроем, как-нибудь, дотянем до комнаты, а там топчан хороший — широкий и прочный.

— Его надо в замок, только без портала не выйдет. Ари Альмира, я знаю, что у вас есть порталы, пожертвуйте один для Его Сиятельства! Милорду нужен хороший уход и присутствие его пары, иначе он может не один месяц провести в виде бревна.

— Нет уже порталов, — отрезала зельеварка. — Потратила, не спрашивайте, куда.

— Единый, ари! Не морочьте мне голову! Куда вы можете истратить четыре портала за сутки? За одну капсулу я вам лично привезу две!

— Могут быть у женщины маленькие тайны? Мне жаль, но шарики все использованы.

Цилен поперхнулся, но промолчал.

С трудом дотащили бесчувственное тело до ложа, после чего лекарь услал Альмиру за отваром девясила и мыльника синелистного.

Мариэта не знала, что ей делать. С одной стороны, целитель косился недобро, уйти бы подальше, не маячить, но, с другой стороны, её тянуло к Михаэлю. Будто подталкивало что-то — сесть рядом, взять его руки в свои.

Мари понимала — так и надо сделать, но целитель… Что он скажет?

— Мариэта, не стой столбом, — мимо нее протиснулась Альмира, всучив чашку с зельем. — Я голову приподниму, а ты вливай потихоньку. Не спеши, дождись, как сглотнет, потом еще немного влей.

— Мариэта? — Цилену показалось, что он ослышался. — Не Рита?

— Рита, — вздохнула зельеварка. — И Мариэта.

— Единый, — Цилен схватил руку женщины и потянул вверх рукав, обнажая запястье. — Графиня!? О!!!

— Ар, вы будете милорда в чувство приводить, или Её Сиятельство разглядывать? — Альмира возмущенно фыркнула.

— Я пока немного понимаю, но с этим мы разберемся потом. Миледи, сядьте рядом с супругом, ему должно стать легче от вашего присутствия. Мы так мало знаем о магических парах, но я читал, что супруги должны ощущать состояние друг друга. Вы что-нибудь ощущаете?

Не ответив целителю, Рита села на край ложа и взяла Михаэля за руку. Тотчас пальцы закололо, скорее щекотно, чем больно или неприятно.

Граф порозовел.

— Миледи! Продолжайте держать! — обрадовался Цилен. — Ещё немного, и Его Сиятельство очнется.

— Ага, он очнется, а она свалится, — проворчала Альмира и приказала. — Хватит, Мари, отпусти! Подумай о малыше.

Целитель подпрыгнул на месте и уставился на Мариэту.

— Единый… Даже не знаю, что сказать.

— Вот и молчите! Мари, сходи и выпей отвар, я на столе оставила чашку.

— Она беременна! — Цилен потрясенно посмотрел на зельеварку. — Что ж, Его Сиятельство можно поздравить.

— С чем меня можно поздравить? — прохрипел Михаэль, открыв глаза и по очереди посмотрев сначала на Альмиру, потом на Цилена. — Где Рита?

— Отправила подкрепиться, — ответила старушка.

— Альмира, от тебя я не ожидал! — с обидной пробормотал граф, опять закрывая глаза.

— Вы, милорд, тоже не все ожидания оправдали. Мои-то, ладно, а вот Мариэ…, - старушка поймала взгляд графини и резко сменила тему. — Ар Цилен, пойдемте в мою зельеварню, поможете мне нарезать стебли невянки для отвара.

Целитель поперхнулся, открыл рот, собираясь возразить, но старушка ловко подцепила его под локоть и вытолкала из комнаты, плотно прикрыв дверь.

— Альмира, что вы себе позволяе…

— Хотите горячего отвара? С мятой, чабрецом и пустырником? — мягко спросила Альмира.

— Отвар? Да, пожалуй, — ошарашено ответил Цилен.

— Пойдем, у меня и печенье есть!

Весь мир сузился до одной небольшой комнаты, расстояние — рукой подать и, одновременно, не дотянуться.

Михаэль смотрел в глаза Риты и тонул. Умирал от желания прикоснуться и боялся, что женщина отвернется, оттолкнет, ударит наотмашь, припомнив все, что он ей наговорил.

Сосущая пустота внутри закручивалась узлом, вытягивая силы, которых и так оставалось с гулькин нос.

Мариэта отмерла первая.

— Ты голоден? Когда ты ел последний раз?

— Я? Да, наверное, голоден. Не помню.

— Сейчас принесу.

Хотелось закричать — «не уходи!», но граф сдержал порыв — она же не насовсем, сейчас вернется.

Когда Мари внесла две тарелки — с куриным супом и творогом, мужчина уже не лежал, а сидел. Покачиваясь от слабости, но сидел, не опираясь о подушку.

Зельеварка пододвинула ближе к топчану стул, поставила на него посуду:

— Ешь. Сейчас принесу горячий отвар.

Только проглотив первую ложку, Михаэль понял, насколько он проголодался. Стараясь не швыркать и не чавкать, еле сдерживая нетерпение, он глотал горячий наваристый бульон, прикрыв глаза от удовольствия.

Когда Мари вернулась с кувшином и чашкой, одна тарелка была уже пуста, а во второй оставалось только несколько ложек.

— Сейчас еще принесу, — дернулась женщина, но граф тихо взмолился:

— Не уходи.

И она осталась. Подошла к окну, прислонилась к подоконнику и замерла.

— Я никогда не любил, — заговорил милорд. — Ни одну женщину не любил, даже не понимал, как их можно любить? Моя мать за всю жизнь ни разу добровольно к нам с братом не подошла. Родив детей, она потребовала от отца отдельное проживание и больше с супружеским долгом ее не беспокоить. Лучше, вообще не беспокоить, но ежегодное содержание присылать регулярно и, желательно, в увеличенном размере.

Мои аманты видели во мне только источник благосостояния. Ни одну из них не интересовало, что у меня на душе, ни с одной я не мог поговорить, довериться, найти понимание или сочувствие. Лживые, алчные, глупые — мне приходилось мириться, потому что других я не знал, а природа требует своё.

Гвинет никто не спрашивал, как и меня, хотим ли мы стать супругами. Наш брак не задался с самого начала — она боялась меня, я же её едва терпел. Рассчитывал, получив ребенка, отправить ее в отдельное поместье, полностью обеспечив, и больше никогда не пересекаться. Перед моими глазами были примеры знакомых, у которых были такие же матери и аманты. А немногие жены, кого я мельком видел, не интересовались ничем, кроме очередных драгоценностей или новых нарядов.

Мариэта слушала, не перебивая.

— Когда я пришел в себя в твоем дома, то первое время негодовал и вел себя, как привык. То есть, не считаясь с твоим мнением. Да, мне претила сама мысль, что я завишу от доброй воли и денег женщины. Я чувствовал себя уязвлено. Но постепенно ты открывалась для меня с неожиданной стороны. Одна, без поддержки мужчины не только не пропала, но ведешь своё дело. Пусть не сверхприбыльное, но на сносную жизнь хватает. Империанка, побывавшая замужем и сохранившая свой дар. Более того, не просто имеющая дар, а самостоятельно научившаяся им пользоваться! Женщина-маг — для меня это стало откровением. Как и то, насколько быстро ты соображаешь, как легко находишь верные решения из сложных ситуаций. Я изучал тебя, как нечто невиданное и уникальное, незаметно для себя привязываясь всё больше и больше.

Открытие, что мне все время хочется на тебя смотреть, хочется обнимать и целовать, хочется разделить ложе, стало еще одним потрясением. Как же я был зол на тебя и на себя! Испытывать такую тягу к женщине, по моему убеждению, было ненормально.

Я всё ждал, когда ты потребуешь денег, новый дом, выезд, взять тебя амантой, но ты, ни словом, ни жестом, ни о чём подобном даже не намекала. Все разговоры о деньгах, которые я обязуюсь вернуть тебе, происходили по моей инициативе. Однажды я понял, что, отдавая всю себя, чтобы мне помочь, ты не ждешь награды.

Разве бывают такие женщины? Я совершенно запутался в мыслях и желаниях.

А потом мы стали близки.

Каюсь, я испугался, когда понял, что лишил тебя девственности, а потом обнаружил исчезновение брачной вязи. Накричал, будто ты была в чём-то виновата! До сих пор как вспомню, сгораю от стыда.

Мариэта судорожно вздохнула.

— А потом я отпустил себя, выкинул из головы жену, графство, свои обязательства, и просто позволил себе кусочек счастья.

Позволил засыпать и просыпаться рядом с желанной женщиной, чьи поцелуи сводили с ума, а одно ласковое слово или улыбка возносили на вершину блаженства. Как же я наслаждался ощущением единения не только тел, но и наших душ! Мы жили, как семья. Нормальная семья, а не то, что заменяет её у магов-аристократов. Если бы ты знала, с какой завистью я смотрел на детей в поселениях, через которые мы проезжали! У них были и отец, и мать. Я видел, как женщины ругают и ласкают своих ребятишек, и остро переживал, что в моем детстве ничего подобного не было. И понял, что для своих детей хочу нормальную семью. Что хочу тебя в жены.

И на этом я очнулся.

У меня уже была жена, с которой мы перед Единым заключили брак, скрепленный татуировкой. Я очнулся и понял, что все мои мечты — дым. Император не позволит расторгнуть брак с Гвинет, тем более что никто не слышал о такой возможности. Браки заключались раз и на всю жизнь, без вариантов.

Не могу рассказать, как я терзался, не зная, что мне делать.

Взять женой я тебя не мог, взять амантой не позволяла совесть. Ты заслуживаешь самого лучшего — любящего мужа, полный дом детей и уважение окружающих. Ничего этого я не мог тебе дать.

А потом новость о беременности графини, да еще и тройней.

Это была последняя капля. Как бы я не любил тебя, Рита, бросить свои обязательства я не мог. Надо моей головой висел, наподобие скалы, долг перед императором, графством, Гвинет и еще нерожденными детьми.

Меня кидало из одной стороны в другую. То мне казалось, что после рождения сына надо отправить Гвинет в поместье, а тебя забрать к себе, сделать неофициальной хозяйкой замка и моей жизни. То думалось, что лучшим вариантом будет отказ от графства и титула в пользу двоюродного брата. А потом потребовать у жрецов развести меня с женой. Если это никак невозможно, то увезти тебя в другую страну, бросив все к граху, и начать жизнь с нуля.

Но потом пришло известие о тройне, и я понял, что как бы меня ни тянуло к тебе, предавать собственных сыновей я не имею права. Я понял, что пришло время делать выбор.

Не могу сказать, что он дался мне легко.

Я выбрал детей. Можешь презирать меня за это, большей боли, чем я сам себе нанёс, мне причинить уже невозможно.

Но оставалась ты. Я не слепой, видел, что тебя тоже тянет ко мне, что ты плавишься в моих руках и чувствуешь то же, что и я. Ловил твой восхищенный взгляд, нежность и доверие, и умирал, представляя, как ты сможешь жить дальше после расставания. Было понятно, что я исковеркал тебе жизнь, что, даже расставшись, ты будешь вспоминать наши самые лучшие дни, наши разговоры и ласки. Останешься жить в этом городке, в глубине души надеясь, что я смогу вернуться. И не сможешь завести семью, лишишь себя возможности родить детей.

Этого я не мог допустить, Рита. Никак не мог, ты слишком мне дорога, — Михаэль замолчал, глотнул отвар и прикрыл глаза, как от яркого света.

— Не вспоминай, если тебе так больно, — тихо сказала женщина.

— Нет, я должен рассказать всё, — качнул головой милорд, продолжая. — Что может заставить преданную женщину уехать, как можно дальше и разлюбить? Только ненависть и презрение. И я сделал это, наступив себе на горло, повел себя так, чтобы оскорбить тебя, чтобы выжечь ненавистью твою любовь, уничтожить надежду. Я понимал, что делаю тебе очень больно, что все эти слова несправедливы и жестоки, но мне пришлось их применить, как целитель заставляет выпить горькое лекарство. Получив от меня такую оплеуху, ты должна была схватить вещи и бежать, куда глаза глядят. Вернее, я рассчитывал, что ты вернешься в Адижон, и я издалека и тайно смогу присматривать за тобой, потихоньку помогая, оставаясь в тени. Наверное, это было слишком самонадеянно, потому что, наговорив тебе гадостей, я чуть сам не сошел с ума от боли и омерзения к самому себе.

Ты уехала, а я, чтобы заглушить тоску, грызущую меня, как стая голодных хищников, бросился на розыски похитителя. Попозже я расскажу тебе подробно, кто им оказался и какое наказание понес.

И ты в очередной раз спасла меня, Мари. Когда я выжал себя почти досуха, опустошив резерв, только твоя магия смогла вернуть меня из-за грани. Но тогда я не понял, откуда пришла помощь.

Когда я встал на ноги и мог нормально соображать, Его Величество рассказал мне о переменах, произошедших в замке в моё отсутствие.

Моя жена, перепугавшись, что ее вернут отцу, решила, во что бы то ни стало, забеременеть. Видимо, она не знала, что у магов дети всегда рождаются в браке, поэтому решила просто соблазнить моего кузена. Для этого она подлила ему особое зелье, после которого мужчине очень нужна женщина. А сама выпила другое зелье, гарантирующее зачатие с одной ночи.

И они переспали.

А на следующий день целитель установил, что графиня беременна, и ребенку уже больше двух недель, то есть, он был зачат мной.

— О! — Мариэта не смогла сдержать тихого возгласа.

Спустя несколько недель, при очередном осмотре, целитель обнаружил, что графиня носит не одного ребенка, а трех, причем, два малыша отставали от первого в развитии на две недели.

— О!!!

— Когда вернулся кузен, Гвинет во всем ему призналась: двое детей — его. И барон отправился к императору просить разрешения на брак. Можешь представить, насколько Его Величество был впечатлен, что не только сам явился в замок, но и притащил с собой ученых. Не буду вдаваться в нюансы и подробности, но маги установили, что графиня говорила правду — двое из троих младенцев были зачаты моим кузеном. На тот момент брачная вязь у Гвинет сошла, поэтому все считали, что я умер. И Его Величество разрешил заключить новый брак. Да, ты не ослышалась — моя бывшая жена теперь баронесса Делаверт и, насколько я видел, до безумия этому рада. Супруги уже уехали в баронство.

— Как же они смогли зачать детей, если не состояли в браке? — прошептала Мариэта.

— Оказалась, что у них магическая пара. Елиазар пожалел девушку, и забрал у нее не весь дар, оставив магии больше, чем обычно все оставляли. Учить Гвинет никто не учил, поэтому она не замечала, что крохи магии у нее остались. И этих крох хватило, чтобы сила Гвинет оказалась совместима с силой Энгеля.

О!

— Мари, я такой идиот… Ведь у меня была татуировка, возникла после того, как мы переспали, обменявшись браслетами, но я никак не мог увязать её с тобой. И меня к тебе так тянет, что цепями не удержать. Мы, Рита, магическая пара, — Михаэль задержал дыхание, наблюдая за реакцией женщины. — Поэтому у нас получился малыш, и я жить без тебя не могу.

— Как же твой сын? Сын Гвинет? — Мариэта не могла поверить своим ушам — графиня больше не графиня, Михаэль на Гвинет больше не женат.

— Я заберу ребенка сразу, как он родится, и отдам его на выкармливание в поместье. Когда он подрастет, заберу в замок, этот мальчик будет следующим графом Гроув.

— И гра… баронесса отдаст своего ребенка? — ужаснулась Мари.

— У нее останутся еще двое, причем, от любимого мужчины. Да, у них с бароном полное взаимопонимание. А мой сын будет ей постоянно напоминать о навязанном браке, думаю, она с радостью от него избавится.

— Понятно.

— Рита… После всего, что я сделал и наговорил, ты можешь меня презирать. Я пойму, если ты не захочешь видеть меня в своем доме, не примешь, как мужа. Я сделаю все, что ты попросишь — можешь жить в замке или в любом из моих — наших — поместий. Можешь, даже, в Адижоне, я выкупил твой дом, он принадлежит тебе. Документы на участок в замке, я их передам, как только туда попаду. Разумеется, все расходы я беру на себя, ни ты, ни наш сын никогда, ни в чем не будете нуждаться. Взамен я прошу только позволения видеться с мальчиком и жить поблизости от вас. Союз, как у нас, расторгнуть невозможно, поэтому мы навсегда прикреплены друг к другу, но я обещаю не докучать. Еще — я собираюсь просить императора о разрешении обучить тебя владеть даром. Думаю, тебе это необходимо, и, в свою очередь, буду учиться вместе с тобой, ведь, спасая меня от выгорания, ты пожертвовала мне немного своей стихии, и теперь у меня и Вода и Земля. Можно сказать, с твоей помощью я стал уникальным магом — двустихийником.

— Надо же, — качнула головой женщина. — И что же с нами будет дальше?

— Ты сможешь жить, как хочешь, мешать или навязываться я не стану. Сына воспитывать будем вместе, я хотел бы, чтобы он подружился со старшим братом.

— Разница между детьми будет небольшая?

— Полагаю, меньше месяца, — ответил Михаэль, напряженно всматриваясь в нахмуренное личико Мариэты.

— Я тебя правильно поняла? Поскольку мы не можем отделаться друг от друга, ты предлагаешь дом, деньги, ненавязчивый присмотр и совместное воспитание ребенка? А еще обязуешься не пытаться взыскать с меня долг.

— Какой долг? Ты мне ничего не должна, это я кругом тебе обязан, — пробормотал граф. — Да, в общих чертах, остальное верно.

— Хорошо. А теперь послушай, что я скажу. Конечно, твоя исповедь произвела на меня впечатление. Я поняла, ты хотел, как лучше, поэтому, не поговорив со мной, все решил за нас обоих.

— Да, верно.

— Но, как выясняется, твои решения не были идеальными, и доставили нам обоим много горя.

— К сожалению. Но я сделал выводы, учел все ошибки.

— Ой, ли? Посмотри — не ты ли только что опять все решил за нас обоих?! Я не ослышалась? Разве не ты расписал нашу жизнь на много лет вперед, перечислив, на что я могу рассчитывать?

— Я, но если тебя что-то не устраивает…

— Меня ВСЕ не устраивает, — Мариэта отлепилась от подоконника, глаза метали молнии, щеки порозовели. — Ты опять все решил за нас двоих, опять принял решение, не спросив меня, чего я хочу!

Михаэль во все глаза смотрел на разъяренную зельеварку.

— Мы — магическая пара, то есть, муж и жена. Так?

— Так.

— Я жду ребенка. Твоего ребенка, грах тебя раздери. Так?

— Так.

— Почему же ты, осел без морковки, даже не поинтересовался моим мнением?

— !!!?!

— Да, да, и нечего на меня таращиться! Я — законная жена, мать твоих сыновей. И где, с кем, как и что будет в нашей жизни, я предпочитаю решать вместе, а не быть поставленной перед фактом.

— Э.э. э…

— Что ты мычишь? Дар речи пропал? Так вот, дорогой супруг, жить мы будем в замке, и оба наших сына будут расти рядом с матерью с первых дней жизни.

— Оба сына? — растерялся Михаэль. — Ты носишь двойню? Я не собирался забирать у тебя малыша!

— Всё-таки, Михэ, ты иногда редкий тупица! Я ношу одного ребенка, а второго родит Гвинет. Неужели, ты думаешь, я позволю бросить младенца на чужих людей? Мальчик будет расти с его родителями и младшим братом. Перед родами Гвинет уедем в поместье, заберешь малыша, дождемся моих родов и вернемся в замок с двумя детьми. Для всех я рожу двойню и только попробуй сказать, что ты против!

Михаэль только рот разевал, не зная, как отреагировать.

— И жить ты будешь в одном доме — замке или поместье, где и мы с детьми, потому что малышам нужна нормальная семья и оба родителя. А мне нужен — любящий и любимый муж. Который, конечно, временами ведет себя, как дикарь, но другого мне не надо.

— Мари…

— Что — Мари? Целуй уже… И только попробуй не отдать мне всё, что задолжал за эти недели! Я про супружеский долг, если ты не понял, причем, учти, что там и проценты набежали!

— Рита, — граф, покачиваясь, встал и, сделав три нетвердых шага, сгреб жену в объятия. — Рита… Сердце мое! Я на все согласен! Обещаю, что больше ни одного решения, касающегося нас и наших детей, без обсуждения с тобой не приму. Единственно, на чем настаиваю — никогда, нет, не так — НИКОГДА!!! — больше не исчезай. Я всегда должен знать, где ты, и иметь возможность перенестись к тебе в любой момент. Поэтому завтра же я надену тебе на руку кольцо-артефакт, и ты пообещаешь, что не снимаешь его ни при каких обстоятельствах.

Графа штормило, он путался в словах, целовал жену в щеки, губы, глаза, волосы, прижимал её к себе дрожащими руками.

— Люблю! Единый, Рита, как же я тебя люблю! Завтра же попрошу у Его Величества снисхождения для Алимы, разумеется, без возможности вернуть ей дар. Если бы не моё похищение, мы никогда бы не встретились! И надо найти того торговца, который продал меня тебе! Озолочу!

— Не продал, — ехидно уточнила Мариэта. — Тебя мне выдали вместо сдачи, потому что у торговца не оказалось мелких монет! Подумать только, я получила мужа на сдачу! По-моему, это была моя самая удачная сделка!

Восемь месяцев спустя.

— Ваше Величество! Вестник из Гроув — графиня разрешилась от бремени, — Визар многозначительно помолчал.

— И? Старшего сына граф забрал?

— Конечно, как и планировал — сразу после его рождения, — кивнул целитель. — Между детьми разница всего две недели, через пару месяцев её никто и при желании не обнаружит.

— Графиня — умная женщина и придумала очень хороший вариант. Для всех у графов Гроув родились близнецы, — кивнул император. — Что ж, я рад, что у них все прошло благополучно и без неприятных сюрпризов.

— Они бывают еще и приятными! — заметил целитель.

— Это да. Переплюнуть наиприятнейший сюрприз баронессы Делаверт невозможно.

— Можно повторить.

— Неужели? — император замер, развернувшись к Визару. — Не томи, ну?

— Её Сиятельство, графиня Мариэтта Гроув сегодня произвела на свет крепкую и здоровую девочку. Таким образом, у четы Гроув, как и у четы Делаверт, сын и дочь.

— Единый, благодарю! Что значит, добровольный брак, магические пары и у матери оставлен дар! Немедленно разошлите весть по всем поселкам и городам — вторая девочка за две недели! А еще у Стефана его Аэлина беременна, уж у этих любовь такая, что искрило на три государства! Ребенка проверили?

— Конечно, сразу же — девочка — маг Земли. Очень сильный потенциал.

— Собрали полный круг! У Делавертов сын — Воздух, дочь — Огонь. У Гроув — сын — Вода, дочь — Земля, — потер руки император. — Даст Единый, пойдет по нарастающей.

— Люди не сразу перестроятся. Некоторые маги недовольны, что у женщин появились права, что вы запретили выдавать замуж, не поинтересовавшись мнением девушки, а еще больше возмущений из-за запрета отбирать у жены дар. Правда, весть о рождении первой девочки произвела потрясающий эффект, многие призадумались.

— Сегодняшнее событие — весомый аргумент в пользу добровольности брака. Визар, что можно подарить графине, чтобы её порадовать? Думаю, через два-три дня посетить Гроув, поздравить супругов с рождением детей.

— Что-нибудь растительное.

— Красивый букет?

— Только не срезанные цветы, Ваше Величество! Графиня же маг Земли, ей больно видеть погибшие растения. Я думаю, надо спросить у Альмиры, что больше всего порадует молодых родителей. Граф вырос на глазах старушки, а графиня учится у нее уже несколько месяцев, лучше, чем старая зельеварка, предпочтения четы Гроув не знает никто.

Конец