Голос хозяина из-за двери прозвучал в момент, когда Михаэль, чувствуя наступивший оргазм Мариэты, усилием воли сдерживал свой, давая женщине насладиться первой. Машинально, совершенно не думая и не осознавая, что делает, граф отмахнулся от мешающего звука, не заметив ни свалившегося с руки блокиратора, ни мгновенно поставленного им полога тишины, ни пропавшей с руки брачной вязи. В этот самый момент он достиг пика и, содрогаясь в сладких судорог, шептал:

— Мариэта! Рита! Моя Рита!

— Рита? — хриплым голосом спросила женщина, когда осколки удовольствия перестали вспыхивать разноцветными всполохами. — Кто это?

— Ты, — еще более хрипло ответил граф. — Ты — моя Мариэта — Риэта — Рита. Я тебя теперь только так и буду звать.

— Почему?

— Потому что — моя! — Михаэль лёг на бок и подтянул женщину к себе, уткнувшись ей куда-то в район виска. — Единый знает, как давно я об этом мечтал! Ты — необыкновенная!

— Да? Помнится, раньше ты был настроен непримиримо, — Мари вздохнула, — я была неряхой, подавала не то мясо и вообще, выглядела недостойно целого графа.

— А я сейчас не граф, а простой писарь Михаэль, — буркнул мужчина. — Тем более что синие пятна, хоть и побледнели после твоих притираний, но еще не исчезли, а графы с лицом в горошек не ходят. Я не сделал тебе больно?

— Нет, вовсе, нет! Это было… Не знаю, как объяснить…

— Лучше, чем с мужем?

— У меня такое — в первый раз, — честно ответила женщина.

— Значит, твой муж в постели заботился только себе, — важно заявил Михаэль. — Кстати, солнце полностью взошло, а хозяин нас и не думает будить! Тишина, будто вся гостиница вымерла.

Мари промолчала — не может же она объяснять, что Дереш ни разу с ней не спал, как с женщиной?

Отголоски полученного удовольствия всё ещё блуждали по её телу, вставать не хотелось, хотелось, чтобы Михэ её ещё раз поцеловал…

— Нет, это ни в какие ворота, — пробурчал мужчина и, коротко поцеловав Мариэту в уголок рта, рывком поднялся, нашарил на полу штаны, повернулся к двери и замер.

Судорожно выдохнув, граф бросил взгляд на руку, перевёл опять на дверь, неловко осев назад на кровать.

— Рита, моя магия… Она вернулась, блокиратор снялся! Видимо, нам пытались помешать, а я поставил полог тишины, поэтому сейчас не доносится ни звука.

Граф сделал пасс рукой, и в комнату ворвались шумы — разговор проходящих мимо двери, ржание со стороны окна, потянуло запахом еды.

— Михаэль! Какое счастье, что наруч сам снялся! Как же это вышло?

— Сам он не мог сняться, только под воздействием магии. Видимо, мы с тобой так сильно зажгли, что ты, каким-то образом, смогла открыть замок браслета.

— Но я же не умею, даже не помню, чтобы делала что-то с замком.

— В порыве страсти всё возможно! Если бы я знал, то ты такая горячая и отзывчивая, то не ждал бы столько времени. И твой дом закладывать бы не пришлось. Но теперь, слава Единому, все в порядке, нам не нужны услуги мага, и поездку в столицу мы можем заменить одним портальным переходом.

— Если ты свободен, то, наверное, мне надо вернуться в Адижон? — неуверенно предположила зельеварка. — Мы не так много потратили, я с уже сейчас верну деньги за дом, а пятьсот монет ты, наверное, сможешь мне выслать в течение трех месяцев?

Радость, переполнявшая Мариэту, погасла, будто уголёк, на который попала вода.

Всё правильно, она ехала, чтобы помочь графу снять браслет, а теперь он и без неё справится, она только будет обузой.

— Э, нет, я не готов тебя так быстро отпустить! — запротестовал Михаэль. — Мы продадим лошадь и повозку, в столицу перейдём порталом, но — вместе.

— Зачем я тебе в столице? — удивилась Мари. — Если ты не забыл, в Адижоне у меня дом, посадки, покупатели. Если я надолго пропаду, то рискую всего лишиться.

— А еще в Адижоне толпа желающих взять тебя замуж, — мрачно добавил граф, сверкнув глазами. — Одевайся, пора вставать. Позавтракаем и поедем дальше. Ты не забыла — мне надо найти тех, кто на меня покушался? Одинокий мужчина, как и одинокая женщина, всегда привлекает внимание, поэтому нам лучше появиться в столице, как семейная пара среднего достатка. Потом, я не собираюсь тебя ни кому отдавать. Ты — моя!

— Ты же можешь перенести нас порталом, зачем ехать в повозке? И что значит — твоя? Я — сама своя, а у тебя жена есть.

— Зачем оставлять о себе такие воспоминания? Мы — обычные путники, небогатые муж и жена. Доедем до соседнего поселения, продадим повозку, отойдем в безлюдное место и я нас перенесу, сначала в столицу Тропиндара, а через пару дней — в Империю. Я заберу тебя с собой, куплю тебе дом, обеспечу. Попозже все условия обговорим. Вставай!

Маризта не решалась откинуть одеяло — сорочка белым пятном лежала довольно далеко от кровати, не дотянуться. Разве что, дойти, закутавшись в одеяло?

Поколебавшись, она так и сделала — неуклюже сползла на пол и посеменила к сорочке.

— Ты меня до сих пор стесняешься? — изумился Михаэль. — Мы же уже были близки!

— Да, я помню, что ты видел сотню женщин, все мы устроены одинаково, мне тебя ничем не удивить, — скороговоркой ответила Мари, добравшись, наконец, до своего белья.

Извернувшись так, чтобы не оголиться полностью, она умудрилась надеть сорочку, сверкнув только голыми ногами.

— Я лукавил, — признался Михаэль. — Все женщины — разные, хоть и, формально, устроены одинаково. На одних второй раз и взглянуть не хочется, на других — смотрел бы и смотрел. От тебя я глаз оторвать не могу.

— Не надо отрывать мои глаза, — в притворном испуге всплеснула руками Мари, — они мне ещё самой пригодятся.

Граф молчал.

Обеспокоенная, женщина повернулась и увидела, что мужчина расширившимися глазами смотрит на кровать. Мари перевела взгляд туда и тихо ахнула — почти посередине белой простыни виднелись несколько кровяных пятнышек.

— У тебя женские дни? — с плохо скрытой надеждой спросил Михаэль.

— Нет.

— Тогда — откуда это? Я тебя ранил?

— Нет.

— Тебе больно?

Мариэта прислушалась к своему организму — боли не ощущалось. Так, небольшой дискомфорт.

— Нет, мне не больно. Чуть-чуть неуютно… там.

— Сколько лет ты не спала с мужчиной?

— Двадцать пять, — вздохнула Мари.

— Рита?? Объясни, я не понял. Поверь, мне сейчас не до шуток!

— Я сегодня первый раз была с мужчиной. Дереш меня не трогал.

— Единый… Но как же вам разрешили пройти ритуал, если ты была девственница?!

— Я не была, Дереш лишил меня невинности. Пальцами…

— Паль… То есть, вы не консуммировали брак? О, Единый, за что мне всё это??

Почему ты не сказала раньше, до того, как мы, как я… Грах, моя брачная вязь!

Потрясенная, Мари только глазами хлопала, глядя, как граф мечется по комнате.

— Ар, вы встали? У вас всё в порядке? Мы не можем вас докричаться уже целый оборот!

— Всё в порядке, — рявкнул Михаэль, повернувшись к двери. — Принесите сюда завтрак.

Подскочив к женщине, схватил её за плечи и слегка встряхнул:

— Почему ты молчала, что ещё никогда не спала с мужчиной? Как ты могла так со мной поступить? Теперь мой брак с Гвинет аннулирован!

— Ты полагаешь, я должна была рассказывать почти незнакомому мужчине, что не спала с мужем? Откуда мне было знать, что лишение невинности пальцами собственно лишением невинности не является? Потом, разве это я на тебя набросилась и соблазнила?

— Я — мужчина! Если у меня в кровати лежит полуобнаженная красивая женщина, я не могу устоять! Но ты, ты должна была предупредить, что всё ещё девственна!

— Знаешь, Ваше Сиятельство, — горько проговорила Мариэта, надевая платье, — я тебе ничего не должна. Да, я тоже не была против, мне показалось, что я тебе не безразлична, не смогла оттолкнуть, мне так хотелось хоть раз в жизни… Я понятия не имела, что еще девственница.

Женщина отвернулась, пряча слёзы, и взмахнула рукой:

— Да что я оправдываюсь!? Я жалею, что из-за нашей близости у тебя пропала брачная вязь, но не жалею, что была с тобой. Предугадать, что так получится, я не могла. Сейчас ты не женат, зато к тебе вернулся дар. Наверное, враги решат, что ты умер, ведь и у твоей жены вязь пропала, верно? Они успокоятся, ты легко их найдешь и ликвидируешь, а потом ещё раз женишься на своей графине! Отойди, я хочу спуститься вниз.

— Зачем?

— Заберу лошадь и поеду назад. Отойди!

Граф сгрёб её в охапку, преодолевая сопротивление, привлёк к груди, сжал и уткнулся носом ей в макушку.

— Прости. Прости, Рита, я не понимаю, что несу. Просто, для меня это было потрясением. Я тебя не отпущу, даже не надейся, тем более что я уже свободен от брачных уз. Сейчас важнее установить, кто меня подставил и отправил умирать, а с Гвинет я решу потом.

Хотелось верить, хотелось прижаться и обнять в ответ, но злые слова всё ещё стояли в ушах.

«Должна была предупредить, подставила»…

Всего четверть оборота назад Михаэль был нежен и внимателен, радовался возвращению магии, но стоило ему увидеть кровь на простыне и обнаружить, что пропала брачная метка, как он принялся на неё рычать.

Разве это справедливо?

Она всего лишь пожалела умирающего раба, ну и надеялась, что выздоровев, тот поможет ей привести в порядок землю.

А получила «брата» и ворох его проблем, которые, постепенно, стали и её проблемами. Жила себе, никого не трогала, работала, сама себе хозяйка была, а теперь — она должна и обязана. И, по сути, чтобы граф ни говорил, она вполне может вернуться с пустыми руками и остаться без жилья. Вон, какое у него настроение переменчивое, чуть не по его — сразу прибить готов.

Единый, зачем, ну, зачем она поддалась желанию? Не знала, каково это — быть с мужчиной, который тебе нравится, и не знала бы и дальше. Если о чём-то не догадываешься, оно тебя и не волнует, а теперь…

Пыхтя сердитым ёжиком, Михаэль оделся и вышел из комнаты, стукнув дверью.

— Пойду, посмотрю, как наша лошадь, и потороплю с завтраком, — бросил он зельеварке.

Как, ну, вот как один и тот же человек может сначала купать тебя в ласке, а через половину оборота уже обжигать морозом?

Женщина торопливо оделась, покосилась на пятна — замыть бы, пока не присохли окончательно, застелила постель, и присела, ожидая возвращения спутника.

Рита… Придумает тоже! Так ее ещё никто не звал. Мари, Марита — звали, а Рита — нет. Чудно.

Михаэль вернулся с охапкой одежды, не только выстиранной, но и высохшей.

— Уложи, — бросил ворох на кровать, бегло оглядел комнату. — Спустимся вниз, позавтракаем в общей комнате. Вещи бери с собой, поедим и сразу поедем.

Переход от ласковых слов ночью к колючему приказному тону днем оказался резок и неожидан. Думая о чем-то своем, граф не замечал, как огорчена женщина, все его мысли теперь сосредоточились в Империи.

Скорее выбраться отсюда, скорее выяснить, кто же его так подставил.

Идея захватить Маризту появилась спонтанно, на самом деле, для того, чтобы не привлекать внимание, ему вовсе не надо было тащить с собой женщину и изображать семейного человека. У него был дар и знания, он легко мог навести иллюзию, даже немного подправить память, если бы захотел, чтобы человек забыл о встрече. Но расставаться с зельеваркой не хотелось. Вспоминая прошедшую ночь, Михаэль ощущал не только жажду повторить, но и что-то тонкое и необыкновенное, какую-то щемящую нежность, потребность обнять, спрятать от всех, любить и беречь. Это, одновременно, пугало и притягивало. В любом случае, за три дня ему с врагами не управиться, ведь сначала надо бы выяснить — кто они, потом уж действовать.

Позавтракали быстро. Мариэте кусок в горло не лез, но аппетиту графа мог позавидовать любой.

Расплатившись, Михаэль закинул вещи в повозку с уже запряженной лошадью, дождался, когда Мари залезет внутрь и хлопнул вожжами по конскому крупу.

До следующего поселения езды было несколько оборотов. Мариэта успела поплакать, стараясь не привлекать внимание «брата», и заснуть, всё-таки, ночь выдалась бурная, она не смогла как следует отдохнуть.

Мужчина, время от времени косился назад, на женщину, потом снова переводил взгляд на дорогу. Наконец, показались дома, дорога стала оживлённее.

— Уважаемый, — окликнул Михаэль сидящего у крайнего дома мужчину. — Не подскажете, где я могу остановиться на постой?

— Езжайте до колодца, а там забирайте вправо, — охотно отозвался местный житель, — через десяток домов будет корчма, там и комнаты для проживания есть.

Добрались быстро, граф спрыгнул с повозки, под уздцы подвёл лошадь ближе к входу.

Навстречу уже спешил мальчишка.

— Добро пожаловать! Желаете покушать или выпить холодненького?

— Пока — выпить холодненького, — ответил Михаэль.

— Сию минуту, давайте, я коня привяжу. Конюшни у нас нет, а коновязь имеется.

Проходите внутрь!

Мрачноватая снаружи, внутри корчма обилием красок и чистотой тоже не радовала: вытянутый узкий зал, тяжёлые столы, характерный запах прогорклого жира и кислого вина. Граф поморщился.

— Сюда, сюда проходите, — навстречу уже спешила женщина, вытирая пот грязно-желтым передником. — Воды, взвар, рагу, вина?

— Взвар, — решил Михаэль.

— Сию минуту принесу, вы присаживайтесь! — тем же самым передником, которым она выпирала себе лоб, женщина протёрла столешницу.

Мариэта с интересом оглядывалась — в корчме ей еще бывать не доводилось.

Первое впечатление — ни за что тут не стану есть!

— Вот, холодненький взвар, прямо со льда, — вернулась подавальщица.

— Скажите, ари, а где тут есть ближайший портал? Такой, постоянный, в каком городе? Далеко от этого поселения?

— У нас не поселение, а город! Портал у дома головы есть, на Просинье поставили, теперь многие только им и путешествуют, а нам, кто комнаты держит, хоть по миру иди! — женщина всхлипнула и промокнула глаза всё тем же передником.

Теперь поморщилась уже и Мариэта.

— Нам бы коня продать и повозку, не знаете, где или кому можно предложить? — ответил Михаэль. — Хороший у вас взвар, хозяйка!

— Это, что у коновязи стоит? — заинтересовалась женщина. — Я щас Минея позову, пусть глянет. Нам самим крепкая лошадь не помешала бы.

Через оборот все было улажено — корчемник получил повозку и коня, Михаэль — деньги. Судя по довольной физиономии нового владельца, надул он на стоимости повозки проезжих изрядно, но граф не стал спорить.

У портала стояла небольшая очередь — человек шесть, пришлось немного подождать. Отдав за переход в столицу целую монету — ничего себе, какие цены! — Михаэль крепко стиснул руку Мариэты, перехватил мешок с вещами и решительно шагнул в мерцающее марево.