Да ещё и особенный вампир, королевской крови, законно избранный в честной и демократической потасовке…, Штык отошёл от двери и замер.

Что-то в этом есть – именно вот в этом, в том, как он стал королём.

Он достал бумажку с рекламой выборов и снова на неё посмотрел. Явно его беспокойство связано и с этим тоже. С бумажкой и тем, что он король вампиров.

Да, это точно так. Но как это всё связано? Что его беспокоит и почему? И какого хрена от двери такой сквозняк, что спина мёрзнет? Вроде закрыта. Подёргал ручку, нажал на дверь – дверной косяк жалобно захрустел. Теперь наглухо закрыто. А дует просто жесть. Ну, хорошо, что не зимой он заболел - ему не составило труда представить, как тут дует по зиме. Придёшь так зимой с насморком, у порога постоишь и домой с воспалением лёгких. Ну, так! Нечего в дверях торчать, если пришёл – пришёл, к врачу иди, нечего в дверях толкаться. А так если подумать, оно может и неспроста сквозняк у двери. Может так и задумано, что б люди умнее были и друг на друга в дверях не натыкались.

Наверное, так оно и есть…

Штык прошёл дальше, вглубь зала, каковой в нехороших странах с неправильным языком, назвали бы гадким словом «холл». А это, на самом деле, зал. Или прихожая. Большая комната, куда все приходят, и откуда начинается долгий и тернистый путь к здоровью. Иногда к кладбищу. Иногда к здоровью – тут всё сложно и сильно зависит от удачи и крепости здоровья больного.

Он помнил, как это всё происходит. Сначала идёшь туда, где на облезлом, разбитом полу, застыла очередь из десятка унылых, грустных граждан, всех возрастов и форм.

-Кто крайний? – Спросил он – это второе, с чего начинается тот путь тернистый.

-Я. – Ворчит пожилая женщина и смотрит на него злобно.

Штык кивнул, встал за ней. Словно он ещё один, самый обычный человек.

Очередь стоит, он стоит, все стоят. Делать особо нечего. Осматриваться стал. Вот над головой у него потолок. Он очень интересный, покрыт сетью трещин и пятнами краски, оставшейся от проклятого советского прошлого, в котором его постоянно красили всякие извращенцы и негодяи. Буквально постоянно красили. Чуть поблекла краска, и уже идут, красят. Маньяки, самые настоящие, никак не могли потолок в покое оставить. И ведь самого главного они не понимали – человеку делать нечего, пока он в регистратуру стоит! А тут такое чудо – десятки и сотни самых разных трещин. На них вечно смотреть можно, змеятся они и струятся, все разные, друг на друга не похожи, а эти причудливые странные пятна! Просто картина Пикассо! Причём сама собой нарисовавшаяся.

Но в потолок постоянно смотреть – шея болеть будет. Так что стал озираться по сторонам.

А там! Такие же удивительные стены, покрытые куда большим количеством трещин. Правда, пятен старой краски почти нет – видно, что совсем недавно стены красили. Буквально не позднее, чем пять-десять лет назад. К стенам тут, почему-то, особое отношение, их часто красят. Ну, так! Уж считай десяток лет, как Россия с колен встала – это он в телевизоре слышал. Лысый мужик, чем-то на крысу похожий, о том рассказывал с экрана. А как тут не поверишь? Мужик такой серьёзный, в пиджаке, с галстуком, из правительства, херни не скажет. Так что да – сразу видно, с колен всё встало. Это да...

В очередь он встал. Теперь чего делать? Просто стоять? Что-то ему не хочется.

Народ коситься начал, старушка буркнула что-то невнятное, от него подальше отодвинулась. Вот ведь…, и ему немного стыдно стало даже. А тут девочка, что дальше стояла, обернулась и! И ничего не заметила. Между ними люди стоят, не видно, что он к ней очень хорошо относится. Штык носом шмыгнул, штаны пальцами поскрёб, чешется, вот и поскрёб, потом шею вытянул, вперёд глянул – очередь, словно мёртвая, вообще не движется.

За стеклом регистратуры, сидит некто в очках, большой и толстый, да в халате белом очень. И в экран компьютера смотрит, брови хмуря. Потом лицо поворачивает и что-то пишет на невидимом отсюда листочке. Пишет, пишет…, раз! Очередь продвинулась, а девочка та, что вызвала у него конфуз не совсем приличного характера, бёдрами виляя, идёт по коридору, в проход, где много стульев по бокам и двери всякие с номерами на них. Штык проводил девушку взглядом – хорошая девушка. Как минимум, со спины. Спереди не обратил внимания, но разве это важно? У девушки важней всего ведь далеко не то, что она красит и тушью затеняет. Важней всего у девушки, то что…

-Кто последний? – Услышал он голос за спиной.

-Последних нет в натуре, а крайний я. – Сказал Штык не глянув даже, кто там такой бестактный и плохо воспитанный. Комментариев к его словам не последовало, так что и смысла не было поворачиваться, да смотреть, кто там и что там.

Очередь ещё продвинулась и ещё. Вскоре, буквально почти сразу, через полчаса созерцания стен и потолка, Штык очутился у окошка регистратуры.

-Здрасте. – Сказал он.

-Здрасте, - ответили ему и на него смотрят. – Ну? – Рыкнули из-за стекла.

-Чё ну? – Не понял больной.

-Имя, фамилия. Чё вы тут мне время отнимаете? У меня работы море, а вы тут ходите все.

-Хм. Ну, Штык я.

-В смысле? Какой блять штык? Чё вы мне голову морочите? Имя ваше, фамилия!

-А, в этом смысле? – Штык представился, женщина за стеклом рыкнула что-то для порядку, в компьютер стала смотреть. По клавишам иногда щёлкать. Процесс затянулся. – Ну, чего там?

-Не отвлекайте. Карточку вашу ищу.

-А…, так это, а она чего, ну, там у вас? В компе?

-В какой ещё компе? Компутер это!

-А, извините, не въехал просто.

-Не въехавши он, ишь…, так. Нашла…, больничный лист у нас получали раньше, да?

-А хрен знает, вот в натуре, просто не помню.

-Да не важно. Щас карточку дам. – Регистратор поднялась на ноги, снова в экран глянула, потом к стене подошла и в огромных ящиках, средь потрёпанных, из чего попало склеенных карточек больничных, стала искать нужную. Что-то в этом было странное. Что, он понял не сразу, только когда карточку принесли и положили на стол.

-А сразу нельзя было, без компа?

-Какая ещё компа?

-Без компутера.

-Вот, правильно. – Написала что-то в листочек пошарканный и древний весьма. – Нельзя было сразу, у нас так положено теперь. Компутер сначала, потом карточка. Реформа у нас. Для улучшения и оптимизации, значит, этого самого.

-Кого? – Спросил Штык, так как речь завершилась, а продолжения не последовало.

-Этого самого.

-Ну я понял, а кого этого самого?

-Чё вы мне голову морочите! – Рявкнула женщина, сунув карточку ему через окошко. – Идите куда шли! К этому, как его? К терапевту!

-Да не кипишуйте вы так, женщина. Уже иду я.

Штык взял карточку и двинулся в коридор. Остановился спустя минуту, на стену глянул. Трещины, дверь стоит, покрашенная в прошлом веке и покосившаяся примерно тогда же. На карточку глянул. А куда идти-то? На дверях номера только и всё.

Вернулся.

-Женщина.

-Чё опять? – Рычит женщина, сверкая глазами злобными из-под толстых очков.

-А куда идти-то?

-К терапевту! Я ж сказала!

-А кабинет какой?

-Пятый.

Поблагодарив, Штык двинулся обратно в коридор, прошёл мимо сидений пустых, прошёл мимо сидений у стены, что пустыми не были, прошёл дальше.

-Слышь! – Рыкнул он, глядя на длинные ноги, выпяченные в проход.

-Чё надо бля? – Рыкнул в ответ другой больной, в три центнера весом.

-Копыта с дороги убери, а то в гипсе жить будешь.

-Э! Оборзел блять? – Рыкнул больной, поднимаясь на ноги.

Штык, чётко понимая, что тут все больные и им и так плохо, был крайне корректен. Поэтому, ограничился резким, самую чуточку свирепым и быстрым щелбаном.

Больной, теперь ещё и потерпевший, свалился обратно на стул. Немного бесчувственный и с хорошим кровоподтёком посредь широкого выпуклого лба.

Синяк будет, как пить дать.

Добрался до нужного кабинета, осмотрелся – на ободранной скамейке у стены, никого. Очереди видимо нет. Повернулся к двери, постучал и улыбнулся. Ему сейчас даже как-то хорошо стало – когда-то он вот так, в поликлинику ходил. Маленький вот был, с мамой ходил. Потом взрослый, уже один ходил, в основном, конечно, больничный лист получить, что б от работы отмазаться, лишний выходной получить. Иногда и правда болел…, а вот на кой хрен он сейчас пошёл? Штык не мог ответить себе на этот вопрос. Он ведь и не болен вовсе. Только что-то такое в мыслях, никак не отпускает. Словно он что-то важное упустил или забыл, а вспомнить не может. Вряд ли с этим способна помочь поликлиника. К тому же, в его-то случае. Штык покачал головой, всё ещё улыбаясь – он, король вампиров, в обычной городской поликлинике, стоит тут, в дверь стучит…

-Хватит стучать! Заходите уже! – Рявкнули из-за двери.

-Сорян, - произнёс Штык, заходя в кабинет. – Задумался мальца.

-Задумался он. Чуть дверь не поломал. – Рыкнула доктор пожилая. Штык на стул возле неё сел, карточку свою медицинскую, тонкую и потёртую, врачу протянул. – На что жалуетесь?

-Я?

-Ну не я же. Вы ж сюда припёр…, пришли сюда, вы. Не я же.

-А, ну да. Я это, такая хуйня короче…

-Без мата, пожалуйста. Мы тут приличные люди.

-Вы?

-Мы.

-А… - Штык глянул на ещё один стул, стоявший напротив стола занятого врачом. Пусто.

Огляделся, нет никого. Пожал плечами и объявил свои симптомы, прижав руку к груди.

-Здесь. Ну, болит короче, вот прям давит. Как будто я вот на измену так чётко присел.

-Кхм. – Врач, не отрывая ручки от карточки, в которую что-то писала, на больного глаз не поднимая, произнесла. – Интересные симптомы. Больничный лист надо?

-Не, нах он мне? Я щас типа сам себе начальник.

-ИПэ?

-Чё?

-Где работаете?

-Да там. – Махнул рукой, куда-то в сторону окна.

-Там это где?

-Ну, там. Я это, ну, бандит типа.

-В смысле? – Удивлённо бровь приподняв, интересуется врач.

-Ну, бандит. – Руками неопределённо взмахнул, плечами пожал. – Типа сам по себе.

-Ага…, ИПэ значит.

-Да пофиг.

-Так, - карточка закрылась и внимательный взгляд врача, обратился к лицу пациента. – Мне в принципе всё понятно. Симптоматика очевидна более чем. У вас простуда.

-Простуда?

-Да. Вот, - написала что-то на бумажке, ему протянула. – Купите это лекарство и два раза в день по одной таблетке.

-Угу. – Штык взял листочек, прочитал надпись. Нахмурился. Где-то он уже видел, это название…, а где? Память вампирская, ощутив, что владелец сосредоточился и даже внимательно думает, немедленно выдала на гора воспоминание. Тогда он тоже был в больнице, тоже пришёл, не совсем понимая, что происходит с ним и так же вот врач ему бумажку протянул. Только больница была другая, а врач далеко не терапевт, и сидеть ему было не очень удобно. Но больше всего запомнилось ему, то, почти древнее прошлое, не моментом посещения врача, а походом в аптеку – лекарство стоило как ящик водки. Но выбора тогда не было, пришлось покупать. А то с таким достоинством…, достоинство оно должно быть крепким, всегда готовым и очень здоровым. А когда оно болит, висит и сопли у него, то с таким достоинством живётся, в основном, не просто.

-Это от простуды что ли? – Удивился Штык.

-Да. – Кивнул врач.

-А разве это не от… - Болезнь он не назвал, так как не помнил название, но в красках описал.

-Чё за бред! – Возмутилась врач, слегка покраснев. – Это от простуды. Пейте два раза в день и не беспокойтесь. Отличное средство, вам поможет.

-Но это ж блять лечилово для хуя! От простуды не поможет сто пудов.

-Вы кто? Врач? Нет! А я врач! Всё! Идите, у меня ещё пациенты.

-Слышь, чё за на хуй? – Оскорбился вдруг Штык. – Я говорю, ломит в натуре грудину, как будто потерялся в натуре в пространстве. На хер мне эта байда сдалась? Нет у меня этой хрени, не поможет эта байда! – И бумажку скомкав в мусорное ведро бросил, что в углу стояло.

Врач проследила полёт бумажки, смерила взглядом мусорное ведро, покраснела во гневе праведном и на него злобно глянув, глаза сузила. Проворчала что-то, затылок почесала зачем-то, со стола тетрадь большую взяла, страничку приподняла, так, что б пациент не видел и замерла. Краски на лице прибавилось, взгляд стал очень смущённым.

-Кхм…, - отложив тетрадь, произнесла врач. – Простите. И правда, ошиблась я немного. Но вот материться, не было никаких причин. Я же с вами вежливо?

-Ну, блять буду, вежливо…, в смысле, всё норм, понял, осознал, извиняюсь.

-Вот…, давайте я вас послушаю. – Врач сняла с шеи стетоскоп. – Поднимите рубашку.

Штык задание выполнил, рубашку задрал, спиной повернулся. К коже прислонился холодный металл слуховой части прибора медицинского.

-Дышите…, не дышите…, дышите…, не дышите…

Штык послушно выполнял команды. Потом врач повернула его к себе передом, снова прислонился стетоскоп к коже, теперь на груди, и опять, дышите-недышите.

Вскоре всё закончилось, Штык заправил рубашку обратно в штаны. Врач открыла карточку, стала писать. Прошла минута, другая – написала что-то на клочке бумажке.

-Вот, три раза в день. Через неделю снова придёте на приём.

-А это от чего?

-У вас туберкулёз. В начальной стадии.

-Чё ебнутая? Какой на хер туберкулёз?

-Так! – Рявкнула врач. – Больной! Прекратите этот балаган! У вас хрипы в лёгких! Туберкулёз!

-Да хуй там.

-Я слышала хрипы! Я врач, у меня высшее образование! А вы идиот! Всё! Идите отсюда!

Штык поднялся и вышел прочь, на прощанье пальцем у виска покрутив.

Прошёл было к выходу, но что-то взыграло в душе. Он король или где? Чего они вот так, а?

-Здрасте. – Проворчал он, вклинившись к регистратору без очереди.

-В очередь! – Рыкнула регистратор.

-В рот ебал я очередь. Какого хуя у вас терапевт ебанутый?

-Что??? – Взрычала женщина, покраснела пятнами неровными и как зыркнет двумя глазами! Но всё же взяла себя в руки. – Вы не согласны с диагнозом?

-С хуягнозом! Терапевт у вас ёбнутая ваще в хлам.