На место вернулся, кобуру обратно надел.

-Ещё немного подождите. – Активно потея, пищит девушка.

-Базару нет, подожду. – Кивает Штык. Берёт один пистолет, в кобуру положил. Второй берёт, барабан открывает, что-то там в барабан задумчиво смотрит. Потом вдруг голову поднимает. – Кис, слушай, а ты крепкая? Ну, чёткая такая?

-П-простите, вы о чём?

-Ну как? У меня три патрона только. Ты с трёх скопытишься или надо больше?

-Готово! – Взвизгнула девушка. – Всё в порядке, документы хорошие, справки те…

-Во, заебись. А то устал пиздец.

-Не убивайте, пожалуйста. – Пустив слезу, пищит девушка.

-Э, давай без этого. Не ссы, солдат ребёнка не обидит. А сиделый солдат, тем более. - Штык сунул пистолет в кобуру и потрепал её дружески по плечику, а она отпрянула всхлипнула, грудь левую ладошками прикрывает. – Сорян, чисто случайно мимо плеча промахнулся. Бывает. Это меня на войне контузило, я иногда бывает, ну, мимо.

-Н-на какой войне?

-Как на какой? На отечественной. Я ж вампир. Я старый пиздец.

Девушка всхлипнула, опять в слёзы, вся побледнела.

-Ну, харэ. Я ж пошутил. Слушай, солнышко, всё да? На выборы в путь, ага?

-Нееет…, - плачет она, в ужасе полном. – Василию Андрееевичу, позвонить надо…

-А…, ну звони, хули.

Девушка набрала номер, проплакала в телефон что-то про выборы и кандидатов. А спустя три минуты, в комнату ворвался пожилой мужик в пиджаке и гневно рявкнул.

-Зачем сотрудников обижаете? Вы совсем что ли?

-Э, не кипишуй. Я ж любя братан. Чисто по свойски.

-Нельзя так. – Брови кустистые хмурит Василий Андреевич. Потом руку протягивает, в перстнях дорогих увенчанную. – Давайте письмо от партии. Или от кого вы там регистрируетесь.

-Чё погнал что ли? Нет у меня письма.

-А, вон как? Значит, позвонят про вас скоро?

-Не, не позвонят. Я ж говорю, на выборы я. Типа мэром буду.

-Стоп. – Василий Андреевич, насупился, руки на груди сложил, на него смотрит. – Я что-то не понял. Вы что сами выдвигаетесь?

-Ясен хуй!

-Вам кто разрешил? – Рычит вдруг тут человек этот невысокий и полный весьма. – Это что такое мать вашу! Вы что, совсем ополоумели? У нас демократическая страна! Без разрешения Единственной России или других уважаемых людей, баллотироваться нельзя! Иди те отсюда, пока я милицию не вызвал. Ишь! Чё удумали. Всякое быдло лезет куда попало, а потом мучайся с ними. А ну кыш!

И рукой размахнулся так, словно решил ему по лицу ладонью съездить. Но не стал, передумал внезапно. Так бывает с людьми. Вот хотят чего-то, очень-очень, а потом раз! И передумали.

-Уберите, п-пистолет п-пожалуйста. – Пробормотал замерший без движения Василий, напряжённо заглядывая в широкое, очень тёмное и страшное дуло.

-Какой пистолет? Это револьвер дебил блять. Реальная волына! Короче на! Я тебе козлу справки собрал? Собрал. Документы принёс, нет? Принёс блять! Хули тебе надо? Пулю в лоб тебе надо?

-Н-ничего не надо. Н-ничего. В-вы зарегистрированы. М-можете участвовать.

-В натуре? Без пизды?

-Хоть с ней, хоть без неё, только уб-берите пистолет…

-Ну, ладно, хули. – Пистолет отправился в кобуру. Кандидат в мэры, наклонил голову на бок и смотрит на него подозрительно. Тут Василий вдруг понял, что у кандидата, зрачки красные. Стало как-то немного не по себе. – Слышь, чёт не доверяю я тебе. В натуре, всё? Я типа кандидат теперь?

Василий облизнул губы, пропотел так, что пиджак к спине прилип. Он с трудом ослабил галстук, тяжело вздохнул, потом ещё раз галстук ослабил и говорит.

-Понимаете, уважаемый, ведь это не так вот просто, ну вы поймите, я ж не могу просто вот так и…

-Чё буровишь в натуре? Давай как есть блять.

-Не могу я вас зарегистрировать. Пока не прикажут с области, не могу…, не убивайте меня, пожалуйста. У меня детки, жена у меня, любовница, собачка, они же без меня…

-По-другому никак? Если тебя грохнуть, другой какой хер не зарегистрирует?

-Н-нет…, п-поймите, я вас могу зарегистрировать, но вас тут же снимут приказом из области. Пока у вас не будет их одобрения…, ох, господи, боже мой…

-Чё? Страшно?

-Даааа….

-Вот блять. Походу не пиздишь. Вон и обоссался уже. – Кивает Штык на штаны сего достойного человека, важного весьма в этих огромных и бесконечно важных кабинетах.

-П-простите…

-Да похуй. – Отмахнулся Штык. – Чё делать-то? Я ж на выборы хочу. А кого убивать не знаю.

-Уб-б-бивать?

-Да не ссы, не тебя. Я кого надо не знаю…, чё, как быть-то?

-Забыть. Просто забыть.

-Кого забить? Косяк забить или тебя насмерть на хуй ногами забить?

-Аааа! – Не выдержали у бедняги нервы – с воплем диким, убежал куда-то в недра здания.

-Слышь, киса, ты…, ну, пиздец. – Штык перегнулся через стол – девушка, без чувств лежала на полу, судя по крошечной прядке седых волос, которых раньше не было, она уснула.

От усталости, конечно же.

И чего делать? Штык ответа не знал. Но, сама судьба подсказала – повернулся, а там плакат.

«В пять часов, в поддержку нашего кандидата, пройдёт митинг!».

Штык присел на стол, уронив документы, которые две недели собирал и задумчиво закурил. Нет, так-то он всё равно собирался сделать митинг – в кино так делали, а значит надо. Просто раньше он не знал, зачем надо. А теперь, кажется, становится ясно. Произвол, наглость, презрительное отношение власть имущих? Совсем нет. Если подумать - всё ведь правильно. Вот эти справки, документы – он уже сам понял, что все они нужны - наверняка, перечень документов составил очень умный человек.

Но если подумать, даже такой набор важных документов, мог собрать любой подходящий человек, а ведь не все кто подходят, лучше прочих. И среди них есть тот, кто лучше всех. Ему ли не знать, ведь Носферусов много, а Король Вампиров лишь один.

Вот для чего нужны митинги. Что бы все увидели, что он не просто тот самый хер, что собрал все бумаги в срок, а что он человек, который собрал бумаги и за которым стоит много правильных людей.

-Блять, а ведь сука умные черти тут сидят. – С большим уважением произнёс Штык, глядя на большую вывеску над входом. «Центральный Изберком Ленска», гласила вывеска та. Тем более, центральный, не левый какой, не на подсосе, а прям самый-самый.

-Всё-таки, в натуре, мудацкий фуфел ни хуя ни стрёмная залупень, а реально нужная ботва.

Ну что ж, теперь всё понятно.

-Олег, - сказал он в телефон, когда на том конце ответил ленивый, наглый бас. – Да, Штык это. Короче, братуха, будет митинг. Собирай людей…, и баб тоже…, да всех короче. С улиц, с точек, быков, кто посолидней, всех короче…, а стволы я хуй знает. По желанию, кому надо, пусть с волыной, кому нет, ну и нах не надо…, ага. Я ща подъеду, побазарим за плакаты…, как на хуй? А как народ врубится на кой хер вы вообще на улицу вылезли? Ну…, ну да, я и говорю…, ага, ща буду.

Штык убрал трубку в карман и, комнату взглядом окинув, решительно направился к выходу.

Через два дня, на улице за этой дверью, пройдёт большой митинг, на котором будет полным-полно правильных людей. И бабы тоже будут. Все будут.

А вот с вампирами, он пока не решил. С одной стороны, почему нет? А с другой…, они ж всё-таки вампиры. Как бы чего ни случилось. Митинг, пожалуй, лучше без вампиров проводить.

19.

Девушка, немного своеобразная такая девушка, замерла у двери, в подъезде дома одного. Стоит она там, ухом к двери прислонившись, и зачем-то хмурится. Симпатичная такая девушка. Не сказать что красавица, не особо и фигуристая она, но достаточно привлекательная - могла бы быть, если бы не хмурые брови, чуть злобные глаза и в целом недовольное всем вокруг, выражение лица. Ну и конечно, её внешний вид по пунктам всем остальным. Есть в ней нечто очень оригинальное.

Например, её густые, ниже плеч волосы. Красивые волосы, немного тонковаты, чуть ломаются кончики, ну, а как иначе? Волосы вещь такая, не очень-то они химию всякую любят. А тут двух мнений быть не может, химию им переживать приходилось частенько и очень жёстко. Почему же это так очевидно? Всё достаточно просто, дело в том, что люди не рождаются с волосами цвета радуги. А у девушки, как раз такие. Спадают на плечи, на спину её элегантно тонкую, в оригинальное платьице одетую – очень такое интересное платьице. С виду ткань, присмотришься – не совсем. Платье плотно обтягивает торс и спускается только до пояса, дальше юбка до колен с небольшим вырезом с боку и до самого бедра. В принципе, ничего особенного. Если бы не вырез в районе груди, открывавший одну грудь почти до соска, а вторую скрывавший полностью. А ещё структура самого платья – она не совсем понятна. Платье состоит из сшитых между собой полос бархатистой ткани и шелковистой кожи. Сшиты они так искусно, что почти не видно стыков. Каждая полоса имеет собственный цвет – непременно яркий, даже ядовитый. Юбка пошита из цельного куска ткани, никакой кожи, но её расцвета совсем безумна, скопище разноцветных разводов и пятен, самых разных форм и размеров.

Любой, кто пристально смотрел на неё, пытаясь получше разглядеть ножки, попку или грудь, непременно сталкивался с проблемой – пока она стояла неподвижно, просто трудно зацепить взгляд на чём-то конкретном. Но если девушка двигалась, смотреть на неё было и вовсе больно глазам.

Этакий живой калейдоскоп, право слово…

-Господи! – Воскликнул кто-то, медленно спускавшийся с лестницы сверху. Девушка повернула голову – стоит там старушка, божий одуванчик, за сердце держится, на неё смотрит.

-Чё на? – Говорит девушка, зачем-то злая очень.

-Дочка что ж ты так вырядилась-то? Я ж чуть со страху…

-Какая те нах дочка? Шла куда-то? Ну и иди ёпт!

Качая головой сердито и с осуждением великим, прошла старушка мимо, а девушка снова к двери ухом приложилась.

Подобное одеяние, для Ленска было крайне непривычным. Старушка эта, не первая, кто реагировал так, а были и те, кто реагировал гораздо хуже. Это злило девушку и даже бесило. Но она хотела одеться так и не собиралась никого слушать или следовать чьим-то представлениям о том, как надо одеваться девушке и как одеваться надо в принципе. Собственно по всем вопросам она имела такое мнение – ей хотелось так, общество считало, что так нельзя или недостойно. Как поступить?

-На хуй общество. – Буркнула девушка, в ответ на мысли свои. Вновь прислушалась и замерла без движения. Минуты три назад она постучалась, потом ещё и ещё – вот поэтому в двери и появилась едва заметная трещина, однако никто так и не открыл. Стучать дальше, смысла нет. Она собралась уходить, но тут что-то услышала. Звук сразу пропал, однако, возникли сомнения.

Может, дома никого нет. А может есть. Сидит, прячется в туалете, например. Или на балконе. Куда он там спрятаться мог – почуял, что кто-то идёт и спрятался. Но зачем? Впрочем, не тот вопрос здесь будет уместен. Это с нормальными людьми, да, верное замечание – зачем? Не зачем. Показалось, значит. Но тут дело совсем другое. Здесь живёт не очень нормальный и не совсем человек.

Вот! Опять – точно был какой-то звук. Словно кто-то бормочет очень тихо.

-Я тебя блять слышу! – Рявкнула девушка, мгновенно покраснев от злости. Стукнула по двери кулаком, но не сильно – ломать её не хотелось. – Открывай дверь мудак! Разговор есть!

Девушка отошла от двери на шаг в сторону, к почтовым ящикам, приколоченным к стене, на них сейчас как раз лежала сумочка из чёрной кожи. Сумочку она на плечо повесила, из сумочки газету достала и к двери вернулась. Газетой потрясая, она снова в дверь крикнула.

-Открывай козлина! Ты что устроил? Ты на хуя его грохнул дебил?

И опять тишина.

-Да какого хуя? – Удивилась девушка, однако, злиться не перестала. Поведение жильца квартиры её и злило и всё такое, но и удивляло. На него не похоже. Да и смысл от неё прятаться? Если только…

-Ебать. – Проговорила она. – Походу это только то, что я знаю. Походу этот уёбок ещё что-то отколол…, бляяяяя! И Лена пропала с концами. Сука блять. Чё делать-то?

Поразмыслив полминуты, она пришла к выводу, что всё-таки, с ним нужно пообщаться и теперь не отходить ни на шаг, пока он не натворил дел ещё больше.

Эх! А ей так хотелось с Олежкой эту неделю провести! Где-нибудь на Мальдивах. Или в Сочи, да хоть дома на диване, главное с Олежкой. Так нет же – Лена пропала и началось.

Взрослые уехали, детишки траву курить начали блин…, а ещё и эти его выборы. Ладно бы, хочется дитю побуянить, да пусть его. Но почему её не пригласили? Она узнавала - все участвуют, все что-то делают, намечается что-то любопытное. А она? А ей он позвонил и заявил, что она, видите ли, телепат, а это не по понятиям, так что идёт она на кухню пельмени стряпать. Ишак блин…

Девушка спустилась по лестнице, приняв решение. Вышла из подъезда, обошла здание и подняла голову, беззвучно шевеля губами. Наконец, произнесла.

-Так, окно вроде вон то. Так, вроде никаких гавриков не видно. Ну, поехали.

Девушка вдруг пропала. В том месте, где она стояла, вверх взвились травинки, разорванные чем-то незримым, а в земле отпечатались два глубоких следа маленьких, женских стоп.

Она возникла на долю мгновения на краю балкона второго этажа.

Девушка держалась за парапет ограждения двумя руками и упиралась ногами в небольшой выступ на его нижней части. Лишь секунда и вновь она пропала, только балкон заскрипел пронзительно, чуть-чуть штукатурки вниз упало и всё, нет её.

Появилась на два этажа выше, точно так же уцепившись за балкон. И вновь пропала, а спустя мгновение, уже забирается через парапет в балкон нужной ей квартиры.

Дверь на балкон из квартиры, оказалась заперта. Ругнувшись, девушка постояла в нерешительности несколько секунд. Потом закурила сигарету, стала вниз смотреть.

-Пиздец высотища какая. – Сказала она, глядя на крошечные фигурки людей, на маленькие машинки внизу и деревья там тоже маленькие теперь стали. Выше взгляд подняла, весь город видно, аж до самого горизонта там дома всякие, дороги местами асфальтированные. Город, в общем. Ничего особенного…, она на балкон полезла, что б дверь не ломать. А и тут дверь есть и тоже заперта.