Зато возник ещё один портал, чуть в стороне от только что исчезнувшего.

-Ну, хули. – Пожал плечами Штык. – Другой мир, а эльфы такие же – хули ещё ждать?

Эльф, закованный в полный доспех, стоял посреди загородного кафе. Из прорези красивого вытянутого шлема, вырываются языки полупрозрачного пламени. Украшенный рельефами доспех, объят тем же огнём. От той Силы, что собрана сейчас в этом высоком, стройном воине, трещит сама ткань реальности – и он готов бросить всю эту мощь в бой.

Король ускорился вновь, и вновь до невозможного предела. Он оказался за спиной эльфа, его кулак врезался в затылок, но эльф успел отпрянуть и узкий клинок пронзил живот короля.

Что никак не остановило его – получив свирепый удар кулака, пылавшего в алом огне, эльфийский воин отлетел к стене, оставив свой меч в животе вампира.

Лена выбила дверь плечом и выскочила на улицу, где грохнулась на тротуар и поспешно обернулась. Прозрачное пламя, слившись с алым огнём, поглотило всё кафе и часть автомобильной стоянки, вместе с парой машин. Мгновение и из недр кафе, донёсся глухой протяжный звук.

В следующее, яркий свет ослепил Лену, а когда она проморгалась, кафе уже не было.

На месте здания образовалась глубокая воронка.

-Н-да. – Сказал кто-то. Лена вздрогнула и повернула голову. Помятый, весь в крови, с обломком эльфийского меча в боку, на корточках рядом с ней сидел Штык. Чиркнув зажигалкой, выпустив струйку дыма, он дотянулся до обломка клинка и вырвал его из тела. Хлынула струя крови, но рана тут же затянулась не оставив после и следа. – Киса, ваш мирок, начинает напрягать.

-Н-наш м-мирок?

-Ваш блять, ваш…, сука, этот козёл меня чуть на лоскуты не покромсал.

-К-кто?

-Конь в пальто блять. – Штык сплюнул, снова затянулся. – Свалил он, по еблу выхватил и свалил. Щас ещё появятся, знаю я этих мудазвонов. За жопу свою трясутся прям пиздец. Они ж бессмертные, в принципе вечно жить могут. Так что подыхать они не любят, героизма от них хуй дождёшься. Но пизды прописать, они умеют. Эльфы - хитрожопые они пиздец и коварные в хлам.

Лена смотрела на него и теперь видела.

Король вампиров?

Нет.

Тот, кто сидел рядом с ней, не был тем, кого она знала, как Штыка, короля вампиров.

-Слышь, киса. Хуйня получается. Я так понял вы падлы, отпуск мне испоганите по-любому. А то и вальнёте. Так-то поебать, я бессмертный. Но Толян рассвирепеет сто пудов. Да и с Лёхой рамсить как-то не хочется. Так что нам с вами уёбками подружиться придётся. Я тут так-то не просто так шляюсь, я бабу его ищу. Война у нас, а Лёха всё о бабах, а хули? Переродился, да мы все в принципе, но все чёт вынесли из этого. Один Лёха, каким был, таким и остался - всё такой же ебучий гамадрил. Короче кис, надо порешать как-то. Ты тут в авторитете или тупо мышь?

-Я М-мудрость Клана.

-Ага? – Удивился Штык. – Вот почему я твоё ебло не узнаю! – Помолчал, кивнул сам себе и снова заговорил. - Таких миров мало, где вы есть, в основном нету, считай везде нас сотка, не больше…, слушай, а я тут есть?

-Ч-что?

-Не тупи кис. Штык тут есть?

-Е-есть.

-Гы. – Штык щелчком выкинул бычок. – По-любому тот ещё уёбок. Я сколько их видел, все какие-то недоношенные. Один только нормальный был, да с еблищем ему не пофартило, страшный в натуре как очко Ринна. Я охуел когда увидел как его жизнь нагнула. Вот…, а остальные все чуханы какие-то. Ни один на меня не похож. Вообще как будто разные люди.

-Н-н…

-Чё мычишь?

-Я…

-Тсс. – Штык прислушался, мимо машина проехала, тормозить стала – не каждый день воронки увидеть можно такие, какая осталась от придорожного кафе. – Показалось. Чёт остроухие тупят, я думал быстрее подтянутся. Короче, надо мне перетереть с местными авторитетами. У эльфов тут кто за рулём, баба или мужик?

-К-королева.

-Хуёво. Эльфийки стервозные все как одна. Ебать их супер, жрать ещё лучше, но поговорить за дело – это пиздец скажу я тебе. Вот, - он вытащил из кармана металлическую монету и положил на землю. – Я туда чутка Силы загнал. Коснись монеты и обо мне думай. Не о том хуеплёте, что на меня отдалённо похож, а про меня. Поняла?

-Да. – Лена осторожно коснулась монеты пальцем. Монета как монета, ничего не обычного.

-Не ссы, у меня по этой хуйне осечек не бывает. – Сказал Штык и слегка покраснел. Толи о чём-то ещё подумал, толи соврал. – В общем, кис, потрещи с ними – как согласятся встретиться без мечей своих драных, чисто поговорить, я приду. А пока я на дно залягу. Ну их нахуй, пришьют ещё.

Лена хотела ответить, но рядом уже никого не было. Лишь порыв ветра коснулся её лица.

Она подняла монету к глазам.

Под чеканкой легко узнаваемого профиля в тёмных очках, выбито там:

«Император Всея Руси ШТЫК Единственный и Неповторимый».

Она убрала монету в карман.

-Что же ты такое? – Прошептала она, глядя на глубокую воронку на месте кафе.

4.

Воспоминания.

Она стояла здесь, сейчас, но разум уносил её прочь – воспоминания.

На глаза наворачиваются слёзы, разум отступает пред памятью о том, как всё началось.

Когда именно? Память подсказала. Когда-то давно Марина была самой обычной девочкой, ни красавица и не урод, не отличница, но и не дура. У неё было вполне обычное, предсказуемое будущее. Ей даже повезло в жизни – относительно конечно. Вырасти в детском доме, вряд ли это можно назвать везением. Но этот детский дом стоял в России.

Она не знала голода, она не была изнасилована, её не унижали и не подвергали избиениям.

Ей повезло вырасти в хорошем детском доме, ей повезло обрести там друзей и получить нормальное образование, ей определённо повезло в этой жизни…

Наверное, это было компенсацией за то, что её бросили в роддоме, за то, что у неё не было родных, не было никого в этом мире, кроме нескольких друзей.

К сожалению, компенсация не была бесконечной, она закончилась в день, когда Марина покинула детский дом и начала самостоятельную жизнь. В тот самый день, ей повезло в последний раз – в отличие от большинства выпускников родного детского дома, ей выделили квартиру. Маленькую, в не очень хорошем районе, но всё же, это было собственное жильё, она не была выброшена на улицу, как большинство подобных ей. В тот день, ей повезло в последний раз.

Наверное, тогда всё и началось.

Хотя, наверное, всё же нет – началось всё позже, в день, когда улыбчивые приятные, красиво одетые молодые люди, познакомились с ней. Они были удивительными! Просто удивительными. Никогда прежде ей не встречались настолько хорошие люди. Они были так добры и учтивы, они были так милы…, очень жаль, что это всё было просто маской. Учтивость, комплименты, обещания прекрасного будущего и отличной работы в центре города, дорогие рестораны, слепящий блеск жизни, какой не видела она никогда, о какой и подумать не могла, что она в принципе есть…, да.

Всё кончилось как-то очень легко и быстро.

Дорогой ресторан, дорогая еда и чудесный коньяк и милая беседа с этими двумя красавцами, беседа в томном полумраке, средь публики, что выглядела, словно сошедшая с картин о высшем обществе, об аристократии конца девятнадцатого века.

Она даже не обратила внимания на текст. Не особо слушала, что они сказали – они не стали бы врать, её новые милые, добрые друзья. Ей нужно было лишь поставить подпись и уже завтра…

Увы. Завтра приехали совсем другие молодые люди, говорившие в основном матом, с лицами кирпичными и особо не церемонившиеся. Ей показали копию документа, показали поддатого участкового, и дали двадцать минут на сборы.

Марина заперлась в квартире и в ужасе набрала номер милиции.

Стражи порядка и закона явились. Почти вовремя даже – незнакомые молодые люди успели только замок выломать и теперь возились с засовом. Марина, к тому моменту полумёртвая от страха, обрадовалась безмерно и кинулась к двери в слезах почти что счастья – ломая дверь, молодые люди не скупились на рассказ о том, что именно они с ней сделают, когда дверь выбьют.

Сейчас их всех, негодяев этих, свяжут, дубинками выгонят прочь, она будет в безопасности, всё закончится хорошо…

Закончилось всё на улице, с бумажкой в руках.

На бумажке было написано, что она обязана явиться в суд, такого-то числа. Её будут судить за дебош, устроенный после законной продажи квартиры, за которую деньги она получила в полном объёме и за нападение на сотрудника милиции, которому она сильно-сильно повредила левый глаз.

Марина бродила по городу весь день, бродила, словно во сне, пока не проголодалась.

Немного денег ещё оставалось, потом она вспомнила, что ей вручили две бумажки – на второй договор, который она подписала. Договор о продаже квартиры, частичной продаже, так как большая часть суммы погашалась иначе. Это была не совсем продажа – ей передавали домик в деревне. И много денег в качестве доплаты – она не увидела ни копейки, но у незнакомых молодых людей, была расписка, с её подписью, по которой всё она получила и в полном объёме.

Марина, спустя несколько дней добралась до деревни той. Пусть денег не дали, но может быть, хотя бы жильё у неё будет? Вместо домика, стоял пустырь, заросший полынью.

Был суд. Она говорила, плакала, она умоляла – судья не дрогнул. Приветливо кивнул молодому человеку, который, казалось, был ей другом и озвучил своё решение.

Наверное, ей тогда тоже повезло. Ведь ей дали всего год, причём условно.

Всё пошло под откос. Её будущее, нормальное, в меру обычное будущее, исчезло в пустоте.

Несколько лет прошли как один год, как калейдоскоп, пустых и смазанных картин.

Там были и проституция и попрошайничество, и голод, там было всё, чего не было в детском доме. Кажется, однажды, она даже пыталась покончить с собой – у неё не вышло.

Потом всё повторилось, и было нечто новое – много-много самых разных наркотиков.

Марина падала вниз и дна той пропасти, она увидеть не могла.

Но что-то произошло, что-то толкнуло её прочь из этой пропасти, нечто изменило всё – она забыла, как и почему, но приняла решение. Правильное решение.

У неё появился новый дом, прошлое было забыто как дурной сон. Каждый день она работала в поле, каждый день Марина молилась в церкви, каждый день с нею были её новые, настоящие друзья. Православный приют, где кроме пары батюшек и бывших наркоманов, да алкоголиков, никого и не было. Это было прекрасное время, наверное, лучшее, с тех пор как она покинула детский дом. В город никто из них не уходил – они боялись, ибо понимали, что оказавшись там, среди знакомых улиц и домов…, может быть, им хватит сил остаться чистыми. Но большинство не сомневались – стоит вернуться, и они вновь вернутся к своим старым привычкам. А никто из них, этого не хотел. Прошлое было Адом для них. И пусть этот маленький православный посёлок, Раем не стал, но это было куда как лучше, чем жизнь от дозы, до дозы очередной.

Она хотела прожить там всю свою оставшуюся жизнь – это было хорошее место, выстроенное хорошими людьми, это было место, освящённое самим Богом.

Но у Бога имелись другие планы и на это место и на неё саму.

Хотя в первый миг, она так не считала. Тогда, ей казалось, что только истинное Зло, может быть причастно к подобному. Но время и разум, изменили её мнение. Первая мысль о том, была тогда, а теперь, эти нестройные размышления и догадки, превратились в непоколебимую уверенность – она точно знала, это сделал Бог и сделал по понятным причинам.

Ведь Бог – есть Добро.

Он прислал к ней монстра.

Существо выбило окно вместе с частью кирпичной кладки, и вошло в женское общежитие.

Кричали её подруги, кричала она. Красные глаза светились в темноте, словно кого-то выискивали в ней, те страшные глаза. Они искали её. Существо исчезло и появилось за её спиной.

Она не успела ничего сделать – острая боль пронзила шею.

Когда Марина пришла в себя, ярко светило солнышко на единственной улице посёлка.

Она поднялась с земли и в ужасе посмотрела на свои руки – они были в корке подсохшей крови. Её одежда превратилась в лохмотья, груди оголились, и они тоже в крови. Она вся была в чье-то крови…, она посмотрела окрест себя. Посёлок превратился в руины. Церковь словно бомбили. Но это не самое страшное. На ступеньках церкви, стоял покосившийся крест снятый с купола этого самого храма. Покосился он, потому что был тяжёл и стоял не в земле – кто-то отломал его от купола и воткнул в грудь невероятно толстого и столь же доброго батюшки. Перекошенное, белое лицо священника, застыло кошмарной маской…, другим повезло меньше.

Улица, комнаты домов – она долго бродила по посёлку, почти до темна, бродила там словно призрак. Не было мыслей в голове, она просто смотрела. Ибо знала, кто это сделал – её руки в крови, её тело в крови, но ран на ней нет.

Её друзья, подруги, второй батюшка и монашка Аксинья, вчера прибывшая с поучительной лекцией и парой интересных притчей – все они были тут, в посёлке. Все, но никто из них не был здесь целиком. Чьи-то страшные руки, разорвали их всех на куски. Части тел, кишки, раздавленные головы, везде это было – Нечто убило всех. Оно не отпустило никого, Оно ходило по домам и убивало всех. Оно…, Марина, когда шок отпустил, в ужасе отпрянула от очередного мертвеца.

Отпрянула, но почему-то, её движение было много сильнее, чем должно было быть – она врезалась спиной в стену и проломила её, словно та была из соломы. Марина упала в облаке пыли и осколков. Она подняла кирпич и, не веря глазам, не веря тому, что поняла – сжала пальцы изо всех сил. Кирпич раскрошился, словно хлебная крошка.

И она поняла, кто был этим Нечто, убившим здесь всех.

В ужасе Марина побежала прочь, но услышала стон – одному повезло выжить. Он прятался тут, в шкафу, что стоял у стены, которую она только что сломала.

Бедняга лежал в обломках кирпичей, обвал сломал его ногу.

Она склонилась над ним, и парень завизжал от ужаса, он попытался уползти.