Король.

Уже пару лет он приносит только проблемы. Новых вампиров он не создал, а его выходки обошлись всей расе в не малую копеечку из-за многочисленных карательных санкций Нортумеса.

И вот новая выходка, побившая собой все возможные рекорды глупости. Человеческой глупости, ибо, увы, король вампиров слишком молод. Ни он, ни его собратья по клану, не обладают мудростью десятилетий, не говоря уже о веках. Поток идиотизма от него, был, вполне ожидаем. Но что бы так? Он перешёл черту.

Глава клана, названного Единством, клана, который для себя самого, названия не придумал и не видел в том абсолютно никакого смысла, вновь посмотрел на листок бумаги.

Судя по структуре текста, писала его Мудрость клана – слишком правильный и выверенный текст, полный вежливости и почтения к адресату, в тексте ни единого бранного или матерного слова. Молодой король такого написать не мог, не по уму ему подобные свершения.

А вот то, о чём говорилось в тексте – это как раз по нему. В духе его пустой головы.

Глава клана вновь смотрел прямо перед собой. Он размышлял о превратностях судьбы. Как странно, что всё сложилось так. Самый могущественный вампир в мире – юный сопляк, безумный толи от природы, толи от юности своей. Дикарь из восточной страны. Как так получилось, что он стал самым сильным из всех? Как-то получилось. Потом Создатели изменились. Они обрели то, что искали веками, они превратились в нечто иное, прекрасное – наверное, могущественное – никаких сомнений, ибо способный к магии, тем более эльф, пусть и Тёмный, это квинтэссенция могущества.

Создателей больше нет. И вдруг выясняется, что сопливый король может продолжать род вампиров, может расширять их расу. Из вымирающего вида, который, рано или поздно не сможет поддерживать своего права состоять в Нортумесе, они стали тем, чем и были всегда – полноценной расой вампиров…, впрочем, тут спорно. Всё же, другие могут пополнять свои ряды куда быстрее и проще. Однако факт остаётся фактом - новый король, единственный кто может продолжить их род.

Он стал спасением, для целой расы.

И тут же стал её самым страшным проклятьем.

Король прислал сообщение – как следовало из письма, его получили все главы кланов. Смуглая девочка, совсем юная, как на вид, так и в действительности, возникла из ничего и положила листок на стол. Ей хватило такта и воспитания, что бы покраснеть и извиниться за свой беспардонный визит. Она тут же исчезла – видимо, опасаясь, всё же получить на орехи за свою наглость. Но если и так, она опасалась зря. Девушка не по своей воле сделала так. Ей приказал безумный король. В том не было её вины, ведь он не только король всех вампиров Земли, он и её Носферус, глава её клана. Его слово закон для всех, но для членов королевского клана, оно закон вдвойне…

Вампиры выходят из тени, они явят себя миру и не приходится сомневаться, что сделают они это наиглупейшим образом. Послание прямо запрещало всем кланам проявлять себя. Мир людей, прежде познакомится с королевским кланом – уже одно это, сумасшествие. Будь его воля, сойди он с ума достаточно, что бы пойти на такой шаг как открыться миру, то он бы ни за что не выбрал для этой цели Последний клан. Сплошь сопляки, большинство которых сумасшедшие безумцы, а те, кому хватило сил остаться относительно разумными – они слишком юны, что б их явление миру не превратилось в ужасную катастрофу. Он бы выбрал для этой цели Серебряный клан. Красивые, достаточно старые, великолепно воспитанные вампиры, прекрасно знавшие человеческую природу.

На худой конец, клан Чёрной Смерти или Огненной Бездны – последние немного владеют магией, они, при случае, могли бы даже повлиять на разумы людей. Да хотя бы Кровавые Нити, но уж точно не Последний клан, сборище сопливых недомерков, возомнивших о себе слишком много.

Они должны что-то предпринять. Задуманное королём, не должно обрести жизнь.

Ладно бы только проблемы с людьми – вопрос крайне сложный, даже единый разум клана, не смог выявить подходящего алгоритма для подобного действа. Когда-то их заинтересовал этот вопрос – одного из них. Он озвучил мысль, она заинтересовала других, и клан объединился в единый разум, что бы обдумать интересную, гипотетическую возможность – жить среди людей, не скрываясь от них. Естественно в модель были внесены все переменные и особенности всех кланов, исключая Носферату – предугадать реакцию Создателей, даже единый разум клана, был не в состоянии. Как бы они не изменяли модель, итог был всегда один – это чревато жертвами. Можно было изменить количество трупов со стороны людей и вампиров, но нельзя было вовсе избежать их появления. А это приведёт к конфликту с Нортумесом, и тут последствия куда как хуже.

Вплоть до изгнания вампиров из зала королей.

Что последует потом?

Гномов лишили возможности отомстить. Но они не забыли старых обид и они до сих пор жаждут войны, им видятся горящие города людей и миллионы трупов на улицах этих городов.

Гномы ничего не забыли, они не захотели прощать – они всё ещё хотят мести.

Все вампиры, когда-то были людьми. Гномы будут рады оторвать несколько вампирских голов.

Эльфы – они презирают вампиров.

Не лучше отношение и прочих рас, включая те, что не приняли законов Нортумеса и не представлены в зале королей. Не сложно догадаться, что потеря места в Нортумесе, скажется крайне печально на всей расе вампиров.

Но закон один, он был всегда – слово короля, закон и нет другого…

Однако Создателей тоже больше нет – Носферату отреклись от них и больше не хотят о них даже слышать. Им и раньше было по большому счёту плевать, а теперь и вовсе противно даже видеть вампиров – они напоминают им, какими Носферату были десятки тысяч лет, напоминают о том, что им пришлось пережить в прошлом. Само слово «вампир» бесит их.

Не пора ли старые правила, слегка подправить в духе нового времени, в соответствии с новой реальностью, в которой больше нет Создателей?

Эта мысль отозвалась эхом множества мыслей других – клан уже здесь, почти все находятся в здании. Едва получив сообщение короля, он мысленно воззвал к ним, и они поспешили домой, к своему главе, к его огромному и чуточку мрачному особняку.

Теперь они все здесь. Пришло время обдумать всё ещё раз.

Он закрыл глаза. Он словно падал сейчас, тело, мир, всё исчезло, были лишь они – тепло чужых разумов, мысли других, практичные, понятные мысли. Мгновение и он вновь ощущал мир. Он чувствовал своё тело. Но он, теперь не был он – были они.

Он стал всеми сразу, они стали им. Не было больше глухого шелеста сотен мыслей, был только один разум, только одна мысль. И несколько десятков тел, послушных воле Разума.

Клан стал единым целым.

Прошло несколько десятков минут. Он открыл глаза, пустые настолько, что в них можно было смотреться, словно в зеркало и увидеть мельчайшие детали отражения – эти глаза пусты, за ними больше нет личности. Единый разум управлял этим телом, словно куклой. Все они стали куклами для самих себя, для Разума, поглотившего и собравшего воедино, разумы всех членов клана.

Он вышел из комнаты, прошёл через коридор. Рядом идёт тело высокой стройной девушки, её глаза столь же пусты. Она лишь продолжение Разума в материальном мире – как и он сам.

Они выходили из здания, другие уже были на улице.

Нестройной толпой замерли они там, во дворе, у прекрасного фонтана, окружённого пышными зелёными насаждениями, за которым ухаживал садовник-человек. Сейчас как раз и ухаживал.

Лепеча что-то неразборчивое, несчастный садовник крестился обеими руками и пятился к дому.

Один из них повернулся к нему. Пустые глаза, восковое лицо и бездушный голос.

-Не нужно бояться, вам ничего не грозит. Продолжайте совершать действия, которые вы совершали ранее. Ваш труд будет оплачен в соответствии с контрактом.

Один из них отвернулся и застыл без движения, словно статуя. Десятки живых статуй, даже не моргавших и, кажется, не дышавших.

Садовник икнул громко, к кустам шагнул и побежал к дому. Его перехватила девушка в чепчике и фартуке. Она обняла его за плечи и стала что-то успокаивающее говорить – садовника наняли недавно. Прежний был не слишком расторопен, не слишком трудолюбив. Владелец особняка решил его уволить, но на его несчастливую судьбу, садовник прежний, выпил вина – много и не вовремя. В тот день, Разум обдумывал интересную мысль. Садовник спел под окном что-то про любовь, пустил слезу и почти успел уснуть. За мгновение до того как его сморил пьяный сон, Разум обдумал дальнейшую целесообразность наличия этого садовника в особняке. Целесообразность была сочтена незначительной. Оценка возможной пользы садовника, пившего на рабочем месте, где ему платили несказанно много, что говорило о его глупости – такую работу будет сложно найти в этих местах. А с такой оплатой и вовсе невозможно. Но садовник, это всё понимая, напился. Разум решил оценить целесообразность существования садовника и счёл её ничтожной. И всё же прежний садовник, был признан весьма полезным.

Но только в виде пищи.

Обескровленный труп закопали в саду – так проще, да и зачем выбрасывать? Он мог стать неплохим удобрением, это позволило сэкономить несколько десятков евро.

Разум передал послание – будучи единым, клан мог сотворить подобное. Это не было магией, это можно было объяснить научно и однажды, Разум даже сделал это. Владелец особняка, до сих пор держал все двадцать семь листков с формулами, графиками и непонятными словами в своём столе. Не будучи частью Разума, он почти ничего из этого понять не смог, но просто выбросить листочки, он считал не целесообразным. Они могут пригодиться в будущем.

Разум ощутил удивление короля вампиров – он получил сообщение.

И ответил на него. Практически сразу. Это удивило разум, слишком быстро король собрался с мыслями и ответил, причём ответил достаточно вежливо. В его мысленном ответе, проскочило всего два матерных слова – похвально, это значило, что он развивается. Но у них нет времени ждать. Король вампиров должен остановиться, всё должно остаться по-прежнему.

Разум исправит то, что устроил король и вскоре, у вампиров будет новый король.

А спустя века, когда король из Последнего клана, обретёт достаточно опыта, он вернётся к ним, как король вампиров. Но не раньше. Сегодня, он занимает трон и будет занимать его потом, но сейчас – сейчас расе вампиров нужен другой король, достаточно разумный король.

Тот, кто возглавляет клан, прочими названный Единством.

Новым королём вампиров, должно стать одно из тел Разума.

Вариантов, более целесообразных и выгодных просто не существует.

Разум, те, кто был им и кем был он, направились к парковке особняка, достаточно большой, что бы на ней смогли разместиться несколько десятков автомобилей.

Разум направлялся в место, где очень скоро, он встретится с королём вампиров.

20.

Разум передвигал свои тела вперёд по трассе общего пользования, достаточно широкой и достаточно скоростной, что бы все машины могли двигаться рядом и в полном порядке – оставалась крошечная вероятность, что король, от молодости очень глупый, совершит некое безумие в духе старых кинофильмов про мафию. Попытается уничтожить клан на пути к месту встречи – ему это по силам. Не ему самому конечно, а его клану. Они обладают множеством способностей, часть коих балансирует на самом краю между магией и наукой. И это только то, что известно о вампирах Последнего клана. Что с остальными, скорее всего, неизвестно никому, кроме них самих. Молодой король был не только глуп, но и на редкость ленив – он даже не пытался искать других вампиров своего клана. Они так и рассеяны по всему миру…, но есть ещё Мудрость клана. И вот она вполне могла уже давно разыскать всех, выяснить каковы их способности, обучить их и держать в тени, что бы в самый нужный момент, Последний клан, неожиданно, обрушился на врагов всей своей мощью.

Если бы Мудрость правила, если бы король слушался её – Разуму не пришлось бы идти против многовековых правил. Увы. Мудрость привержена правилам Носферату, закону всех вампиров, больше чем кто-либо. Она не отступит от правил, ни при каких обстоятельствах - кроме тех, что поставят под угрозу само существование её клана. Для любой Мудрости, закон вампиров, стоит на втором месте, на первом, всегда, во все времена – её клан, его благополучие.

Опасения Разума не подтвердились, до самой точки встречи, ничего не произошло.

С ними не произошло.

Предстояла непростая схватка, в которой Разум потеряет несколько тел – это неизбежно. Но что бы тел потеряно было не слишком много, каждое из тел Разума, должно быть переполнено мощью.

Разум нарушил правила, нарушил законы Нортумеса – прямо сейчас, прямо здесь.

Одна за другой машины останавливались на обочинах, сворачивали на просёлочные дороги, выруливали на относительно ровные участки полей. Тела Разума покидали автомобили и, убедившись, что их не видит никто из людей, ускорялись, следуя к первой из двух точек, где им сегодня надлежит быть.

Вскоре, все тела Разума прибыли в нужное место и замерли в зарослях, на северной стороне.

Место тихое, далеко от трассы, полиции тут никогда не водилось, в посёлке живут всего несколько сотен человек. Это вполне достаточно.

Тела Разума действовали быстро. Они покинули укрытие одновременно – заросли смело, словно бы страшной силы ураганным ветром. Впрочем, никакой ураган не способен такое сотворить – мелкие деревца, кустарники, даже травинки, взметнуло в воздух и разнесло на десятки метров вокруг. Кто-то заметил странное происшествие, кто-то обернулся, кто-то показал пальцем, маленький карапуз, игравший в песочнице, громко заплакал, словно чувствуя, что сейчас произойдёт. Люди, смотревшие на оседавшие наземь остатки растительности и пыль, застыли без движения, в их глазах возник ужас, какой видеть воочию мало кому доводилось.

Мальчик, что играл с машинкой на пустой в этот час детской площадке – рядом с ним, на мгновение, возникла женщина в строгом деловом костюме. Серый пиджак, серые брюки, чёрный галстук…, мальчик вдруг оказался у неё на руках и пронзительно заверещал. Спустя мгновение, словно кто-то переключил кадры – мальчик всё ещё у неё на руках. Но она склонилась к нему очень близко, её лицо прислонилось к шее карапуза. Бедняжка закричал, а затем снова всё изменилось – женщины нет. Мальчик остался, он лежит на песке, белый как мел, он не шевелится, а его стеклянные глаза, смотрят на окна родного дома. Истошно закричала женщина, выбегая на улицу – два шага пробежала она, и вдруг всё изменилось, она стоит в объятиях высокого красивого мужчины, на нём серый костюм и галстук. Словно переключая кадры этого страшного кино, всё менялось в посёлке именно так – мужчина обнимает женщину, его лицо прислонилось к её шее, мужчина пропал, женщина падает наземь, нелепо взмахнув руками. Она упала, но не двигается больше. Глаза пусты, лицо её бледнее самой смерти.