В небе возникла смутная тень, описала круг и спикировала вниз, точно рядом со Штыком. Тень уплотнилась и села в траву. Чиркнула зажигалка, над полем стелется ароматный дымок.

-Братан, ну, как бы всё. Проверили мы.

-И чё? Как оно, срослось? – Без особого интереса поинтересовался Штык, так и, продолжая валяться в траве. Он спросил из вежливости – ему было плевать. Это наскучило гораздо быстрее, чем кто-либо из них мог предположить.

-Да братан. Народ бушует, но только в мыслях, а большинство и вовсе рады. Преступность почти на нуле, говно всякое с труб куда попало не херачит. – Он поморщился. – В Кении только бык один прихуел, шаман какой-то ссаный. Типа Вуду какое-то. Меня заколдовать решил, гы.

-И чё, заколдовал? – Спросил Штык и рассмеялся, не дожидаясь ответа.

-Во-во. – Ответил Шкет, когда его товарищ умолк. – Дебил блять. Я их там по кускам растащил нахер. Ты если чё, братан, извини, но заебло меня в Супермена играть. Пизды прописал всем подряд, разобрался как попало. В рот их по нотам. Пусть знают, какую титьку у Папки сосать надо.

-Да я чё? Нормально всё Сань.

-Ага… - Шкет приуныл. Затянулся дымом сигаретным, выбросил бычок и, вздохнув тяжко, произнёс ещё. – Чёт зря мы, наверное, Лёха, всё это затеяли. Ну, какие мы нахуй танкисты?

-Гы, когда папы сука пианисты…, да не, попытаться стоило. Весело же было.

-Ну, так-то да. – Шкет скривил губы. – Первую неделю весело было, как-то необычно. Неделю и никого ни грохнули, на донорской крови жили – вообще пиздец странное чувство было.

-А потом?

-А что потом? Скучно братан. Полная тоска. Да и народ – ебальники их видел? Мы их спасаем, чёт там крутим-мутим, а глянешь у него уже штаны мокрые. Говорю же – нихуя мы не танкисты братан. – Он снова затянулся и, выдохнув, заговорил. – Помнишь, как Тарзан уши резал всем кого завалит? – Штык кивнул и ворчливо произнёс.

-Он с этими тремя чемоданами всех заебал, ёбнутый блять.

-Ага, таскался с ними через десяток миров, больной уёбок. В общем, какие из нас герои, с такими-то мать их кадрами? Да и сами не подарок нихрена.

-Ну, всё равно. Хоть что-то новенькое. – Штык сел, отряхивая плащ от травинок.

-Это да…, но заебло братан. Мы тут сраную утопию выстроили, а благодарности хуй дождёмся.

-А оно нам надо? – Он широким жестом указал на мир вокруг. – Не насрать ли нам на них?

-Насрать. – Согласился Шкет. – Да я не про то вообще. Мы для себя старались. Я про это, ну, в общем, мы всё как бы. Дело сделали. Вот. Ну и это…, ну, блять, как сказать-то?

-Как есть и говори. – Штык теперь смотрел прямо на него – что-то не так.

-Наши ушли все.

-Как это ушли? Без нас соскользнули? А они там не охуели часом?

-Они не так ушли. По-другому.

Штык долго смотрел на город. Лицо разгладилось, нет ни гнева, ни страха - он понял.

Но всё равно спросил.

-Ушли братан. – Ответил Шкет. – Во Франции термоядерный реактор, тот, что мы запустить помогли. В общем, туда они и ушли. На атомы всех разнесло.

Они замолчали, оба смотрят на город – девяносто восемь из них, добровольно ушли из жизни, сегодня, не так уж и давно, покончили со всем, устав от жизни, от долгой, очень долгой жизни…

Только вот пока жив хоть один из них, он может возродить хоть всю Сотню – нужно лишь немного крови и трезвый ум, ибо по пьянке оживлять собратьев не всегда удаётся. Там сосредоточиться нужно, что б всё возродилось там, откуда обычно росло, а то бывали случаи…

-Что ты решил Шкет?

-Я вот про это. – Он повернул голову, глядя ему прямо в глаза. – Я попрощаться. И попросить – не возвращай нас. Ни меня, никого. Хорошо?

-Уверен? – Спросил глава Сотни, после недолгого молчания.

-Да. Я устал братан. Тупо устал. Ну, его на хуй это всё. – Шкет поднялся на ноги. – Ну, давай прощаться брат. Ты, наверное…

-Я с тобой.

-Что?

-Хули от братвы шкериться Сань? Раз так, так пусть оно так. – Он развел руками, поднимаясь с земли. – Что мне делать здесь одному? Мне надоело. Ничего не меняется, всё одно и то же. Последнее, что я никогда не видел и не испытывал – это смерть.

-Мы слишком долго жили.

-Слишком. – Штык закурил новую сигарету. – Покурим на дорожку.

-Покурим. – Щёлкнула зажигалка. – Полетим туда?

-Нахуй. Порталом ебанём. А то ещё передумаю хех.

Курили молча. Когда окурки упали в траву, красное пламя разорвало пространство и за зыбкой стеной пробоя в мировой ткани, поднялись жутковатые конструкции громадного термоядерного реактора. Чудо техники, обеспечившее эту планету дешёвой, вечной энергией. Его строили десятилетия, столько же пытались запустить. К моменту, когда они прибыли сюда, реактор находился в стадии консервации – магия Крови помогла решить загадку, помогла запустить эту махину, чем мгновенно обесценила любые другие источники энергии.

Они вместе перешагнули через портал, вместе прошли по коридорам комплекса.

Вскоре они замерли перед рабочей камерой реактора. Портал, затянутый красным огнём пробил пространство, создав коридор прямо в центр магнитного поля, удерживавшего плазму от соприкосновения со стенками камеры. Они посмотрели друг на друга и пожали друг другу руки.

-Хорошо зажгли брат. – Произнёс Штык.

-Долгая была жизнь брат. Пора и честь знать. – Ответил Шкет, с улыбкой.

Они шагнули вместе.

Портал закрылся, а в центре реактора, уже и нет ничего – только раскалённый поток плазмы…

Над скалистым миром, где нет жизни, где на поверхности, лишь выжженные равнины и обратившийся в стекло песок, где лишь воронки от ядерных бомб, где лишь жуткие чёрные скелеты немногих уцелевших зданий. Там, на одной из равнин, прямо из остекленевшей почвы, вырвался поток кровавого огня. Истошный хрип пронёсся в мёртвой, но ещё наполненной кислородом атмосфере – хрип, разнёсшийся на сотни километров.

Пламя становилось плотнее, обретало форму и рядом уже поднимается такой же столб огня.

Проша минута – огненные столбы заполнили всё вокруг, но новых нет.

Их ровно сто.

Первый столб сделал своё дело, пламя схлынуло.

Человек в чёрном кожаном плаще и солнцезащитных очках, шмыгнув носом, сел на пол. Достал сигарету, закурил. Рядом сел другой человек, в рубахе, шортах.

-Какого хуя??? Какой пидор это сделал??? – Раздался истошный вой откуда-то с севера, из-за стены столбов кровавого огня.

-Вот ведь жопа братан. – Пробормотал уныло парень в шортах.

-Увы, Саня, такая вот хуйня.

Столбы уплотнялись, и рассеивался кровавый огонь. Из пламени выходили люди – самые разные, белые, чёрные, с раскосыми глазами, с разноцветными волосами. Их одежда была ещё более пёстрой. Объединяли их лишь два обстоятельства – красные зрачки и ярость во взглядах.

-Штык, мы что, вообще не убиваемые? – Спросил Саня.

-По ходу, братан, так и есть.

-Я думал, если все сдохнем, то это всё, наглухо.

-Я тоже так думал. Походу, хуй там. Эти серые козлы, на славу постарались. Мы, походу, истинно бессмертные. Не задушишь, не убьёшь…, только мы не песня нихуя.

-Ну, пиздец! Вот какого вообще? – Саня уныло вздохнул и выбросил недокуренную сигарету. Потом поднялся на ноги. – Поднимайся брат. Я ебал тут торчать – глянь, тут походу с орбиты всё расхуячили. Давай соскользнём из этого мира. Мне реально хочется что-нибудь убить.

-Хорошая идея.

Штык поднялся на ноги – они отправятся дальше.

И им придётся придумать, как жить дальше, ведь иного выбора, у них просто нет.

10.

Король вампиров смотрел на бутылку.

-Так как вы считаете? Это реально? – Спросил телевизор у себя самого.

-Абсолютно реально. В ближайший год, максимум два, США развалятся в следствие экономического коллапса. В этом нет никаких сомнений. И наш уважаемый, лучший в мире, самый разумный и сильный, лучший лидер за всю нашу историю, великий политический деятель, умный, хорошо образованный, невероятно тактичный и удивительно прагматичный президент, может…

Ударом кулака, Штык выключил телевизор.

-Сраные козлы. – Прошипел он, не отрывая взгляда от бутылки. – Ебучие пидоры! – Шипел он, не замечая осколков пульта, даже не реагируя на то, что вместе с пультом надвое раскололся стол, и бутылка со священным продуктом со звоном скорбным упала на пол. Даже то, что Святой продукт проливается на пол, никак не заставило его ринуться на спасательную операцию, по предотвращению утечки единственного Святого, что крепкой неразрываемой скрепой держало народ единым целым. Ведь случилось страшное – он больше не был частью этой Великой традиции, лишён он был возможности участвовать в священном действе том важном. О чём ярче всего говорили рвотные массы на полу чуть левее кресла.

Стоило выпить хоть глоток – полоскало минут пять, а боль была такой, что выл на весь дом.

Но он не сдавался. До сих пор не сдавался вообще никак.

Взгляд всё же скосился на те самые массы.

На вершине неприятно смотревшейся лужи, лежит красный кусочек. Рваный такой.

Пальцы коснулись губ и подбородка, поднялись к глазам. На них осталась кровь.

При последней отчаянной попытке выпить, он выблевал часть своего желудка.

-Суки! – Взвыл Штык, поднимаясь на ноги и начав ходить взад-вперёд по комнате. – Так реально устроился – забрали на хуй сюда, блять сука! Реально жил как человек – ебучие короли и сраные эльфы нарисовались со своими тронами и носратусами! А теперь и пить нельзя? Падлааа!!!

Свирепый пинок вонзился в телевизор. Затрещало стекло, полетели искры, завоняло чем-то горелым. Секунду он переминался с ноги на ногу, потом поднял бутылку с пола, перекрестился, поплевал через левое плечо, признался Аллаху в вечной любви, помянул Зевса, выдохнул и выпил.

Когда зрение вернулось, кусочек чего-то мясистого изо рта выплюнул, сел на пол. Вся рубашка в крови, на полу лужа, в той луже мясо, а он и не ел уже сутки. Его это мясо, даже из него мясо это.

-Да хуй там!

И ещё выпил.

В этот раз, кажется, крови было меньше, а боль тише. Но он не был уверен. К новой попытке с силами собирался часа три. Чтоб нервы успокоить, вышел на балкон покурить. Что б нервы успокаивались лучше, набрал в грудь побольше воздуха и закричал истошно:

-Менты пидорасы!!!

Громом прокатился звук голоса его по окрестностям. Секунду было тихо.

-Э! Кто орал? Кто блять орал?

-Я орал, а тебе чё?

-Где ты сука?

-Чё мусор ты что ли? – Спросил Штык в ночные сумерки и перегнулся через балкон.

-Вася, вижу. Вон тот гондон, вон, видишь?

-Ага… - Штык набрал побольше соплей и прицельно плюнул. - Аааа!!!

-Вася, чё такое?

-Он мне в глаз плюнул!!!

Топот ног, брань, обмен мнениями по поводу того, какая это квартира была. Штык докурил, вздохнул очень грустно и понял, что снова набраться сил, в очередную попытку выблевать собственный желудок, он вряд ли сумеет. Как минимум, пока не поест – а то уже и руки трясутся.

Ужин вполне мог пропустить квартиру. Так что Штык выкинул окурок и поспешил на лестницу. Выбрался на пролёт, и рявкнул громко, те же слова немножко не литературного смысла.

-А ну стоять! – Крикнули снизу. И топот такой бодрый – топ-топ-топ…, даже тихий скрежет зубов заглушили начисто.

Добежали и на последней ступеньке, плечом к плечу, замерли – рубашка-то у него вся в крови, глаза красные, а губы как-то странно топорщатся. Стоят, смотрят. Высокие такие, худые, пузатые, глаза колючие и наглые, сразу видно - стражи закона, очень оперативные причём.

Дабы процесс ускорить, Штык показал им средний палец. Зарычав, оба кинулись в атаку.

Один на руке повис, безуспешно пытаясь её заломать, второй по почкам лупит, профессионально так, словно специально где-то учился.

Как оно так получилось, понять они не успели – что-то зашвырнуло одного в квартиру, второй ощутил острую боль в шее…

Вася очнулся, чувствуя слабость во всём теле и что-то липкое на своей шее. Застонав, он коснулся шеи пальцами. Поднял их к глазам – красные пальцы.

-В-вася… - Пискнул друг и товарищ.

-Засохли на хуй, Папа свои яйца ищет. – Рыкнул мужик в кровавой рубахе, вышагивая по комнате. Зыркнул на них красными глазищами, матюгнулся и пошёл куда-то на кухню.

-К-коля…, что это было? – Спросил Вася.

-Не знаю…, оно…, он…, не знаю, это…, это что-то…

Страшный человек вернулся в комнату и бросил в Васю чем-то маленьким.

-Гематоген. Слыхал, помогает кровь восстановить. – Сказал страшный человек. – А мне ещё надо будет, щас это уляжется, - он хлопнул себя по животу, мрачно глядя в пол…, Вася туда тоже посмотрел. Блевотина, осколки стола и телевизора – наркоманский притон какой-то.

И кровь – море крови по всему полу. Здесь кого-то убили, не иначе…, что ж теперь будет?

-Н-не убивайте, ув-важаемый, г-гражданин. – Пищит Вася, чувствуя, как силы его покидают – что-то не то. Руки ватные, голова кружится. Он что, ранен? Но ведь от этого можно умереть!

-Э! – Рыкнул страшный человек. – Слышь!? Ты на хуя обоссалсся падла? Это ж блять диван из кожи! Сука…, а, нах. – Он махнул рукой и глубоко вздохнув, взял с пола початую бутылку водки.

-Ну, за то, что б было всё и хуй стоял как вкопанный.

Спустя мгновение, истошно воя, страшный человек свернулся в бублик и упал на пол.

-В-вася, бежим! – Коля подскочил и к выходу.

-Подожди…, я не могу подняться, Коля!

Несколько секунд, верный друг и настоящий товарищ, смотрел на него.

-Извини брат – каждый сам за себя.

Повернулся и был таков.

Вася успел доползти до порога комнаты.

-Не повезло тебе типок. Реально не повезло. – Это было последнее, что он услышал, а затем была боль в шее и жаркое дыхание страшного человека, да клекот частых глотков.

Штык выпрямился, похрустел суставами. Снова полон сил, ничего не болит и готов к новой попытке. У ног лежит очень белый труп, с выпученным глазами. И чего с ним делать? Н-да, опять Ленка орать будет как резаная…, Штык подхватил тело на плечо, выключил в комнате свет, подошёл к двери на балкон, пошире её открыл и, собрав силы в кулак, швырнул покойника изо всех сил прямо в дверь. С тихим шелестом, бедняга улетел в ночь и там где-то и исчез.