Глава 6

Добрый

–Ну и кому это первому пришло в голову? – Строго смотрю на стажеров.

Эти идиоты стоят, опустив взгляды в пол. Пихаются локтями, как школьники.

–Уткин, – рявкаю. – Доложить. Я жду пояснений! Или первый пойдешь из академии нахрен! За превышение должностных полномочий, как профнепригодный! Хотя, почему как?

Поверить ребёнку – это вообще что нужно вместо мозгов иметь?

Залпом выпиваю половину стакана воды с валокордином и сморщиваюсь… Я бы уже вмазал чего–то покрепче. Треш, начавшийся вчера в обед, все никак не заканчивается.

–Товарищ майор, – оживает Уткин. – Я бы не хотел при посторонних, – стреляет глазами на девушку, сидящую на диване с чашкой кофе. – Объяснять ситуацию…

–Да какая она посторонняя? – Усмехаюсь. – Ты вот, Синицын, в свой туалет домой посторонних пускаешь?

–Нет, товарищ майор. Ну, если только попросятся сильно. Курьера вот, позавчера пустил...

–А она просилась?

–Там парень был….

Как их не поубивать? Рептилоиды!

–Девушка, сидящая за вашими спинами, просилась?

–Товарищ майор, – вмешивается Уткин. – Ну не могла она так сильно хотеть в туалет. Мы бы отпустили. Хотя, меня после кофеина тоже всегда припекает…

–Уткин, что ты несешь? – Сжимаю переносицу.

–В смысле, не просилась в туалет ваша же… не жена, товарищ майор.

–Господи… – шепчу, поднимая глаза к потолку. – Где я так нагрешил? Почему именно они? Их же только в пехоту. Капать и бегать, бегать и капать!

Девушка, сидящая на диване, подозрительно хрюкает в чашку и закашливается.

–Извините, – обмахивается кистями рук. – Горячий кофе. Вы знаете, я действительно не сержусь, – расправляя юбку, поднимется с дивана. – Ваши лейтенанты…

–Какие они лейтенанты? – Гремлю праведным негодованием. – Мальчишки! Лимита! Я бы с них и сержантские погоны содрал!

–И тем не менее, – пережив мою тираду, продолжает девушка. – Ваши коллеги вели себя крайне вежливо и добросовестно. У меня нет к ним претензий. Можно мне поехать домой, пожалуйста?

Несколько секунд смотрю на ожившую мечту дочери. Кроме волос и вздернутого носа – все также ничего общего с Мари. Ну разве что, эти охерительно длинные, едва прикрытые ноги…

Это все замечательно, вот только как мне теперь объяснять ребёнку повторную пропажу мамы, если она приобрела не мутное воспоминание, а вполне конкретное лицо?

Постукиваю пальцами по столешнице.

–Товарищ майор, – подходит девушка к столу.

Все еще продолжая плавать в своих мыслях, я залипаю на ее декольте. Оно чуть блестит каким–то глиттером, как бок спелого персика, и вызывает острое желание прикусить кожу. Пройтись языком и нырнуть в горячую ложбинку, чтобы ощутить вкус…

Меня прошибает судорогой возбуждения. Ремень резко начинает врезаться в пах.

–Простите, но куда вы так сосредоточено смотрите? – Вспыхивает девушка и оскорблено подбоченивается. – Нет! Вы здесь все сумасшедшие!

Резко разворачивается и направляется к двери кабинета.

Пушистая юбочка плавно покачивается на каждый шаг…

Ты чего майор, попутал? – одергиваю сам себя.

–Стоять! – Агрессивно рявкаю. Давление мое подскакивает от двузначности момента, и от того, что случился он со мной на глазах у подчиненных.

–Вы трое – вон! – Киваю стажерам. – Ждать возле машины! А вы… Зарина, правильно? Задержитесь, пожалуйста.

Девушка раздраженно смотрит на экран телефона.

–Надеюсь, вы понимаете, что я хочу домой? И с каждой минутой все больше начинаю нервничать! Хочу в душ. Хочу горячий завтрак… – судорожно выдыхает вместе с хлопком двери, закрывшейся за стажерами.

–Я хочу, чтобы вы написали бумагу, что ни ко мне, ни к моим людям претензий не имеете…

Достаю из принтера чистый лист и прижимаю его ручкой.

–Пожалуйста, – добавляю.

Тихо взорвавшись, дамочка в розовом возвращается к моему столу и садится на стул.

–Диктуйте!

–Я – Зайкина Зарина, как вас по батюшке?

–Ириновна.

–В смысле? – Дергаю бровями. – Как это?

–Это матчество. Мою маму звали Ирина.

Хмыкаю.

–Ну с нормальным человеком такого и не могло произойти… – бормочу.

–Вы сейчас хотите сказать, что это я виновата в том, что ваша дочка так скучает по матери, что увидела ее в первой попавшейся женщине?! – Шлепает девушка ручку на лист бумаги. – Ну знаете! А я не буду ничего писать. Вот так… – осекается, потому что из коридора становится слышен плач Аленки.

–Мамочка! Где моя мамочка?!

Милла Георгиевна пытается уговорить ее позавтракать и почистить зубы.

Аленка снова рыдает.

Лицо дамочки в розовом вдруг вздрагивает, а взгляд с воинственного меняется на растерянный.

Хватается за ручку.

–Диктуйте, пожалуйста, дальше.

–Гостила у майора Доброго добровольно сегодняшнюю дату, и к его сотрудникам претензий не имею. Подпись…

–Готово! – Толкает ко мне расписку. – Осталось только решить, как покинуть дом и не попасться на глаза вашей дочке.

Я снова рассматриваю девушку. Если снять с неё все это мерцающее барахло, смыть вчерашний макияж и причесать, то будет вполне прилично. Даже миленько.

–А какое у вас образование? – Сам от себя не ожидая, задаю вопрос.

–Какое это имеет значение?! – Огрызается девушка. – Если вы сейчас же меня не отпустите, то я вызову полицию!

–Отличная мысль! – Щелкаю пальцами. – Сдадим им вас, как воровку.

–Что? – Подлетает на ноги. – Да вы! Я к вам по человечески! А вы.. Идите к черту!

Выхватывает свою расписку, рвёт ее на несколько частей, швыряет мне на стол и направляется к двери.

Распахивает ее и…. оказывается лицом к лицу с Аленкой.

Не знаю, на что она рассчитывала!

–Мамочка! – Влетает ей живот лбом дочь.

Я расстегиваю рубашку от горячей волны, ударившей в лицо.

Одно дело – услышать, что дочка провела вечер и ночь с незнакомой женщиной. Дарила ей свою детскую любовь и делилась болью, с которой я сделать ничего так и не смог. Совершенно другое – увидеть это своими глазами.

Острое чувство вины и ненависти к ее настоящей матери скручивает во мне все внутренние органы.

Допиваю свою воду с валокордином.

–Простите, Вахтанг Динарович, – появляется в дверном проеме Милла Георгиевна, – я пыталась ее отвлечь, но она увидела ваши ботинки и решила, что мама непременно должна быть у вас. Что мне делать?

Встаю из–за стола и развожу руками, подходя ближе к обнимающейся парочке.

Дамочка в розовом машинально гладит ребёнка по голове и смотрит на меня взглядом полным презрения.

–Может быть, нужно сказать ей правду? – Спрашивает давяще. – Ситуация заходит слишком далеко.

Да, так и есть! Но у меня почему–то не поворачивается язык.

–Милла Георгиевна, а что у нас на завтрак?

–Овсянка, Вахтанг Динарович, и…

–Ты пвиготовишь мне иишенку? – Поднимает Аленка глаза на Зайкину.

Я внутренне сжимаюсь, готовясь к тому, что дамочка рубанет правду–матку. Ситуация – абсурд. Даже никаких претензий!

–Приготовлю, – вдруг вздыхает девушка.

Вот это неожиданно…