Глава 47

Добрый

–Вскрывай!

Киваю на дверь Уткину.

И не без наслаждения наблюдаю, как в маленькую прихожую со свойственным нации весельем заваливаются работяги.

Простых мужиков приводит в восторг их новое, пусть и на несколько дней, жилище.

Здесь картины, статуэточки когда–то с любовью выбранные хозяйкой и по счастливому стечению обстоятельств не уничтоженные, как обои снизу. Они разрисованы фломастерами. Мужики играются со стареньким советским телефоном, оставленным в качестве интерьерного объекта на полке шкафчика.

Рядом с ним валяется скомканная и вся перепачканнвя кружевная салфетка.

–Ой, это Зариночка на трудах в школе вязала, – подхватывает кусочек ткани Ольга Борисовна и начинает его разглаживать пальцами. – Такая талантливая девочка…

–Дима! Дима, ты где? – Выбегает в коридор взмыленная девушка в спортивном костюме, заляпанном кашей. К уху прижимает телефон. – Они в квартиру ворвались, Дима! Если ты не приедешь…

–Майор Добрый! – Распахиваю перед истеричной барышней свои служебные корочки. – Вы здесь одна проживаете? Почему препятствовали заселению жильцов?

–Каких жильцов? – Округляет она глаза. – Здесь только одна собственница, а она никогда бы этим… – с пренебрежением кивает на работяг, – квартиру не сдала! Дима! – Снова переключается на свой телефон.

Интересно, что это за Дима?

–Начальник, а где располагаться то? – Мнутся мужики.

На плечах держат свои матрасы, кастрюльки и карематы. Как говорится, все с собой. Вообще очень хорошие и порядочные ребята.

–Товарищ майор? – Кидает на меня растерянный взгляд Уткин.

–А вот сюда, пожалуйста…

Распахиваю боковую комнату.

И сам с интересом в нее заглядываю.

Небольшая. Диванчик, стол шкаф и много разных полочек на стенах. Несколько лент разноцветного пуха брошено на зеркало. На стеллаже книги перевязаны бечевкой. Чуть повыше – куклы и вязанные игрушки. Все, что ниже третьей полки шкафов, растерзанно и обмусолено детскими руками.

Бессовестно… На диван намазаны остатки овсяной каши.

–Что здесь происходит? – Забегает в квартиру молодой мужик в форме.

Лейтенант. По папке видно, что участковый. Тот самый Курочкин?

–Дима! – Кидается к нему бывшая родственница Зарины. – Они! Они вломились… Все перевернули….

Ее Дима стоит и хлопает глазами, медленно белея.

–Курочкин! Ознакомтесь! – Шлепаю ему по груди договором аренды. – Хозяйка квартиры сдала положенную ей по закону жилплощадь вот этим милым людям.

–Сдала? Как это сдала?

С одним накрашенным глазом барышня выглядит слишком эпично.

–Мама! Тоша покакал! – Доносится из соседней комнаты.

К нам в коридор выглядывает беловолосая всклокоченная девчонка. Маечка, трусики, вся чумазая. Примерно ровесница моей Аленки. И такая жуткая разница…

–Нина, спрячься!

–Мама, там воняет!

–Скройся, я сказала! – Срывается.

Краем глаза замечаю, что соседка Зарины все происходящее снимает на камеру. Ну и пусть. Нам скрывать нечего. Но после из этого видео можно будет вытащить много интересного.

Девчонка, не послушавшись мать, начинает рыдать.

–Я есть не буууууудууууу!

Квартирантка Зарины судорожно читает документы.

–Сука! Какая же сука! – Шипит. – Как она могла так меня подставить?!

А мне кажется, что я уже даже знаю, кто подсказал ушлой девушке идею с пропиской.

–Курочкин! Лейтенант! – Подзываю его.

Вытягивается, но смотрит тяжело.

–Взгляд смирно! – Командую тихо. – Барышне своей объясни политику партии, если понял, что к чему. Понял?

–Так точно, товарищ майор!

К вою девчонки присоединяется крик пацаненка.

–Фу, фу! Отойди! – Кричит его сестрица. – Мама! Убери его!

И на обозрение всей достопочтенной публики из комнаты выходит годовас с болтающимся на ноге памперсом. В руках у него женская помада и все лицо жирно измазано бордовыми полосками. Амбре от памперса соответствует описанию.

–О Господи! – Хватается за сердце Ольга Борисовна. – Да ты ж жалкий… Иди сюда, помогу…

–Не трогайте моих детей! – Кричит девушка. – Пошли все вон!

Курочкин пытается ее успокоить.

–Начальник… – нахохлившись, сидят на своих матрасах работяги. – Может, мы к себе?

–Вам регистрацию через пол года продлевать, – намекает им Уткин. – Работаем. Просто живите. Если что – на телефоне.

–Дальше сам, Уткин, – отдаю своему «птенцу» все документы и ключи.

Что–то аж голова у меня трещит от этого крика.

Влетаю на площадку и пытаюсь отдышаться. На адреналине не замечал, какой в квартире спертый воздух. Что она там готовила такого?

–Товарищ майор… – просачивается за мной на площадку соседка Зарины. – Могу я вас задержать на пару минуточек?

–Конечно. Что случилось?

Чувствую на себе внимательный взгляд старушки. Такая конкретная. Может ещё даже фору нашей Милле Георгиевне даст.

–У меня Зариночка травку обычно просит. Любит она чай с мелиссой. Не передадите пакетик? Я ей насушила.

–Аааа… конечно. Не вопрос.

Спускаемся с женщиной на этаж ниже.

Ольга Борисовна пропускает меня в уютную прихожую.

Здесь – коврик, пуфик, трюмо с косметикой.

–Вот, тапочки, – подает мне женщина.

–Да мне бы побыстрее… – не сдаюсь напору старушки.

Поболтать со мной решила?

–Я ещё альбомчик хотела Зариночке передать, – суетится женщина. – Одну минутку.

Убегает в глубь квартиры. Слышу, как хлопает шкафами. Сначала выносит стеклянную банку с сушеной травой.

–Понюхайте, какой аромат…

Вежливо улыбаясь, киваю.

–Ольга Борисовна, у меня служба.

–Ах, конечно, конечно.

Снова убегает.

И вдруг из комнаты доносится грохот.

Да чтоб тебя!

Испугавшись, и молниеносно сбросив ботинки, залетаю в гостиную.

–Да как же вы так?

Нахожу женщину на полу возле открытого шкафа. Рядом перевернут стул.

–Вот стоил этот альбом?!

–Ну я же обещала… – Скорбно. – В голова закружилась. Давление. Столько волнений…

–Вы не ушиблись?

Помогаю ей пересесть на диван и забираю из рук тот самый альбом.

–Что болит? Воды?

–Да, да, будьте добры. И таблеточки. Там, на столе. На кухне.

Держится за сердце.

Внутри дергается сомнением. При чем тут сердце?

Но все равно иду на кухню. Нет, в конце концов, мне даже интересно, что задумала старушка.

Приношу ей воду и таблетки от давления. Жду, пока выпьет.

–Может быть, скорую?

–Ой, нет! Что вы! Чуть–чуть посидите на всякий случай со старухой…

Смирившись с участью, опускаюсь на кресло.

Окидываю взглядом стены. Там много портретов мужчины в форме. И вообще старых фото.

–Это мой муж, – замечает интерес Ольга Борисовна, – он был военным машинистом. Погиб…

–Сочувствую…

–Да что там. Целая жизнь была после! А вот.… – открывает альбом, – Поближе фотографии.

Из уважения перевожу взгляд.

–Это я и Ирочка. Мама нашей Зариночки. Такая женщина… Девочка вся в нее выросла. Красавица. Самостоятельная! Упорная! В детстве ещё понятно было, что многого добьется.

Перелистывает страницу, показывая мне какую–то сценическую возню.

–Вот Зариночка Джульетту играла. Я заведующей дома культуры была. Сразу талант разглядела. А какие она могла придумать костюмы! Ну просто сказка! Из ничего. Один раз у меня из кабинета шторы вынесла… – Смеётся.

И вот я уже сам с интересом листаю старые страницы альбома. Погружаюсь в ту Зарину, которую мне знать не довелось.

Смешная… Творческая. Дива.

Красавица, да. Я бы и тогда не устоял. А ещё лет до пятнадцати она так отчаянно похожа на Аленку, что я уже сам начинаю сомневаться, в их родстве.

К горлу подкатывает ком. И мне хочется оставить несколько этих снимков себе.

–А здесь она рыдает, потому что ей подарили конфеты на Новый год вместо швейной машинки.

–Зарина умеет шить? – Удивляюсь.

–Ну а как же, – хмыкает Ольга Борисовна. – Это ж так работает. Если мать не умеет, то умеет дочь. Она и сырники пекла, и пироги с десяти лет.

–А можно я себе несколько фото возьму?

–Да это же все тебе! Бери!

–Нет… я совсем себе.

–Себе и бери… – хитро прищуривается старушка.

Меня только что развели да?

Но я не против. И пью чай с резвой женщиной чай, которая, уже позабыв про все свои недуги, суетится на кухне.

Выхожу от Ольги Борисовны через час, замечая, что машины служебной во дворе уже нет.

Перед тем как вызвать лифт, тихо поднимаюсь на этаж Зарины.

Прислоняюсь к двери….

Усмехаюсь. Там армагедон.

Дети орут. Квартирантка Зарины требует освободить ванную и ничего не трогать на кухне. Есть в работягах одна черта нам не понятная. Простые. Чувствуют себя везде, как дома.

–Нет, дочь! Нельзя! Не ешь!

–Да плов же, хозяйка!

Удовлетворенно выдыхаю. Вот теперь дамочка должна прочувствовать, что значит, когда берут твое без спроса.

Выходя из подъезда сталкиваюсь со странной парочкой – неприятной женщиной, которая за пару секунд едва не отравляет меня запахом духов и тщедушным мужиком.

Стоп! Я не сразу признаю в нем того чувака, который дарил Зарине цветы.

Бывший муж, значит?

Лицо такое помятое, будто бухал. Даже не узнать.

Намеренно задеваю его плечом, снося в косяк.

–Осторожнее! – Рявкает раздраженно.

–Ты что–то сказал? – Разворачиваюсь.

Кулаки сжимаются. Сейчас я его нащелкаю.

–Хулиганье одно, а не район! – Закрывает его собой женщина.

–Ну вот и держите своего сыночку–корзиночку под юбкой, – хмыкаю. – От людей подальше!

Хлопаю дверью.

Прикуриваю сигарету. Хорошо пошло…